Глава 9
– Расскажи мне о себе, – пауза. – Немного.
– Чуть-чуть? Как вы, девочки, любите выражаться.
– Ага.
Руслан макнул небольшой кусок рыбы в соус и поднес к губам Кати. Та с радостью позволила себя кормить и дальше.
Они всё же устроили романтический ужин при свечах у камина. Девочке нужна романтика. Он не против.
Он вообще уже не против по многим пунктам.
Что ж… Катя хочет его истории…
– Руслан Коваль, тридцать восемь лет. Генерал Вооруженных сил РФ. Женат ни разу не был. В криминале замешан был. Не единожды. И буду ещё.
Катя фыркнула и уткнулась лицом в его ключицу. Но тотчас подняла голову и добавила:
– Руслан, я серьезно.
– Я тоже.
Смешинка из серо-голубых глаз начала стремительно падать, и Руслан даже немного пожалел, что его слова тому причина.
После сумасшедшего секса на столе, они перебазировались на плед к камину. Руслан перенес посуду, хотя Катя тоже порывалась, он её остановил. Ему нравился её разморенный вид после оргазма. Она кое-как пыталась прийти в себя в первые минуты, а он, как обдолбанный наркоман ловил её выражение на лице, запечатлел в памяти. Ему хотелось больше таких воспоминаний, больше таких моментов!
И они будут.
Надеть он ей позволил только рубашку. Потребовал, чтобы она сняла лифчик, лямку которого он порвал. Трусики где-то валялись под столом. Он их тоже порвал, когда кончал. Мешали. Его рубашка прикрывала, но не скрывала. Провоцировала. Руслан взял небольшой тайм-аут. В подтверждении правильности решения услышал, как бурлит от голода в животе Кати.
– Есть хочу, – тотчас заявила она, облизывая припухшие от его поцелуев губы.
После того, как они поели, выпив по одному бокалу, Катя улеглась к нему на плечо. Девочку потянуло на разговоры. Он её понимал.
Время пришло. Если он хочет, чтобы она перестала чувствовать себя «приглашенной из СИЗО подстилкой» надо выводить их отношения на другую ступень.
Рука Кати лежала на его груди, она ноготками водила по коже, рисуя замысловатые сюжеты.
– Я скажу, как есть, Руслан. Ты же всё равно хорошо считываешь меня. Врать не люблю и не умею. Не хочу. Тебе особенно.
– Давай уж, Воробушек, нокаутируй меня своей правдой, как ты умеешь.
Ему было хорошо.
Чертовски.
Вот так лежать у камина с Воробушком.
Он был сыт и доволен. Во всех планах.
– Я не знаю тебя, Руслан. Вообще. Вроде бы стараюсь научиться общаться с тобой вне постели, но как-то плохо выходит.
– Почему плохо? Из-за того, что я ничего о себе не рассказываю?
– Это тоже. Ай…
– Извини.
Он не заметил, как сильнее сжал руку, лежащую на талии Кати. Они оба оказались правы. Ему нужна правда, ей – информация.
– Мне нравится, как ты меня сжимаешь. Сначала – нет, – её откровений он не ожидал. По позвоночнику предательски пополз холодок. – Сначала зажималась постоянно я. Знаешь, как сильно я тебя боялась, Генерал? Сейчас тоже боюсь, но меньше.
И снова последовало ещё одно «ай», потому что Руслан резко поменял позу. Фиксируя одну руку на её затылке, чтобы не ударилась головой, перевернул Катю на спину, распластал её на пледе, сам нависнув сверху.
– Не смей меня больше бояться, – яростно выпалил он, глядя в лицо Воробушка.
У той глаза распахнулись. Его любимый океан… Тонул бы в них, не выныривая.
– А ты не пугай. Ты же большой вон какой. И тяжелый.
– А вот сейчас врешь. Не придавливаю я тебя.
Он дурел, когда она была под ним. Такая покорная.
