Глава 27 (25.05)

Глава 27 (25.05)

Сижу в небольшом кабинете, видимо тут работает охрана. На столе большой монитор.

Зубы стучат. Мне дико страшно.

Не за себя. За Аришку. Потому что она меня ждёт. Я должна была вернуться, наверное, час назад, а я… Господи! И, как назло, телефон опять сел! Я могла бы позвонить Дане, но я не помню его номер наизусть!

Что делать?

Прокручиваю в голове варианты. Можно позвонить в Студию. Там сегодня только охрана, больше никого. Но смена дяди Жоры, то есть Георгия Гурамовича. Я могла бы объяснить ему, попросить передать Арине, что со мной всё в порядке.

Ничего со мной не в порядке.

Охранники сначала потребовали оплатить эту несчастную банку икры. Цена нереальная, целых двенадцать тысяч.

Но я не понимаю, почему я должна платить! Я не брала! И потом…

У меня нет этих двенадцати тысяч. После покупки продуктов осталось пять. Еще десять лежат в заначке в комнате. И это всё. До зарплаты я нищеброд.

Если отдам деньги за икру.

Нам с Ариной надо на что-то жить. Я обещала, что мы с ней сходим в кино, в Океанариум. У нас билеты на ёлку, они куплены, но ей же наверняка захочется там поесть, попить, аквагрим сделать. Быть как все нормальные детишки.

Охранники угрожают полицией. А я прошу их просто посмотреть камеры. Там же должно быть видно, что я не брала эту икру! Я даже не подходила к той секции магазина!

Самое обидное, что банка икры еще и в коробке с магнитом, довольно тяжелая конструкция. Как я не заметила, когда мне её подбросили? И ведь я понимаю кто это сделал?

Сергей, чтоб его, Сергеевич!

Дверь открывается. В кабинет заходят два сотрудника в форме.

- Так, что тут у нас? Ох, какая Снегурочка! – Молодой полицейский приветливо улыбается мне с порога.

Его напарник постарше, серьёзный. Они здороваются с охраной, я так понимаю – знакомы. Видимо, не в первый раз встречаются по таким поводам.

- Вот, девушка у нас решила икоркой себя побаловать.

- Фига се… черная икра? – молодой смотрит на меня, причём, смотрит без усмешки, просто. Как будто даже удивлён. – Любишь икру?

Головой качаю, всхлипываю. Не знаю, люблю ли я её! Не помню, когда ела последний раз. Вроде ела, но давно. Наверное, еще папа был жив.

- Я не брала, - шепчу еле-еле, моя простуда даёт о себе знать, горло саднит, чувствую себя как в рекламе, когда колючая проволока стягивает.

- Хрипишь чего? Простыла?

- Лошади простывают, Солнцев, у людей простуда, - вступает в беседу, напарник.

- Не пыли, Семёныч. Эй, брат, организуй чайку горячего с медом, Снегурочке, – говорит он одному из охранников, - и нам. Мы тут, надолго видимо.

- Нет, пожалуйста… я не могу долго, - слезы просто капают вниз, я уже совсем ничего не соображаю, - у меня сестра одна осталась.

- Сестра? А мамка с папкой где?

Опять качаю головой.

- Сирота, что ли?

Киваю. Говорить больно, дышать больно.

Жить больно. За что мне все это?

- Сирота! Заливать они все любят! А вот если мы позвоним папке-то? Расскажем про твои художества? – один из охранников вмешивается в диалог, но молодой полицейский его останавливает.

А у меня слезы градом опять.

- Ты с ней близко не сидел бы, Солнцев, мало ли, зараза какая? Она тут в обморок грохнулась. Хорошо у Гали нашатырь.

- Галя? Та самая? – Солнцев смотрит на меня, подмигивает, - Слышала? «Галя, у нас отмена»? Вот она, оказывается, тут у них прячется.

Он смеется, охрана тоже, даже суровый напарник улыбается. Мне не до смеха.

- Сейчас чай выпьем, расскажешь, как икра к тебе в сумку прилетела?

- Еще шоколад, - охранник двигает к нему плитку.

- О! Шоколад, кстати! Любишь сладкое?

Смотрю на него, а в голове мысль, про доброго полицейского и злого. Этот явно добрый. Будет меня лаской уговаривать написать заявление, обвинить себя. Чтобы проще было всем. Они получат раскрытое преступление. Наверное премию. Охрана – тоже.

Солнцев открывает шоколадку, протягивает мне.

- Ломай, руки чистые?

Конечно! Ломай! А потом они докажут, что я украла!

