Глава 45 (30.06)

Глава 45 (30.06)

- Арина! Арина! – кричу громко, бегу к сестре, сердце колотится как сумасшедшее.

Моя непоседа! Вечно ей неймется! Играла бы в месте с другими детьми на площадке, лепила бы снежки, копала бы снег лопатой. Нет же! Ей обязательно надо добраться до забора, смотреть, что происходит на улице!

Сколько раз уже и её и меня воспитатели ругали. Сейчас настроение устроить воспитателям веселый вечер уже у меня! Почему не следят за ребёнком?

- Арина!

Сестра поворачивается, радостно мне машет, бежит навстречу.

А мужчина, стоящий за забором так и остается там стоять. Отец Арины. Интересно, что он успел ей сказать?

- Соня!

- Арина! Почему ты снова там? Сколько раз я тебе говорила!

- Прости… там… там была… там тётя была. Она попросила Ярика меня позвать.

- Тётя? – у меня холодеет в груди, - какая тётя?

- Ну… такая… в шубе. Она сказала, что она меня будет снимать в кино, что я хорошая девочка, только, чтобы я никому ничего не говорила. Она хотела, чтобы я с ней пошла.

Это просто шок. Вот так, практически среди бела дня – хотя гуляет группа вечером и уже совсем темно – приходит какая-то незнакомая тётка и с детьми через забор разговаривает?

Я поворачиваю голову, пытаясь понять, где воспитательница. Ну, конечно, сразу ясно, почему дети гуляют сами по себе.

Нашей воспитательницы на площадке нет, стоят две из соседней группы, обе с телефонами. Дети тоже из обеих групп и их довольно много. За всеми не уследишь.

Даже если я начну жаловаться эти две найдут повод обвинить во всем меня и Арину, у нас уже были прецеденты.

Даня подходит, видит моё состояние, кладет руку мне на талию, а я продолжаю разговор с сестрой.

- Арин, сколько раз я тебе говорила, что с чужими говорить нельзя? Тебя уже один раз чуть не украли, помнишь?

- Я ей и ответила, что мне с ней говорить нельзя, и в никаком кине я сниматься не буду, только в том, которое папа Дани делает. И вообще, я её наругала, пригрозила, что позову воспитателя. Она что-то еще собиралась сказать, а тут подошёл этот дядя и её прогнал.

Дядя, значит.

Алексей всё еще стоит у забора, смотрит на меня.

Получается, помог.

Хватаю Арину за руку, веду к выходу. Даня с нами. Скандал с воспитателями устраивать смысла нет, себе дороже. Тем более, что пока мы в садик ходить не будем.

- Сонь, успокойся, все в порядке.

Да Винчи слышал рассказ Арины, я вижу, что он тоже возмущен и так же косится в сторону воспитателей.

- Сказал бы я им…

- Не надо, Дань. Я потом лучше заведующей расскажу, что и как. Она вменяемая, а эти… Они вообще не нашей группы воспитатели, скажут, что не нанимались мою оторву ловить. Были уже у нас истории…

Меня лихорадит, настроение сразу в минус.

Еще и Алексей этот снова явился. И это новый стресс.

Мы с Даней и Аринкой выходим из калитки, я вижу отца сестры, который быстро идёт к нам.

- Софья, постойте.

- О, дядя! Привет. – Арина улыбается, и он улыбается в ответ.

- Софья, я хотел поговорить. Еще раз.

- Хорошо, давайте поговорим. Только, мы сегодня переезжаем, нам нужно торопиться. Мы можем встретиться завтра.

- Завтра может быть поздно. Я знаю о ваших проблемах. И хочу помочь.

Меня снова в мороз бросает. Он знает о квартире? Не дай Бог еще он влезет в это дело! Я до сих пор опасаюсь того, что могут сделать те люди. Понимаю, что у них ничего святого нет. Если они решились на то, чтобы прийти в детский сад, не боясь, что их интерес к ребёнку могут заметить и вызвать полицию, например.

- Я… я не хочу, чтобы вы помогали.

- Софья… Я юрист, у меня есть опыт в подобных делах.

- Мне не нужна ваша помощь. – я понимаю, что говорю резко, и вообще, моя позиция слишком категорична, но я не могу ему доверять.

Он бросил маму.

Чтобы он там не рассказывал мне вчера, о том, что не знал, о том, как любил её, как посчитал, что она его бросила и разлюбила, как он переживал разрыв… Всё это как-то… несерьёзно, что ли?

А если к этому прибавить тот поступок, который он совершил в юности? Бросил маму. Изменял ей с другой.

- Софья, пожалуйста.

- Сонь, - вмешивается Да Винчи, - погоди, ты… тебе нужно поговорить, выслушать. Вспомни, о чём мы вчера говорили.

Да, мы обсуждали это. То, что отец для Арины – может быть не так плохо.

Алексей говорил мне, что не собирается её отбирать.

