Глава 49(8.07)

Глава 49(8.07)

Я дико волнуюсь, потому что Даня уже должен был прийти из школы, а его нет. Мне кажется, что и его мама, Елена Петровна тоже волнуется, хотя виду не подаёт. Я помогаю ей с обедом. У нас борщ и котлеты с картошкой. Девчонки играют в детской.

В Студию я, разумеется, не пошла. Позвонила Ирине Вениаминовне. Она, конечно, в шоке – там у них полиция, пожарные, с ночи покоя нет. Охранник – дежурил не дядя Жора, другой, Павел Палыч – почти все проспал. Проснулся, когда в дверь стали колотить люди с улицы, собачники, гуляющие рано утром. Они и вызвали пожарных.

Мне, естественно, придётся ехать в полицию. Но тут Артём пообещал помочь, сказал, что будет со мной, всех предупредит, в обиду не даст.

Сегодня еще папа Дани собирает у себя тех, кто занимается моим делом. И я волнуюсь, потому что придёт отец Арины.

Тот наш ночной разговор с сестрой вышел коротким. Я призналась, что Алексей её папа, рассказала, что он любил маму, но, к сожалению, должен был уехать.

- А на меня ему было плювать? – сестра уже почти все слова говорила правильно, но иногда.

- Нет, принцесса, конечно, ему было не плевать. Он просто не знал, что ты у мамы родилась.

- Как не знал? Он что, не знает отчего дети бывают?

Тут я, конечно, слегка оторопела.

- Ну… нет, он, конечно, знает…

- Тогда почему обо мне не знал? Если они с мамой целовались и любились, значит должен был знать.

- Что… делали? – я в шоке, правда, хотя понимала, что пора рассказать сестре откуда дети берутся, но не так.

- Любились. Я не знаю как это. Просто… - моя маленькая умница смущается, краснеет, пыхтит, губы поджимая. – Не важно. Взрослые делают всякие глупости.

- Это не глупости. Когда любят друг друга, знаешь… это… очень нужно.

- Да? А вы с Даней тоже… любитесь?

- Нет! Ты что! Мы же… он говорит, что нужно подождать до свадьбы.

- Вот! Даня у нас настоящий! Не то что некоторые… которые сначала делают, а потом не знают о ребенках!

- Малышка моя, ну… ты вырастешь и…

- Все говорят, вырастешь – узнаешь. А я сейчас знаю! Нельзя не знать о ребёнках и всё! Он знал. Просто он меня не хотел.

- Ты что, зайка, он… он хотел. Знаешь… он маму очень любил, просто так сложились обстоятельства.

Арина смотрела на меня, глазами хлопая, искренне не понимая какие обстоятельства могут заставить того, кто любит взять и уехать.

Дети… для них всё просто как дважды два.

- Не хочу такого папу. Он мне не нужен. Он меня не хотел, и я не хочу.

Она насупилась, надулась, хотя в начале разговора мне показалось, что сестра вовсе не против отца.

- Арина, давай мы утром проснёмся и поговорим еще, хорошо? Утро вечера…

- Мудренее. Знаю. Хорошо.

Утро у меня, конечно было трешовое. По полной программе. Тихий ужас. Я боялась представить, что было бы, если бы мы не уехали. Или если бы эти уроды решились на поджог раньше.

Наша Студия уже попала в новости. Журналисты, конечно, всё переврали. Говорили, что подсобное помещение сожгли те, кто хотел захватить здание, мол на месте Студии хотят построить дом или торговый центр. Это, конечно, ерунда. Место тут такое, что дом не втиснешь, не говоря об огромном магазине. И сносить рядом больше нечего.

Но я даже рада, что телевизионщики ничего толком не знают. Лишняя шумиха нам с сестрой не нужна, по крайней мере пока.

Пока мы не знаем какие силы стоят за Сергеем Сергеевичем.

Арине я, естественно, ничего не говорю про студию. За завтраком она мило общается с сестрами Дани, с Еленой Петровной.

Потом обнимает меня.

- Сонечка, а этот дядя… который папа… может, он не такой плохой? Глаза у него вроде добрые и…и еще… машина у него большая.

Моя сестра явно в будущем будет гонщицей, интерес к машинам просто колоссальный. Надо познакомить её с Даниным Тором, он вроде сейчас как раз занимается гонками.

- Арина, дядя нормальный. Я думаю, тебе надо дать ему шанс.

- Я подумаю.

Думать ей до обеда. Потому что как раз в обед Алексей Николаевич обещал приехать.

И не только он.

Отец Коршуна. Солнцев. Правда, не знаю, сможет ли Артём, он же с ночи уже в Студии был, как только ему передали сообщение о возгорании…

Дани всё нет. Пытаюсь набрать – не отвечает. Меня трясёт. Паника накатывает так внезапно – я не могу дышать. Смотрю на Елену Петровну, а вздохнуть не получается. В глазах слезы, в голове шум, кружится всё.

В какой-то момент понимаю, что мама Дани подает мне пустой бумажный пакет, заставляя приставить ко рту.

- Дыши. Дыши, девочка! Давай!