- Да не бойся ты! Сколько стоит? – поворачивается к сотруднице магазина, которая стоит, подпирая стенку.

- Не помню, рублей пятьсот.

- Не кисло. Можешь пробить мне? – достает из кармана тысячу, передает кассирше, она уходит. – Не бойся, я её купил, угощаю.

- Спасибо, - еле выговариваю, хриплю, - у меня… у меня аллергия на шоколад.

- Да? – он искренне улыбается, удивляясь, продолжая играть в хорошего полицейского. – А зачем тогда украла? Для сеструхи?

- Я не брала… Это он…подложил…

- Кто? – полицейский прищуривается, придвигается ко мне ближе. Я даже чувствую аромат его одеколона.

- Говорит, мужик какой-то. Девчонка эта, кстати, еще чуть драку не устроила. Дебоширила. Отвезли бы вы её в отделение, а? Работы навалом. Тридцать первое. Думаете, у нас одна тут воровка?

- В отделение успеется, а вы идите, работайте, мы и сами управимся. Да, камеры у вас работают?

- А то, как же?

- Давайте посмотрим, что там за мужик черной икрой разбрасывается.

- Слыш, Артём, да врёт девчонка всё! Мужик может ей помешал еще что-то скоммуниздить, вот она за него и зацепилась. С камерами морочится, когда тут у нас с поличным!

- Слыш, как тебя? Потапов? С поличным ты бы её взял, если бы у неё банка была в руке, и она бы её прятала в сумку. А так… Давай посмотрим телевизор, поймем, что там было.

- Солнцев, да кончай! Вези её в отделение и разбирайся! Новый год, блин… Да она тут, может, не первый раз уже.

Этой наглости я не выдерживаю.

- Я ничего не брала! Я…

Дверь открывается, на пороге охранник с подносом, ставит перед нами чашки, вазочку с мёдом.

- Спокойно, Снегурка, как тебя звать?

- Соня.

- София, значит, мудрость. Пей чай. Сейчас увидим, брала ты, не брала. Камеры у них отлично всё показывают.

Через пятнадцать минут становится ясно, что я не вру. Камеры отслеживают даже передвижение Сергея от холодильника, в котором лежат банки с икрой до того места, где он меня подловил. Видно, что он меня заметил, следил за мной. Всё просчитал, сволочь.

- И чем ты ему так насолила? Не дала что ли? – Солнцев, прищурившись смотрит на экран, как мне кажется, с ненавистью.

- Он мой… он был мужем моей тёти, Он у нас с сестрой квартиру отнял.

- В смысле? Как?

- Вот так. Извините, можно я пойду? У меня сестра дома одна. Я тут недалеко живу, в Художественной студии.

- Прямо в студии живёшь?

- Да, там есть комната для персонала. Всё законно, мне разрешили. Так, можно?

- Подожди, Снегурка, надо бумаги еще подписать. – он берет у напарника папку, открывает, достает ручку. - Протокол составить. Заяву на него напишешь?

- Заяву? А… без этого нельзя?

- Можно. Если ты говоришь, что он вас обижает… Или боишься?

- Не боюсь. Только он всё равно… ему ничего не будет. А нам…

- Боишься. Не бойся, Снегурка, у тебя теперь есть я. – улыбается открыто, подмигивает, а я заливаюсь краской.

Он симпатичный, даже очень. Ему лет двадцать пять, не больше. И он явно проявляет ко мне интерес не как к воровке.

Но…Мне неловко. Я не привыкла к знакам внимания от парней, особенно от взрослых. И еще, у меня ведь Да Винчи? Я… не свободна?

Солнцев просит меня объяснить всё про стычку с дядей. Я сбивчиво рассказываю. Все внимательно слушают. Охранник, который пытался с меня деньги стрясти и сделать вид, что кражи не было, возмущается в голос.

- Ну сволочь! Сирот обидел!

Солнцев хмурится, смотрит на меня.

- Давай так, напишем всё как было. Он приставал, запугал, подставил. Я сам буду этим делом заниматься. Ну… тоже его кой чем припугну.

- Не надо. Правда. Вы потом всё забудете, а он…

- Я? Забуду тебя? Нет, Снегурка, я тебя точно не забуду. Телефончик оставишь?

- Солнцев, при исполнении! – сердито замечает его напарник.

- Так я ж для протокола, Семёныч!

Он пишет протокол сам, переспрашивая детали, когда в дверь стучат. И через мгновение в комнатушку залетает моя Аришка.

- Соня, Сонечка!

А за её спиной я вижу того, кого совсем не ожидала увидеть.

Варвару.