Глава 47 (5.07)

Глава 47 (5.07)

Переезд, которого я так ждала омрачён горькими мыслями, страхом за Арину. Я знаю, что скажу ей об отце. Конечно скажу! Но вот как она сама воспримет эту новость?

Господи, как же сложно быть взрослой!

Мне хочется обратно, лет на пять назад, или на все семь, в то время, когда еще папа был жив.

Мы с ним часто выбирались гулять вдвоём, он выводил меня на пленэр – я сидела в парке с мольбертом, писала, пытаясь ухватить то, незабываемое ощущение создания картины здесь и сейчас, которое возможно только когда пишешь вот так, на природе. Конечно, можно прийти на это место и завтра, но завтра может быть совсем другой свет – облачность или наоборот, более яркое солнце.

Я любила пленэр. Это было сложно, но результат себя оправдывал. И бабушка говорила, что работа на свежем воздухе – незабываемая школа мастерства. Папа тоже любил сесть рядом со мной, делал карандашные наброски, и рассказывал. Он очень любил импрессионистов, у него всегда была масса любопытных фактов о Моне, Коро, Писарро, Ренуаре и остальных. Наших художников пейзажистов он тоже любил и о них рассказывал. О Левитане, о Грабаре…Было интересно. Я часто думала о том, что когда я вырасту, мои картины тоже будут цениться, у меня будут выставки.

Ну, в студии у нас выставки проводили и тогда, когда я была еще ребёнком. Бабушка хотела устроить мою персональную, но как раз тогда заболела мама. Потом бабуля и сама слегла. Так что… Но мои работы всегда пользовались успехом и в студии.

- Красотка, о чём задумалась?

Даня смотрит на меня, застывшую с папкой рисунков в руках.

- Так… обо всем сразу.

- Сонечка, а мы сегодня сможем поиграть с девочками у Дани? С Вандой и Дариной?

- Конечно, малышка, сейчас приедем и поиграете. Ты все вещи сложила?

Я предупредила Ирину Вениаминовну, что мы уедем на время. Не сказала на сколько. Пока неопределенно.

Даня так уверен, что из его дома мы вернемся уже в свою квартиру – не сомневается. А вот я сомневаюсь. Может быть, я уже привыкла к тому, что хорошего ждать нечего.

Надо отвыкать.

В этом году у меня пока только хорошее. Ну, почти. Не считая того, что бандиты, пытающиеся завладеть нашей с сестрой площадью, угрожают мне и моим близким. Да еще и папа Арины нежданно негаданно нарисовался.

Усмехаюсь своим мыслям. Да уж! И это называется хороший год?

Нет, на самом деле он хороший.

Потому что рядом со мной Даня. И я с ним, впервые за много лет чувствую, что могу немного побыть маленькой и слабой. Побыть девочкой.

Не могу сдержать порыв. Откладываю вещи, подхожу и обнимаю его.

- Соня…

- Спасибо тебе.

- За что?

- За тебя.

Молчу, прижимаясь к груди. В горле спазм, в глазах жжёт. Чувствую, как он осторожно гладит меня по голове.

- Всё, всё… успокойся. Всё будет хорошо.

- Соня, я уже собралась! Мы поедем? Ты опять плачешь?

- Нет, малыш, не плачу. Едем, да…

На самом деле не так много вещей мы и собрали. Одежду, банные принадлежности, обувь. Аринкины рисунки, краски, прописи и книги, которые хотим прочитать. Свои художественные принадлежности я тоже прихватила. Нужно уже начинать работать над набросками к конкурсной работе.

Я хочу выиграть грант.

Я задумала серию рисунков, которые объединю темой – дом. Только это будут не предметы. Люди.

Бабушкины руки, глаза сестренки, губы любимого… Мне кажется, это должно быть интересно.

Я во многих книгах читала эту простую истину. Дом – это не стены. Дом это люди, с которыми хорошо. Если вы рядом – значит вы дома.

Возможно поэтому мы с Ариной довольно спокойно пережили то, что нам пришлось сбежать из нашей квартиры. Мы с ней были вместе. Это было главным.

И сейчас мы вместе.

Пока вместе.

Снова холодею от ужаса, представляя как Алексей забирает у меня сестру.

Нет. Не буду. Не буду думать о плохом.

Дом Дани встречает нас теплом и уютом. Елена Петровна приготовила шикарный ужин, Данин папа – Дмитрий Юрьевич – сразу берет Аришку в оборот, рассказывая, что для неё пишут роль в новом ситкоме. Не очень большую, зато веселую. Может быть её и расширят со временем. Ванда тоже горит желанием сниматься, а вот Дарина нет. Ей больше нравится петь, и она постоянно просит, чтобы Даня взял её в свою группу.

А я и забыла, что так ни разу и не услышала их выступление. Но сейчас это проблематично. Даня обмолвился о том, что его друг Тор вынужден уехать. Всё из-за той истории с его девушкой, Лерой.

- Кстати, все просят, чтобы я вас снова привёл в кафе. И Лерка, и Селена – это девушка Коршуна, помнишь? Все ждут.

- Если ждут, значит, надо идти! Я с удовольствием.

- Тогда договорились, можно прямо завтра и пойти.

Даня помогает мне устроиться в комнате для гостей. Арина в детской играет с его сёстрами, а я достаю вещи из сумки, складываю в шкаф.

- Да, только у меня еще смена. Ты же не забыл, что я работаю?

