Глава 16

Чуть более чем за год до основных событий

Наверное, это было не ново. Ну кого из известных артисток не обвиняли в том, что они сделали себе карьеру через постель? Но все равно было обидно. Особенно потому, что на самом деле я как раз таки отказалась от карьеры, чтобы не пришлось лезть в эту грязь. Может, заносчивая, да… Может, излишне много о себе возомнившая. Но уж как есть – принципиальная.

– Ясно все, – усмехнулась, выбираясь из-за стола. – Ну, давай, не кашляй.

– Да сиди, куда тебе идти?

Я оглянулась. Мазнула взглядом по настороженным лицам. Конечно, меня нигде не ждали. Можно было сесть за пустой стол, но аппетит у меня пропал. Обидно. Обидно, да… Я думала, что хоть Рус выше этого.

– От тебя подальше, Руслан.

Он, конечно, офигел. Изменился в лице, вскочил за мной следом. Я вернула свой поднос с так и не тронутой гречкой, не забыв забрать с раздачи стакан с морсом, который здесь обычно был страшно вкусным. Выпила залпом. Умей я готовить – непременно бы попросила рецепт.

– Сень! Слушай, не обижайся.

Я остановилась, демонстративно округлив глаза. Дескать, вот как? Типа, у меня нет повода?

– Эти на уши присели, ты же знаешь, как они умеют накручивать. Одно за другое, и понеслось, – мялся Руслан. – А я тебя своими глазами с Вершининым видел. Или хочешь сказать, что это был не он?

– Нет. Не хочу. Более того, я вообще не понимаю, почему должна отчитываться перед кем-то.

– Да не должна! – психанул. – Просто все писали, что у него есть невеста и…

– И что? Ты о ней переживаешь? Или о моей репутации? Да брось.

– Блин, ну по-дурацки вышло, согласен. Ты же не можешь не понимать, что мне нравишься.

– Руслан, – поморщилась, – не усугубляй, ладно? Ответить взаимностью я все равно не смогу. Давай как-то без этого.

– Давай, – вздохнул он. – Мир? – протянул руку.

Ага. Еще чего? Не так сразу. Я никогда не была злопамятной, но выводы все же делала из любой ситуации.

– Мир.

– Завтра еще поработаем над выходом?

Я закивала и отвлеклась на пискнувший телефон. Звонила мама. В затылке похолодело. Если и до нее это все дошло, то… ужас-ужас.

– Я побегу, – шепнула Руслану, прикладывая айфон к уху.

– Есения, дочка! Я тут… Мне тут… такое показали! Ты только не расстраивайся, моя хорошая. Наверное, это какой-то монтаж. Отец мне еще до этого случая рассказывал, про эти… как их? Дипфейки! Наверное, это они. И знаешь что я думаю? Приглядись к своему окружению! Уверена, к этому приложили руку твои драгоценные коллеги. Когда они уже от тебя отстанут?!

– Стоп, мам. Ты про наши фото с Вершининым?

– А про что ж еще?

– Фото настоящие. Мы с Артуром… кхм… встречаемся.

– К-как? У него же Катя… – растерялась мама. – Почему ты ничего не сказала?

– Вот поэтому! – вспылила я. – С Катей они еще до меня расстались. А чуть что – Катя, Катя!

Теперь, когда наши отношения с Артуром зашли так далеко, мне стало еще ревнивее, чем вначале. Я его на физическом уровне ощущала своим мужчиной. И реакции выдавала соответствующие. Так странно.

– То есть он правда помогает тебе с карьерой? Ты из-за этого с ним? Или… – я буквально почувствовала, как мать подавилась воздухом. – Или это из-за меня, Сеня? Он… все-таки настоял, он…

– Мам, ну что за чушь? Разве Артур не может понравиться женщине просто так? Говоришь, как будто я шлюха какая-то!

– Не шлюха! И он, конечно же, может понравиться. Безусловно. Но тебе-то он никогда не нравился, дочь! Что с тех пор поменялось?! – голос матери звенел от напряжения.

– Я, наконец, его разглядела, мама.

– Ох, Сеня!

– Ну что Сеня? Разве не ты мне все уши прожужжала о том, какой Артур Станиславыч хороший?

– Хороший, да. Только… Господи, Сень! Ему лет сколько? Он же наш с отцом ровесник почти.

– Не такой уж и ровесник. Ему всего тридцать девять.

