Глава 25. Игнат

Гребанное дерьмо. Какого хрена я вину чувствую. Ношусь с ней, как идиот, а она еще нос воротит. Огрызается, обижается. Какого хрена она еще не на улице. Почему до сих пор лежит в моей постели и запахом все своим наполняет. Как, блять, работать, если я мозги в кучу собрать не могу, если в башке только она сидит и эти чертовы пятна на ягодицах. Я их оставил. Отшлепал, а потом дал кончить. Это я вспомнил, как не помнить, если пальцы от касания к ней до сих пор зудят, а яйца в узел сворачиваются. И она, блять, еще недовольна. А я вот вообще не хрена не помню, как кончил. И чертовски хочется вспомнить, а лучше повторить. Да, я долбанный извращенец. Да, я ее хочу.

Возвращаюсь в комнату, решив все мелкие дела, поздоровавшись с ди-джеем и дойдя до аптеки с девочкой из клиники Игорька. Зоя, недолго думая, почти предложила мне себя, и я бы взял, если бы одна маленькая заноза не лежала сейчас в моей постели.

Она спала или делала вид. Ставлю на тумбочку пакет с таблетками, сажусь на кровать, и она тут же отодвигается. Значит, не спит. Ну конечно, она весь день дрыхла.

– Поднимись и выпей это.

– Не хочу, – доносится глухо, а я одеяло скидываю, тащусь от того, как ее жопка упрямо оттопырена, а сама она подушку обнимает.

– Выпей, пока я не заставил тебя глотать другие витамины.

Она даже замирает, пытаясь осознать, что именно я сказал, а потом поднимается и пьет обе таблетки, которые я вкладываю ей в руку. Смотрит на меня зло.

– У вас спермы не хватит.

– Не понял, – вот уж удивила, так удивила. – Ты знаешь точное количество спермы в моих яйцах?

– Точное нет, но если вы только что занимались сексом с красивым врачом, то вам нужно как минимум полчаса, чтобы сформировалась новая порция.

Она говорит это совершенно серьезно, поджав губы и дрожа всем телом. А я просто начинаю ржать. Откровенно и долго. Блять, чума. Только что она жаловалась, что я ее изнасиловал, а теперь ревнует к какой-то девке, на которую я даже не взглянул. Лежит в моей постели, еще и выебывается. Откуда она вообще свалилась. С Луны? Оставляю стакан с водой, переставая ржать и смотря внимательно и напряжённо.

– Что? – сглатывает она, невольно подтягивая к себе одеяло, но я бросаю руку и удерживаю его, просто скидывая на пол. – Что?!

Она кричит, не выдержав напряженности ситуации. А я смотрю на часы.

– Предлагаю эксперимент, – творю херню, но не хочу увидеть в ее глазах страх. Мне слишком нравилось видеть там желание – эмоциональное и искреннее. Если уж я купил ее себе, то хочу трахать на полную, а не брать в жертву каждый раз.

Дергаю ее за ногу, чтобы полностью легла на спину. Тут же нависаю сверху и выпускаю воздух, когда она упирается маленькими ладошками мне в грудь. Я был в ней? Там, наверное, пиздец узко. Невольно смотрю вниз, туда, где скрывается розовое совершенство. Ладно, сегодня обойдусь.

– Эксперимент?

– Да. Через сколько ты сказала, должна сформироваться сперма?

Она распахивает глаза, а я в кольцо пальцев беру ее ладошку и к паху прижимаю.

– Я не хочу, – тут же мямлит она. – У меня все болит, Игнат Олегович.

– Еще раз будешь выкать, снова выдеру тебя. Сейчас просто подрочи мне. Посмотрим, сформируется ли порция.

– Вы… Ты, – осекается она. – Просто можешь мне сказать, что с той… девушкой ничего не было.

– Нет уж. У нас с тобой есть проблема недоверия. Будем решать ее наглядно, – сжимаю ее пальчики вокруг ткани, буквально вдавливая в себя, – дрочи мне. Сейчас.

Она сглатывает, вторую руку тоже спускает, проводя по напряженной груди, продолжая смотреть мне в глаза, я у меня круги перед глазами. Внутренняя борьба тараканов. Одни кричат, что она уже не целка и можно просто попользовать ее как предательницу, а другие истошно орут, что с мелкой надо осторожнее. Битва проиграна в тот момент, когда ее прохладные пальчики достают из боксеров член.

– П-ф… – выдыхаю я, закрывая глаза, пока плутовка недовольно играется. – Сильнее, он не сломается.