Даня смотрит удивлённо. Видимо забыл.

- Я думал… слушай, может тебе взять отпуск? За свой счет? Просто… Я не уверен, что сейчас смогу каждый день быть с тобой, и… мне не хотелось бы, чтобы ты сейчас ходила в студию одна.

Мне не по себе после его слов. Неужели настолько всё серьёзно? Нет, я понимала, конечно, что он переселил нас в свой дом не просто так. Но…

- Сонь, ты не волнуйся так. Это… это временно. Вопрос решается и задействованы уже разные люди. И даже… даже отец Арины сказал, что поможет.

- Он сказал? А… что еще он тебе сказал?

Я, кажется, уже немного остыла. По крайней мере могу спокойно говорить об этом человеке.

Даня подходит ближе. Становится за моей спиной. Чувствую его руки на талии, дыхание на шее.

- Много чего говорил. Знаешь… я думаю, ну… мне так кажется… он не будет забирать Арину. Но он на самом деле хочет помогать. У него… у него никого нет кроме неё и тебя. Он так сказал.

- А я при чём?

- Ты её дочь. Он так сказал. Дочь его любимой женщины.

Качаю головой. Мне всё-таки страшно. Хотя я чувствую такую поддержку от Дани, от его родителей.

Мне приятно осознавать, что я теперь не одна.

А вот Алексей один.

Даня поворачивает меня к себе.

- Соня…

- Да…

- Ты… ты любишь меня?

- Люблю.

Его глаза… он смотрит так, словно пытается просканировать мои мысли. Словно боится, что я… обманываю? Но кого? Его? Себя?

Я понимаю, что Алексей, наверное, рассказал Дане свою историю. Но в той истории моя мама любила. Это, скорее, я должна пытаться понять мысли моего Да Винчи.

- Я тебя очень люблю, Сонь. Я… я постараюсь всегда быть рядом, слышишь? Я буду рядом.

- Я верю. Даня, я… Знаешь, даже если у нас с тобой что-то не сложится, то…

- Нет. Не говори так. У нас всё будет хорошо, слышишь? Мы будем вместе. Всегда. Я буду с тобой.

- А если… если ты потом поймешь, что… ну… люди меняются. Может я изменюсь, и ты поймешь, что я уже не та…

Не знаю, зачем я так говорю. Это какой-то мазохизм. Сама не верю своим словам. Словно пытаюсь обмануть себя.

- Зачем ты так говоришь? Если ты изменишься, значит и я изменюсь. Мы будем меняться вместе.

Он говорит это серьёзно. А мне страшно. Почему-то вдруг снова думаю о том, как всё зыбко, хрупко… Вот я была обычным ребёнком, жила в полной семье. Меня любили, баловали… Я тогда даже посуду за собой не мыла, в комнате могла оставить кавардак. А потом… Папа. Мама… болезнь бабушки. Беспросветный ужас, который я испытала, когда поняла – она умирает, а мне всего восемнадцать, и у меня сестра, которой нет еще и пяти…

- Соня… ты… ты что, считаешь, что мы можем расстаться? Ты… не веришь в то, что это серьёзно?

- Верю. Просто… мне страшно.

- Почему?

Закрываю глаза и озвучиваю самый главный страх моей жизни.

- Потому что все, кто со мной рядом, уходят. Оставляют меня. Я…

- Я не оставлю, слышишь? Не оставлю…

Он не понимает. Я же не говорю о том, что он меня бросит… Я о другом.

- Я понимаю, Соня. Я понимаю. Не бойся. Я никуда не уйду. Я буду очень стараться.

Мы обнимаемся, когда заходит Ариша. Она радуется, увидев нас вместе, бежит в обнимашки. Даня подхватывает её на руки. И я понимаю, что я дома.

Вот мой дом. Моя сестра. Мой любимый.

Это и есть дом. Когда мы вместе.

Мы с Аришкой вместе купаемся в ванной с пеной. Так давно не сидели в ванной! Ну, то есть, когда мы после Нового года жили у Дани – тогда и сидели. А в студии у нас был только душ. Поэтому плещемся долго, кайфуем.

Потом я расчесываю ей волосы, заплетаю косички, читаю ей книжку про Ёжиньку, эта история двух братьев художников. Один был злой, а другой добрый. У доброго были волшебные карандаши – все, что он ими рисовал – оживало. Эти карандаши дал ему ёжик, которого он спас. И вот добрый художник нарисовал себе дочку и назвал её Ёжинькой. Он очень хотел быть папой. Потом нарисовал Ёжиньке братьев…

- Соня, а у меня тоже был папа?

Вопрос застаёт меня врасплох. Но как же вовремя она спросила!

- А ты… ты бы хотела, чтобы у тебя был папа?

- Хотела бы. Если бы он был хороший. Как… как дядя Дима… или как Данечка. Но Данечка же не может быть моим папой?

- Ну, почему, он тебя любит. Он мог бы тебя воспитывать.

- Да, только понарошку. А я хочу по-настоящему. Где мой папа? Может, он где-то сидит и плачет? Потому что у него есть такая хорошая дочка, а он не знает где она…

- Он… он плачет, да. И… он знает где ты.

- Знает? Но… почему тогда не приходит ко мне?

- А если он приходит? Просто… ты не знаешь, что это твой папа.

Арина замолкает, смотрит в потолок, потом на меня.

- Ты из-за него плакала, да? Это он… тот дядя? Он мой папа?