– Между вами семнадцать лет! В современном мире это настоящая пропасть.

– Может быть, – на своем стоять было глупо хотя бы потому, что эти слова имели смысл. Начни я отрицать очевидные истины, мы бы наверняка поссорились. – Но знаешь, пока нам хорошо.

– Пока?! Ну да… Пока хорошо, но что будет потом?

– Почему я должна отравлять настоящее этими мыслями?! Потом может быть по-разному, мам, но какой смысл мне об этом гадать сейчас? Не проще ли жить в моменте?

– Согласна. Когда тебе двадцать два. А он, поверь, уже о будущем думает.

Разговор угрожал зайти на второй круг.

– Мам, я счастлива! Понимаешь? Впервые за черте сколько времени. Можно, я просто чуть-чуть это ощущение продлю? Мне правда… – я осеклась, моргнула, уставилась на… Вершинина! – Прости, мам, я перезвоню, – только и успела бросить, перед тем как отбить звонок. И шагнула к Артуру: – Ты что здесь делаешь?

Выглядел он не очень – не у меня одной выдался сложный день.

– Да так, прогуливаюсь, – усмехнулся и с силой прижал к себе. Такой мощный, такой напряженный – просто как до предела закрученная пружина. Я провела ладошками вверх-вниз, чуть разминая мышцы… Довели мне мужика.

– Лучше бы отдохнул.

– Не выходит. Ты как вообще? – Артур отстранился, чтобы смерить меня обеспокоенным взглядом. – Видела?

– Ага. Показали добрые люди.

– И что думаешь? – спросил Вершинин, – А впрочем, нет, молчи. Сначала меня послушай. – Удивившись такой горячности, я несколько растерянно развела руками, дескать, ну давай, говори. – Я виноват. Не все предусмотрел. Не подумал о твоей безопасности, и все такое. Но, обещаю, это в первый и последний раз. А эти фото… Над их удалением из сети уже работают. Быстрей, к сожалению, не получается. Все же мое влияние на столичную прессу не так велико, как хотелось бы.

Я хлопнула ресницами в попытке переварить полученную информацию. А она не переваривалась. Никак. Она взрывала мне голову… И даже страшно было… Страшно было представить, на что еще он готов пойти, что сделать и как напрячься ради моего душевного спокойствия. Все-таки он абсолютно уникальной породы мужик. Права Даночка…

В груди стало мучительно тесно, будто сердце вмиг увеличилось в несколько раз и уперлось в ребра. Я откашлялась… Обтерла о брюки вспотевшие ладошки.

– Слушай, Артур, это ведь неважно совсем. Правда. Пожалуйста, скажи, что ты не из-за этого такой замученный.

– Уж кто бы говорил.

– Значит, из-за этого, – резюмировала я. – Делать тебе нечего. Уже завтра об этой публикации никто и не вспомнит. Мы живем в мире стремительно меняющейся повестки, знаешь ли.

Артур опять смерил меня своим фирменным взглядом. Недоверчиво покачал головой и усмехнулся.

– Ты не перестаешь меня удивлять.

– Почему?

– Потому что я боялся застать тебя за сборами чемоданов, а ты…

– Думал, я тебя брошу из-за каких-то сплетен? И поэтому сюда примчался? – изумилась я. Вершинин пробормотал что-то невразумительное и потащил меня к машине. Такому мужчине сложно давалась слабость. А я была его слабостью, да… И это было невероятно. Просто я тогда не понимала насколько. – Артур.

– М-м-м?

– Я сильная. Может быть, со стороны кажется, что это не так, но поверь, я очень-очень сильная. Меня не испугают пересуды. Я никуда не уйду, правда. Ты мой единственный, помнишь?

Он криво улыбнулся. Отвернулся. Потом зыркнул так, что меня едва не снесло с ног, затолкал в машину. Зацеловал. Я совершенно потерялась, я ошалела… Дорога домой показалась вечностью. Город стоял в мертвых пробках. Водилы собачились, высунувшись из окон. Солнце слепило глаза – в спешке сегодняшнего утра я забыла захватить очки. И теперь мучилась. И я так хотела быть с ним, так хотела! По-настоящему… Я тогда не знала, что любовь к сцене окажется сильней. А он, может, и знал, но позволял обманываться нам обоим.

– Ты сегодня останешься?

– Нет, малыш. Надо будет вернуться. Кстати, дай-ка мне номер отца.

– Чьего?

