Глава 40. Оля

И чего я ждала? Что он меня обнимет, что сразу все поймет. Как минимум, извинится, как максимум, поклянется никогда себя так не вести и пустить меня в парикмахерскую. Для начала. Но нет, он злым взглядом прожигает меня насквозь, чем делает лишь хуже. Потому что я зеркалю эту эмоцию.

– Я творю хуйню? – отталкиваю его. Вкладываю в движение рук всю силу. Всю злость. – А расскажи, что творишь ты! Привел, значит, меня в ЗАГС, где открыто флиртует с крашенной кралей! Ты вообще видел ее? А теперь посмотри на меня!

В грудь себя тыкаю. Я бы и сама уже деньги потратила, да только когда?!

– Прекрати орать, – отрезает он, пытается меня схватить, но я гусеницей верчусь. – В машину пошли! Поговорим.

– А что, стыдишься меня? – глупость, понимаю, но уже несет. – В машине опять начнёшь меня целовать, я растаю. Потом ты меня трахнешь, и на ещё одни сутки мы забудем, что я рядом с тобой смотрюсь, как бедная родственница.

Игнат хмурится, осматривает меня так, словно в первый раз видит. Реально не замечал, как я выгляжу? Не верю!

– Ещё скажи, что не понимал этого, что не хочешь на моем фоне выглядеть…

– Сейчас заткнись… – резко понижает он голос, приближаясь так сильно, что я вижу его ресницы, пятнышки темно-серого в синих глазах, мимические морщинки, которые люблю обводить пальцами перед тем, как заснуть. Но если обычно я люблю все это, то сейчас ненавижу. Хочу вырваться из жесткой хватки пальцев, сцепившихся на моем предплечье.

– Да как ты…

– И прежде, чем закончишь мысль, подумай, что ты говоришь… Потом ведь сама жалеть будешь…

– Это ещё почему? – задираю подбородок, но его запах, даже вот так на улице, в окружении чужих людей кружит голову настолько, что я забываюсь.

– Как минимум, потому мне не нужно самоутверждаться за твой счет, как максимум, следи за своим языком. А вообще, мне, честно, посрать, как ты выглядишь. Я тебя хочу, даже когда у тебя прыщ на носу выскакивает, даже когда у тебя футболка вся кетчупом заляпанная, даже когда ты храпишь, Оль. А ты мне про шмотки и внешний вид лечишь.

– Но ты ей улыбался, – ну почему он такой, почему он так легко все раскладывает по полочкам. И стоит ему заговорить, как я начинаю чувствовать себя полной дурой.

– А тебя я трахаю, а на тебе я женюсь, так какого хрена все. Если ты думаешь, что мне нужно тебя приодеть и сделать такую же кралю, какой была эта Регина, то можем хоть сейчас поехать по магазинам.

Сглатываю, смотря в его серьезное лицо. Как вдруг оно расплывается в улыбке.

– А может это гормоны, и ты беременна?

– А может это мой любимый не отпускает меня из дома?

– Ты прекрасно знаешь, что это ради твоей безопасности.

Я вздыхаю, отворачиваюсь и обнимаю себя руками.

– Ты понимаешь, что тебе придется ходить со мной из магазина в магазин, стоять и ждать, когда я все померяю, потом ждать, пока мне сделают прическу, ногти, депиляцию, – поворачиваю лицо к Игнату и вижу на его лице неподдельный ужас.

– А нахера это все? Я же говорю, мне срать.

– Но мне то нет! На свадьбе я, наверное, тоже буду, как Золушка, в своём видавшем виды официальном костюме, пока все твои бывшие придут в красивых сказочных нарядах и будут вздыхать, как тебе со мной не повезло.

– Повезло, малыш, – обнимает он меня, а по тому, что мы продолжаем стоять на оживленной улице, понимаю, что он точно меня не стыдится. – Но меня в качестве мужа тебе недостаточно для того, чтобы утереть всем им нос, верно?

Да достаточно, но все равно как-то не по себе.

– Ты встал, умылся и уже красавец, а мне привести себя в порядок никогда не даешь. Словно не хочешь, чтобы я была красивой.

– Ты и так красивая. Всегда, а эти лишние телодвижения привлекут к тебе излишнее внимание.

– Самое главное – это подарит мне уверенность. Мне этого очень не хватает.

Он внимательно смотрит на меня, молчит пару мгновений и кивает.

– Понимаю, как никто. Так, пойдем пожрем, а там решим, с чего начнем.

Я почти подпрыгиваю, беру его под руку.

– Нужно записаться… Стой, – вспоминаю. – А что, мы, получается, больше не женимся?

– Размечталась. Я подал заявление без тебя. Знаешь же, какой я обаяшка, – он улыбается, а у меня внутри тепло разливается. Еще столько вопросов в голове, но я задаю самый важный.

– Это что, получается, ты готов снести любую мою истерику?

– Я готов снести все, кроме измены, Оль. С остальным я справлюсь, – мы подходим к машине, садимся в нее.

Все время обдумываю его слова. Прокручиваю в голове мою истерику. По коже ползут мурашки, когда он сам меня застегивает, еще больше от его спокойного голоса.

– Успокоилась?

– Целиком и полностью, но, наверное, ревновать тебя никогда не перестану.

– Ревнуй на здоровье, – он вливается в поток машин. – Но помни, что нужна мне только ты.

Он это сказал, а чуть позже доказал, когда мы прошлись по всем магазинам огромного торгового центра, перемерили множество вещей, смеялись, таскали очередные сумки в машину, долго выбирали туфли и платья, большую часть которых он браковал за длину.

В конце дня мы все-таки зашли в мужской отдел, где Игнат решил прикупить себе пару рубашек. Правда это был ад.

Он отклонял все, которые я ему приносила.

Более того, он взял один из дорогущих галстуков и вдруг подал мне.

– Зачем?

– Пойди в примерочную, – вдруг склонился он надо мной и заворожил своим голосом. – Разденься догола и надень только галстук.

– Игнат, – щеки загорелись, по телу пробежала дрожь, а между ног стало мокро.

Но я все равно не смогла бы просто так на это согласиться. В отделе, как минимум, трое консультантов, что они подумают.

– Оля… Иди туда, жди меня там, – понятно же, зачем, но это уму непостижимо.

– Они услышат нас, все поймут.

– Ты доверяешь мне? – поднимает он брови, продолжая протягивать галстук.

– Блин, да, – вырываю у него галстук и, стуча каблуками своих ботинок, вхожу в примерочную. Демонстративно закрываю шторку. Очень плотно. Но просветы все равно есть.

Поворачиваюсь к зеркалу, смотрю на свое упакованное тело в официозную одежду и с улыбкой вспоминаю, сколько он потратил на шопинг. Денег, времени.

Хочет секс в примерочной, разве могу я отказать?

Раздеваюсь догола и кое-как завязываю галстук на шее. Заканчиваю ровно в тот момент, когда шторка отодвигается, а за ней появляется Игнат. Полностью одетый.

– Это нечестно, – шепчу я, восторженно смотря на контраст того, что я раздета, а он одет в только что купленный костюм. На нем нет только одной детали. Галстука, который болтается на моей шее. Это настолько символично, что я начинаю всхлипывать.

Игнат прижимается ко мне всем телом, целует в шею, дергая ее в сторону, и трется стояком, который упирается мне в спину.

– Игнат, – только и слышится стон, когда одна его рука накрывает грудь, а другая разворачивает галстук, чтобы немного за него потянуть.