Глава 14

— Соня, ну вы же понимаете, что так нельзя?

— Как? А как можно? — слёзы душат, ком в горле. Я счастлива, что разговор этот происходит в кабинете директора, и Арина его не слышит. Если бы слышала… её вчерашняя выходка с баллончиком краски показалась бы реально невинной, детской шалостью. — Как можно? Сделать всё, чтобы сироту дома лишили можно? Ничем не помочь, когда мне угрожали, да?

— Подожди, — приятная, полноватая женщина лет сорока смотрит почти ласково, но меня не проведешь. Я знаю, что визит этот ни мне, ни Арине не поможет. Наоборот. — Ты, давай, расскажи по порядку.

— Я уже рассказывала. А потом пожалела, когда у меня сестру грозились забрать.

— Ну, во-первых, рассказывала ты не мне, и я не знаю кому. Во-вторых, я ничего не слышала о вашей ситуации и хотела бы услышать. В-третьих, не надо меня сразу воспринимать как врага и в штыки. Я хочу помочь.

— А можно не помогать? — смотрю с вызовом, стараясь быть жесткой.

— То есть?

— Просто не мешайте, ясно? Мы нормально живём. Ребёнок ходит в сад, занимается в студии, питается нормально, одет, обут.

— Она питается нормально. А у тебя дистрофия. Менструация когда была?

— Что? — я готова взорваться, закипаю точно, — При чём тут…

— При том, что её нет, да? Пропала? У тебя большой недобор веса, ты вся светишься.

— У меня нормальный вес, я проверяю регулярно. Я… я хочу работать моделью, и мне нужны такие формы.

— С такими формами ты скоро будешь работать пособием в клинике для больных анорексией. — я вскакиваю, но она поднимается быстрее, не давая мне сбежать. — Соня, давай успокаиваться, нужен конструктивный диалог.

Ненавижу такие фразы! Ненавижу! За ними стоит одно — Аринку в детдом, а ты выгребай сама. Нет! Никогда, ни за что! Я… я не знаю что мне делать, но я готова сделать всё.

— София, красивое у тебя имя. Знаешь, что означает?

— Мудрость.

— Мудрость, да… А меня зовут Надежда. Тоже говорящее имя. Мне хочется, чтобы ты мне поверила и помогла. И тогда, я надеюсь, я смогу вам помочь.

— Помочь как? Забрать единственную сестру? Отправить её в семью каких-нибудь сумасшедших сектантов, или фанатиков? Которые будут заставлять ее работать с утра до ночи, объясняя, что так положено? Которые будут её бить? Или еще хуже…

— Соня, откуда всё это? Что за бред? Ты же разумная девочка!

— Вот именно поэтому! Потому что я разумная она со мной. Я не хочу ничего говорить. Претензии у вас есть к нам? Я работаю, ребенок здоров. А то, что мы тут живём, так это… просто временно, пока в квартире ремонт. Не верите? Можно пойти и посмотреть.

— А я пойду и посмотрю!

— Вперед, пожалуйста. Наш родственник делает ремонт. Чтобы малышка не дышала краской я попросила приютить нас пока тут.

— Тут краской не пахнет? — она усмехается, — да я уже наслышана о ваших художествах. И о боях без правил с красками, и об остальном…

— Арина не сбегала. Её пытались похитить, нарочно, чтобы мне отомстить. И я даже догадываюсь кто.

— Ты догадываешься, а полиция уже точно знает, так что… Да, это из-за твоего вчерашнего конфликта. Арину увезли. Просто чудо, что твоя сестра не попала в какую-нибудь страшную историю.

Молчу. Ярость растет. Так, значит… из-за конфликта! Ну я ей устрою… Тварь!

Вскакиваю, не слушая крики Надежды, выбегаю в коридор. Где может быть Аделина? Сегодня суббота, занятия нашей группы должны быть в греческом зале. Зевс. Афродита. Афина. Арес…

Арес мне сейчас очень поможет! И Артемида.

Залетаю в зал, где занятия, как назло, ведет Варвара… Михайловна, блин. Она сегодня замещает Левшина, точно. Плевать.

Выцепляю взглядом Аделину, которая ухмыляется нагло, уверенная в том, что ей ничего не будет за её художества.

Тварь! Просто тварь! Жестокая, циничная, мерзкая.

Подхожу молча, резко роняю её мольберт и хватаю Аду за грудки — силы у меня, несмотря на худобу достаточно, я жилистая, работа уборщицы, то есть клининг менеджера весьма не простая.

Не обращаю внимания на вопли Варвары, девчонок и парней из группы, встряхиваю, и хватаю одной рукой за волосы.

— Ты, мразь! Ты понимаешь, что ей пять лет? Она могла погибнуть из-за тебя? Ты, гнида!

В меня точно вселяется богиня войны, или ангел мщения. Видимо мой вид настолько грозен, что никто не осмеливается мне помешать.

Резко разворачиваю Аделину так, чтобы она стояла лицом к группе, обхватывая рукой за шею, так, что локоть у неё под подбородком.

— Слушайте, все! Эта сволочь вчера увезла мою сестру. Увезла и выбросила одну на незнакомой улице! Мою сестру, которой пять лет! Вывезла хрен знает куда, в огромный город!

Голос срывается, я чувствую злые жгучие слезы разъедающие щеки.

— Ты за это ответишь, поняла? Ты ответишь!

Отталкиваю её с силой, так, что Аделина падает на пол, навзничь, в моей руке остается несколько прядей наращённых волос. Стряхиваю их на пол.

Вокруг как-то очень тихо. Мои одногруппники, студийцы, с многими из которых я занималась тут с детства — молчат.

— Соня, это правда?

Я не вижу кто задаёт вопрос. Киваю, только сейчас осознавая, что наделала. Хотела отомстить за сестру, хотела расквитаться с этим чудовищем. По факту… по факту явно себе же сделала хуже.

Оглядываюсь, всматриваюсь в лица, такие знакомые. Варвара Михайловна забегает с охранником, с ними Да Винчи, смотрит на меня, он явно в шоке.

Да я и сама в шоке.

Что теперь будет?