Боже, я не знаю, что делать, как поступить правильно?

- Соня, дядя хороший. Он плохую тётку прогнал. Пусть он нам поможет, а?

Арина внезапно вырывает свою руку из моей, и бежит к нему, к своему отцу. А он… он неожиданно присаживается на корточки, раскрывает руки в стороны, распахивая объятия, моя сестра с разбегу врезается в него, а он её обнимает, и поднимая вверх, кружит вокруг себя. Аришка визжит от счастья. Её не часто поднимают на руки и кружат вот так, а она, как все дети, очень это любит.

И у неё есть отец. Который мог бы делать это каждый день. Ну или хотя бы раз в неделю.

- Хорошо, я готова поговорить. Пойдемте с нами.

Пока понятия не имею, где мы будем разговаривать. В комнате, где будет Арина – точно нельзя. Я не хочу, чтобы она слышала.

- Сонь, мы с Аринкой зайдем в кафе, я ей обещал, а вы как раз пообщаетесь, пока ты вещи собираешь, хорошо?

Да Винчи меня выручает, улыбаюсь ему, киваю.

Через десять минут мы с Алексеем уже в комнате, он сидит за столом, я ставлю перед ним чашку кофе.

- Спасибо. Софья, я хотел бы больше узнать об истории с квартирой.

- Зовите меня Соня, пожалуйста.

- Вика звала тебя именно так, Софья.

- Да. – упоминание о маме делает больно. – Но… это она звала меня так.

Даю понять, что мне неприятно. Он отпивает глоток чая, морщится, потому что горячо, отставляет чашку.

- Твоя мама пыталась мне сообщить о своей беременности.

- Что? – смотрю удивленно, вчера он об этом не сказал ни слова.

- Я узнал об этом несколько часов назад. Моя… моя бывшая жена удалила сообщения Виктории, специально.

Он начинает рассказывать, мне тяжело слышать его слова, потому что я вспоминаю маму, какой она была во время беременности – счастливой, радостной, от того, что у неё будет малыш. А оказывается, мама носила в сердце такую боль!

Она писала Алексею, что забеременела. Получила ответ, мол, он женат и не стоит портить ему жизнь. Мама попыталась объяснить, что ей ничего не нужно, просто чтобы он знал. Нарвалась на второй, еще более грубый ответ.

- Почему она поверила, что это вы написали?

- Может и не поверила. Только… я был за границей. Жена со мной. Телефон мой с моей русской сим-картой пропал, я решил, что в супермаркете вытащили. Ну, как решил – супруга моя настаивала, что это так. Да уж… живешь с человеком пятнадцать лет и не знаешь, на что он способен.

- Вы ей изменили, что же вы хотите?

Он горько усмехается.

- А я ей никогда и не говорил, что люблю. У нас был взаимовыгодный брак, по расчёту. Так бывает.

- Ну, вы не любили, а она, очевидно…

- Она тоже нет. У нас была у каждого своя жизнь, ну… извини, тебе подробности знать не стоит. Но так бывает.

- Это мерзко.

- Да? – он смотрит на меня, кажется удивленно, - а вообще, знаешь, ты права. Мерзко. Но я это всё заслужил. А вот твоя мать – нет. Я её любил всю жизнь. И предал. Не один раз, даже не два, как оказалось. Я ей сказал, что мне нужно уехать. Просил уехать со мной. Но у неё была ты, мать уже пожилая. Она отказалась. А я…

А он посчитал, что если бы мама его любила, она бы все бросила и поехала. Но при этом разводиться он не спешил.

- Я неидеальный, Софья. Но идеальных нет. Поверь.

- Не поверю. Я знаю, что есть.

- Это наивно.

- Мне плевать, что вы думаете. Если вы такой, то… не стоит всех под одну гребенку, не стоит… всех с грязью смешивать, ясно?

- Прости… я действительно не прав. Давай вернемся к делу. Я хочу помочь тебе и моей дочери. В вашем деле с квартирой. Я в самом деле могу помочь. И еще… я хотел бы официально стать отцом Арины. Я хочу воспитывать мою дочь.

Я понимала, что он может это сказать, понимала, что это случится, что он заявит права. Но я и представить не могла как больно мне будет это услышать. Как эти его слова размажут меня. Как захочется кричать, рвать и метать, уничтожить весь этот несправедливый мир.

Я не отдам ему мою сестру! Ни за что не отдам! Я не смогу без неё. Просто не выгребу! Она… она это всё, ради чего я жила последние два года! Только Арина держала меня на плаву!

Только она!

Я падаю на стул, закрывая лицо руками и реву, реву не слушая то, что он говорит.

- Соня, Сонечка, что случилось? – меня выводит из этого состояния только голос сестры. – Что ты ей сказал? Ты… ты плохой! Уходи! Ненавижу тебя!

Вижу, как сестра бросается на своего отца, начиная лупить его маленькими кулачками…