Глава 3

Я не привыкла показывать слабость. Мне давно проще делать вид, что меня не задевает то, что происходит вокруг.

Когда-то всё было очень хорошо. Когда-то я была счастлива. Сейчас мне кажется, что это было в другой жизни, или в другой вселенной.

Когда мама и папа рядом. Когда есть нормальный дом.

Даже когда осталась только бабушка еще все было хорошо! А потом…

— Эй, ну что ты, Красотка, не реви… Перестань. Все нормально будет. Выше нос!

Я стараюсь, правда стараюсь! Но когда он так говорит…

Ком в горле. Еще хуже становится…

— Эй, ну правда, малыш…

Даня кладет руку мне на плечо, для него это просто дружеский жест, а я, кажется, растекаюсь как акварель у начинающего художника. Плыву, чувствуя головокружение. От его близости, от аромата… я даже не чувствую тяжелого запаха растворителя, от которого у меня обычно мигрень.

Забываюсь настолько, что просто падаю в его объятия. А потом перепугано вскрикиваю, отталкивая Даню от себя.

— Прости, я не хотела…

Сердце колотится как сумасшедшее, словно вот-вот выпрыгнет, смотрю на него, обмирая от страха. Я не мог показывать свои чувства. У меня их нет и быть не может! Я в ужасе от того, что он может подумать, будто я…

— Всё норм, Сонь, расслабься. Мы же друзья, да?

Да… я знаю, почему он так говорит. Губу закусываю и краснею, вспоминая вечер, несколько дней назад.

— Что это за инсталляцию вы тут устроили? Красовицкая? Виноградов?

Голос директора вгоняет меня в еще больший ступор. Жду приговора.

— Тётя Ира, это не Соня, это я… — Аринка заходит, встает перед нами виновато хлопая глазками, смотрит на директора художественной студии Ирину Вениаминовну, которая, к счастью, очень хорошо к ей относится, — я устроила, потому что противная Круэлла сказала, что Соня краски украла, а она не крала!

— Круэлла, значит…не крала… — Ирина Вениаминовна чуть поджимает губы, — Ясно. София, нужно навести тут порядок. Потом… зайди в мой кабинет.

Холод ползет по спине.

В кабинет. Что меня там ждёт? Я знаю, что директриса относится к нам хорошо, старается помочь чем может, в память о бабушке, которая стояла у истоков создания студии, и, собственно, почти всю жизнь тут работала, но Ирина не всесильна.

Есть учредители. Есть меценаты, которые дают деньги. Если они получат жалобу, то меня… нас с Аришей просто вышвырнут вон.

А жалоба от Агаповой точно будет.

Она давно мечтает избавиться от меня. А ведь раньше мы дружили. Когда я еще не была сиротой и нищебродкой…

— Варвара Михайловна, — директриса оглядывает помещение, пол и стены которого перепачканы краской, вздыхает, — вы можете провести урок в другой аудитории?

— Учитывая-то, что тут творится? Разумеется. — молодая преподавательница тяжело вздыхает, — Пойду искать.

— Варвара Михайловна, там вторая свободна, Левшин заболел, отпустил своих. — Даня говорит с ней предельно вежливо, но я-то знаю…

В студии многие болтают о том, что Данила втрескался в преподшу. Варвара держит себя с ним очень строго. Так и не скажешь, что они… Нет, никто и не говорит, все уверены, что Даня влюблен, а она вся такая неприступная, как Снежная королева.

А это не так. И я это знаю. Я видела, как они целовались в аудитории. Я случайно зашла. Открыла ключом — я ведь уборщица, у меня есть ключи от всех дверей в здании, кроме кабинета директора.

Я их застукала.

И была в шоке. Всю ночь потом плакала, тихо, чтобы Аришку не напугать.

Утром Да Винчи принёс мне шоколадку и попросил никому не рассказывать.

Естественно, я пообещала молчать!

Хотя меня это возмущает. Ей же нельзя в него влюбляться? Это же незаконно, да? Преподаватель и ученик? Её же… могут обвинить? Хотя он совершеннолетний, но… могут же?

Правда, я всё равно никому не скажу.

— Данила, ты идёшь? Я жду? — Варвара смотрит свысока, надменно. Она очень красивая, изящная, большеглазая, с крупным, красиво очерченным ртом. Идеальная модель для художника.

— Я тут останусь, помогу Соне…

Он это сказал? Правда?

Кажется, моё сердце ждут большие перегрузки…