Тыкаю в ее кулачок, пока она водит по члену рукой, снова и снова. Открываю глаза, а она теперь не в лицо мне смотрит, а на член. Она усиленно сжимает меня, часто дышит, а я продолжаю упираться одной рукой в кровать, а другой легонько глажу ее бедро. Меня трогает от ее запаха, несмелого поглаживания, дрожи, которая то и дело проносится по ее телу. Провожу пальцами по внутренней поверхности бедра, нахожу охуенно влажные складки.

– Дикарка, – только и выдыхаю, – ты охуенно мокрая.

Она поджимает губы, хочет свести ноги, убрать пальцы, но я рычу.

– Только посмей, – толкаю в нее один палец. – Больно?

Она качает головой, пока я качаю все чаще бедрами. Хочу видеть ее сиськи и быстро поднимаю руку, задирая собственную футболку до самого лица, сую в зубы, чтобы смотреть, как острые соски манят меня. Накрываю один из них, оставляю руку между ног. Втыкаю снова палец, легонько поглаживаю ее изнутри. Просто торчу как нарик, чувствуя пульсацию. Пытаясь справиться с желанием толкнуться прямо в нее. Там так мокро, ей не будет больно. Больше не будет. Но она все равно упорно сжимается, когда вставляю два пальца, чуть растягивая чертовски тугое влагалище.

– Боишься меня? – уже на стоне, двигая бедрами все чаще, чувствуя, как каменеет член. Она качает головой, стискивая ткань все сильнее. Выгибается, когда задеваю клитор, ударяя пальцами по нему несколько раз, пока меня не ломает окончательно, и я требую.

– Сожми, сожми его сильнее.

Она подчиняется. А я запрокидываю голову, толкаясь еще несколько раз, пока по пояснице не проносится заряд тока, а член не стреляет упругой струёй прямо на влажные от моей слюны сиськи. Только я упрямо начинаю тереть ее клитор, и тут же накидываюсь на ее губы, ловлю гортанный стон, пока она шумно кончает, вздрагивая несколько последних раз.

Отваливаюсь в сторону, встаю, чтобы пойти в душ, а она вдруг говорит.

– Я снова в сперме, чем не повод отправить меня в зал?

Поворачиваю голову, пока она поджимает губы, а по шее стекает слеза. Подхожу к ней и тяну на себя, поднимаю на руки под визг и несу в ванную.

– Не отправлю. Завтра приступишь к своим обязанностям. Если будешь нормально себя чувствовать.

– Это к каким? – спрашивает она с подозрением. – Просто за последние двадцать четыре часа я кем только не была.

– И что тебе больше понравилось?

Она тут же краснеет и отворачивается, а я регулирую воду, тяну ее к себе и футболку свою с нее скидываю.

– Мне нравилась моя работа, но теперь…

– Что теперь.

– Все будут коситься на меня, ненавидеть за мой… Мой поступок.

– Никто не знает, – беру мочалку и грудь ее намыливаю. Хочу трахнуть эти сиськи. Пока у нее там все будет заживать, придётся использовать сиськи. Ну и рот. Сейчас он у нее забавно приоткрыт.

– Почему, я думала вы всем…

– Я похож на трепло?

– Нет.

– К тому же вряд ли мне нужно, чтобы меня называли тюфяком, потому что ты, между прочим, еще здесь.

Разворачиваю ее спиной, наклоняю и мою между ног. Блять, охуенная розовая щелка. Оттягиваю ягодицу. И тут тоже. Провожу по ней пальцами, а она дергается и сжимается. Ладно, торопиться некуда.

– А почему, кстати, – спрашивает она, уперевшись руками в кафель, стоя в идеальной позе.

– Кто бы знал, Оля, Кто бы знал, – разворачиваю ее к себе и жадно целую. Она тут же обтекает меня, как вода, жмется, шею обнимает.

– Вы меня простили, я знаю.

– Даже не думай, – злюсь на самого себя за слабость и ставлю все точки над i. – Просто теперь к твоим прямым обязанностям присоединяется еще одна. И отказать или ерепениться ты не имеешь права. Поняла?

Она хочет отвернуться. В глазах стоят слезы. Но я дергаю ее подбородок на себя.

– Зачем вам спать со мной. Если вы не доверяете мне.

– Не доверяю, – еще бы. – Но трахать хочу. И теперь имею на это полное право. Верно?

Она что-то мычит, а я вжимаю большой палец под ее губой.

– Не слышу!

– Верно!