С пакетом у меня действительно получается, не сразу, но получается. Дышу. И сразу почти начинаю плакать.

- Успокойся, всё… всё будет хорошо.

- Даня… он… он… а вдруг его…

Я не успеваю договорить, как мы обе слышим звук открывающейся двери и как по команде бежим в холл.

Да Винчи вваливается в дом вместе с Коршуном и Артёмом.

Вижу синяк на лице любимого, кровоподтёк, но, как ни странно, это тормозит мою истерику. Я понимаю, что нужна помощь. Елена Петровна тоже собрана, убегает на кухню, кричит мне на ходу:

- Соня, веди их в ванную комнату, надо помыть раны, сейчас я аптечку принесу.

- Даня, Стас… разувайтесь, Артём и ты, быстрее.

- Нормально всё, Сонь, не кипиши, подумаешь… бровь разбили.

Смотрю на Даню, головой качая.

- Кто?

- Позже расскажу. Отец уже приехал?

- Пока нет, пойдем.

Мы с Еленой Петровной в четыре руки промываем раны, мажем синяки специальным средством. Артём рассказывает, что наши славные парни участвовали в задержании преступников.

Ничего себе. Меня снова трясёт. Я в шоке.

Не думала, что всё будет настолько серьёзно.

- Это были те же, которые уже пытались меня пугать. Они просто пешки. Шестёрки. Но помогут выйти на своих хозяев.

- Они… они устроили пожар в студии?

- Возможно, пока разбираемся. Они задержаны.

- А если… если их отпустят? – я вспоминаю то, что читала и слышала. У так называемых «черных риэлтеров» мощная поддержка в разных структурах. И в полиции тоже.

- За это не волнуйся. Тут… тут тоже уже собственная служба безопасности включилась. Выйти быстро им не дадут. – Солнцев явно доволен. – Повезло, что я был рядом. Твой Рембрандт мне дозвонился сразу. Они сами их повязали, прямо у школы.

- Даня, зачем? А если бы…

- Да там без вариантов было, Сонь, - Коршун защищает друга. – мы на машине моей поехали, а эти уроды перегородили выезд, вышли. Ну, пришлось им объяснить, что в нашем районе мы пока хозяева.

Я выдыхаю. Даня тут. Он со мной. Синяк пройдет. Главное, чтобы этих гадов не отпустили.

Мой герой украдкой обнимает меня, пробираясь ладошкой под толстовку. Я немного шокирована – он ведь такого раньше не делал, ну… чтобы вот так. Днём и при всех. Пусть и тайно. Слышу шепот у уха.

- Ты такая красивая и теплая. Очень хочется быть ближе.

Елена Петровна вспоминает про борщ, стоящий на плите. Солнцеву нужно срочно куда-то отзвониться.

Коршун стоит в ванной, лыбится, глядя на нас, потом качает головой.

- Ладно. Ушёл. Целуйтесь уже.

Выходит, а мы сначала смеемся, а потом на самом деле целуемся.

- Я так испугалась. Дышать не могла. Если бы не твоя мама – задохнулась бы, наверное.

- С ума сошла, маленькая? Ты что? Ты должна дышать. И жить. И ничего не бояться. Мы такие силы подняли, чтобы тебе помочь. Такой замес будет мощный – не представляешь.

- Спасибо тебе. Спасибо!

Целую разбитую губу, и бровь, и синяк под глазом, и еще раз губы.

- Больно?

- Ага, просто жесть.

- Правда? – смотрю на него в ужасе.

- Правда. Когда целуешь – проходит.

Улыбаюсь.

- Тогда я буду целовать. Всегда.

- Соня… моя…

Он берет мои руки, целует их, ладони, пальцы. Прижимает к своему лицу.

- Знаешь, какое счастье знать, что ты есть? Что ты моя? Я люблю тебя. Очень сильно люблю.

- А я люблю тебя.

И снова поцелуй, глубокий, медленный. Как признание. Как клятва. Словно мы здесь и сейчас даём слово быть навсегда.

Коршун заглядывает.

- Эй, Ромео и Джульетта, давайте, освобождайте территорию. Там уже все пришли. Начинается собрание.

На самом деле взрослые собираются без нас. Хотя мы тоже считаем себя взрослыми.

О чем говорят – не знаю. Но решают всё довольно быстро. Потом идут в столовую, нахваливают борщ, который мы с Еленой Петровной сварили.

Отец Дани, отец Коршуна, Солнцев, пара мужчин в форме и отец Арины. Так странно, что у моей сестры теперь тоже есть отец.

Я видела, что он принёс какую-то коробку – подарок.

Елена Петровна варит всем кофе, а Алексей Николаевич встает, подходит ко мне.

- Соня, я хотел поговорить. Я принёс Арине подарок, можно мне с ней… немного пообщаться? Я… я не скажу, что я её отец, правда, просто…

Киваю, приглашая его пройти за мной. Открываю дверь детской.

Арина смотрит на него, на коробку. Я вижу, как она мучительно выбирает, что делать, как себя вести.

И поступает для меня совсем неожиданно. Бежит к Алексею, который наклоняется к ней. Обнимает его за шею.

- Папа… папочка…