– Твоего. Мой еще в девяносто восьмом помер.

– Зачем? – изумилась я, и даже чувственный морок несколько рассеялся от этого изумления.

– Ну а как, ты думаешь, он себя чувствует после этих всех публикаций? Наверняка ведь переживает, так?

– Само собой. Мама тоже. Я как раз с ней разговаривала, когда ты подъехал. Только я все равно не понимаю, зачем тебе их телефон.

– Хочу договориться о встрече.

– С моим отцом?

– С твоим отцом. Поговорю с ним по-мужски. Объясню, что у нас серьезно.

– Что ты? Это совершенно не обязательно.

– Сень, много думаешь. Это наши мужские дела. Номер дай, а там мы сами разберемся. Все же взрослые дяди.

И этим он покорил меня тоже… Правда. Номер отца я Вершинину отправляла, едва сдерживая готовую расползтись до ушей улыбку.

– Ты хоть домой поднимешься? Или пока не получил благословления от папы – ни-ни? – усмехнулась я.

– Зайду, малыш. Даже не сомневайся, – обдал меня жарким взглядом. – Только знаешь, нам не мешает вот какой момент прояснить.

– М-м-м?

– Мы не предохранялись.

У меня все внутри оборвалось и ухнуло вниз, срывая с глаз пелену…

– Ну, ты же… вышел?

– Это не слишком надежный способ. Поэтому вопрос – как мы будем решать вопрос контрацепции, если она нужна.

– В каком смысле – если?

– Вдруг ты хочешь ребенка.

– С ума сошел? Нет, конечно. Я же только восстановилась!

Мне это казалось таким очевидным, что набежавшая на лицо Вершинина тень даже сбила с толку. И да, мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, что в этом вопросе мы с Артуром могли расходиться, как и предупреждала Даночка.

– Ясно.

– Артур, послушай, мы же договаривались…

– О чем?

– Никуда не спешить, – жалко проблеяла я.

– Ну, раз договаривались, то и не будем. В следующий раз привезу патроны. Или все же таблетки, м-м-м?

– Нет, они могут влиять на вес. Не хочу экспериментировать. Это может быть чревато для моей карьеры.

Артур кивнул. И в последующем у нас с защитой практически не было сбоев. Как и все, конечно, мы баловались петтингом или даже сексом наживую, но все равно в конце использовали защиту. Уж не знаю, как в других парах, но наш секс с Артуром был просто невероятным. Может, потому что из-за работы мы не так часто виделись, может, потому что изначально подходили друг другу. Я не анализировала. Просто наслаждалась каждой минутой с ним.

На работе тоже все складывалось более-менее хорошо. К Новому году я танцевала уже в нескольких спектаклях. А когда в самый разгар новогодних каникул наша прима слегла с воспалением легких, именно мне отдали ее партии. В Щелкунчике и Лебедином озере! Сразу... И пусть я очень сочувствовала коллеге, правда сочувствовала, без натужного притворства, не радоваться за себя, любимую, я не могла. Это был шанс. Которым я воспользовалась на сто процентов. Боже, как я танцевала! Какой это был кайф. И пусть потом болело все тело, пусть… Ничего не имело значения. Только этот миг – выхода на сцену. Я танцевала так, что даже сплетники были вынуждены заткнуть свои рты. Постепенно меня стали звать на какие-то съемки, подкасты о балете, но, главное, приглашать на гастроли. Учитывая, что с момента моего выдворения из столицы прошло меньше года – это был настоящий успех. Однажды меня спросили:

– Есения, недоброжелатели говорят, что вы получили свои роли благодаря поддержке господина Вершинина, который, как мы понимаем, является одним из крупнейших спонсоров театра. Вы можете как-то это прокомментировать?

– Что именно? – хлопнула ресничками я.

– Он вас поддерживает?

– Конечно. Примерно с моих… пяти лет. Как и десятки других талантливых детей.

Мы потом так смеялись с Артуром, когда эта программа вышла. Так смеялись… Обстебывали этих идиотов. До слез хохотали в постели, когда я, например, в самый ответственный момент невинно интересовалась, какую из ролей в данный момент отрабатываю. Мы вообще постоянно смеялись. Несколько раз выбирались к родителям. Где-то в феврале. И в последний наш приезд вместе – в апреле. И мне все нравилось, да… Больше того – я была вполне себе счастлива. А потом мне позвонили из столицы и предложили контракт. И я сделала выбор.