Глава 26

Это точно не входило в мои планы, тем более что она обещала больше не делать глупостей. И сделала, а я не люблю неподчинения, не в моем статусе бегать за бабами. Я малость охренел, когда мне сообщили, что Лейла сбежала. Проскользнула через открытые ворота и пока моя охрана дурью маялась, она спокойно добралась до трассы. Это была не просто промашка, я реально едва не проворонил свою есть, которая спокойно разгуливала по улице. Благо, недалеко был патруль, они ее задержали, а дальше подъехали уже и мы. Все дела пришлось бросить, как будто мне заняться больше нечем и вместо решения вопросов бегать за этой проблемой по лесам. Мы загнали ее быстро, но Лейла не собиралась останавливаться. Перепуганная, всполошенная, она была похожа на ошалевего упрямого воробья. В руки даже не давалась, и мне это быстро надоело. Достал ствол и сделал предупредительный выстрел. Не в нее конечно, Джохарова мне пока живой нужна. Девчонка остановилась, ее зрачки стали больше. Побледнела, я увидел как съежилась от страха. Не знаю, почему поступил так, а не иначе, она просто вывела из себя. И вот, вроде бы, с виду такая хрупкая, боится всего, а на деле упрямая и делает все по-своему, бесит. Отдал приказ схватить ее, но как только надели на нее наручники, Лейла аж завыла. Она ревела всю дорогу до дома, тряслась, а после, когда уже ее в подвал повели, орала просто на весь дом. Я закурил и вышел на крыльцо чтобы не слышать. Прекратить означало дать слабину, а этого я допустить не мог. Она наказана и будет так, как сказал. Первые дни она и то смиреннее была, меня даже удивляло. Понимает все, не противиться, а на деле это оказалось просто пустышкой. Боиться она смерти, хочется ей жить. И все смирение в жопу. Это усложняет задачу, а еще ее маленький пытливый носик, который она сует не в свои дела. Не надо ей знать, что там у меня в подвале, но похоже, от этого тоже не легче. Закрыл ее на замок, пусть посидит, подумает над своим поведением, потому что по-другому уже не знаю, как ее усмирить. *** Тата часто запирала меня в чулане. Это было ее наказанием, когда я не слушалась, проявляла характер, хотела сделать по-своему. Я могла сидеть час в чулане, а последний раз вообще пробыла там сутки. Очень хорошо помню этот момент. Я тогда хотела поступить в университет, но Тата не разрешила. Она сказала, что у меня нет будущего. Меня убьют скоро, а универ будет требовать денег. Я противилась, но после суток взаперти пошла на работу. Так было проще всем. Ломать меня, подчинять, делать так, как им нужно, но тогда я хотя бы имела видимость дома. Какое-то ощущение защиты, а сейчас этого всего просто нет. Ни дома, ни тепла и главное – у меня совсем нет времени. И вот сейчас, оказавшись в этой темнице я понимаю, что конец близок. Никакой пощады не будет. Черная Борода законсервирует меня тут также, как и своих жен, а может, тут еще есть и другие девушки. Я была наивной и не поняла сразу, какой он человек, я до сих пор этого не знаю. То холодный, то горячий, влиятельный, умный, жестокий. В нем много граней и все они острые, точно кинжалы, направлены в меня. – Выпустите, пожалуйста! Я больше не буду сбегать! Я больше не буду… Говорю охрипшим от крика голосом. Я здесь уже несколько часов точно. И ничего. Ни звука нет, никто меня не выпускает. И эта тьма, точно прожорливый монстр. Сначала вообще не понимаю очертания этой комнатушки, а после она словно начинает меня душить. Два на два помещение, может и того меньше. Стены бетонные, ни лучика света тут нет. Нащупываю ладонями железную дверь. Там замок. До потолка не достаю, никаких окон и решеток тут тоже нет. На полу земля. Холодная, сырая, мокрая. Кажется, я уже вся испачкалась в ней, потому что бьюсь как птица в этой темнице и не знаю где выход, его тут просто нет. – Выпусти меня! Выпустите меня! Помогите, помогите, помогите, помогите! Я не знаю, сколько умоляю, сколько бью кулаками в эту чертову дверь и ничего нет. Просто тишина. Я обещала ему, что буду слушаться и не сдержала слово. Гафар не тот, кто будет прощать, тем более, что я для него не девушка. Я просто… как он говорил? Месть? А мести не может быть холодно и страшно, она не может испытать боль. Это что-то незначительное, то что Гафар скоро выбросит по ненадобности, и в тоже время я чувствую все. Сначала ужас, неприятие, непонимание. Потом злость, обиду, холод, а после… я не знаю, что случается, честно. Мне кажется, словно тут начал заканчиваться воздух. Дышать стало тяжело, у меня больше нет сил звать на помощь, да и я понимаю, что тут все против меня. Даже Фатима при всей ее толерантности ни в жизни не пойдет против хозяина. Ни один охранник, никто. Они все за него, а я одна. И кажется, мой час близок. Из горла вырывается сухое свистящее дыхание, а после я слышу тот голос снова. Точно женский, кажется, она тоже зовет на помощь, хотя я не разбираю слов. Он тут женщин убивает, проносится в голове. Тоже самое и меня ждет. Наверное. Гафар не станет дожидаться родственников и сделает все сам. Я же сама его об этом попросила. Встаю и из последних сил скребусь в двери. – Гафар, умоляю. Мне страшно. Твоя месть чувствует страх. Выпусти! Я хочу еще раз увидеть небо. Один раз! Один единственный. Ты слышишь?! Открой, выпусти, я тоже человек! Боже, мне нечем, мне нечем тут дышать! Выпусти, выпусти меня, выпусти! Последние слова вырываются на выдохе, вдохнуть я не могу, а после я просто начинаю биться об эту железную дверь, пока не поскалзываюсь на мокрой земле и не ударяюсь об дверь лбом со всей дури. А дальше, наконец, спасительная тьма. Ноги подкашиваются, падаю на пол. Ему даже рук не придется марать. Я со всем справлюсь сама.