Он доминант и любил, когда всё по его. Но это нормально. И характер поздно менять, да и должность, служба обязывала быть таким.
– Но ты всё равно тяжелый, Генерал.
Катя чувственно улыбнулась.
– Тяжелый. Сто два килограмма. Или около того. Давно не взвешивался.
– Ого. И вот, кстати, да, уже первая информация о тебе есть.
Несмотря на шутливый тон, Катя всматривалась в его лицо. Лежала под Русланом, раскрасневшаяся. Была бы его воля, никогда бы её из-под себя не выпускал.
– А то, что я сказал про криминал, тебя, значит, не напрягло?
– Я, Генерал, наивна, но не настолько же, – она снова улыбнулась, но более сдержанно, даже немного грустно. – Генералами в России и ещё где-то в тридцать восемь не становятся просто так.
Его фраза. Один в один.
– Правильно думаешь.
– И следствие над тобой…
– Это ширма. Театрализованное представление.
Её тело под ним замерло. Его девочка хотела правды, что ж…
– Я иногда забываю, что ты тоже находишься под следствием.
– Катя, нет никакого следствия. С меня через неделю-две снимут все обвинения и официально принесут извинения. Я дам пресс-конференцию. Даже, возможно, изображу обиду, скажу, как долго и самоотверженно я служил Родине, армии, но пришло время уходить. И я, скорее всего, уйду, – Руслан скривил губы. – В политику. Или нет. Не решил ещё, принимать ли мне предложение Президента.
У Кати по мере того, как он говорил, глаза распахивались ещё шире. Её удивление, граничащее с шоком, проявлялось всё сильнее. Руслан скривил по-доброму губы – он ожидал подобного.
– Президент? – уточнила она едва слышно.
– Он самый, маленькая. Я – его уровень. Или он мой… Тут пока мы тоже не решили.
– Мы?..
– Мы, – кивок с его стороны.
– А кто это «мы»?
– Ты точно хочешь знать?
Размеренный кивок без секундного колебания.
* * *
Они сидели друг против друга. Он, кое-как пришедший в себя после недельного загула, и дед.
Тот снова появился и молча выкинул всё спиртное.
– Хватит.
– С хера ли? – огрызнулся Руслан. Он уже знал, кто перед ним.
Отца ни в чем не винил. Тот тоже в своё время сделал выбор.
Не каждый хочет риска, денег, безграничной власти.
Кто-то хочет жить спокойно, без лишней суеты. Работа, дом, семья. Пикники по праздникам. На выходные – походы по магазинам за продуктами на неделю или перед телевизором весь день, глядя ебурду, которой засирают мозги обывателям. Пляски, танцы, викторины ни о чем. Новости про другие страны. Про свою – вскользь. И ни слова из реального передела.
Каждый день все делают выбор. Маленький и большой. И каждый выбор несет за собой изменения в лучшую или худшую сторону, но не оставляет человека прежним.
Отец отказался ступать на тропу деда. Предпочел сделать вид, что сирота. Что один. И не оставил таким образом выбор Руслану. Тот и не копал в эту сторону. Нет деда с бабкой и нет. Печально, безусловно, но такова жизнь.
В том седовласом мужчине с армейской выправкой, что прилетел к нему на встречу, он сразу признал родственника. Слишком схожи. Не бывает таких совпадений. Холодную голову в тот день не удалось включить, жажда крови не была ещё удовлетворена. Ярость продолжала кипеть.
А ещё хотелось убивать. Много. Всех. Поименно.
Тех, кто посмел…
– Я опоздал. Прости.
Руслан запомнил слова Ивана Коваля. Он даже потом проверил, на самом ли деле дед хотел помочь или для красивого словца.
Звонок раздался за полночь.
– Копаешь, внук?
– Обязан, – пьяно ответил Руслан. Он пил, но всё помнил и соображал, отдавая приказы.
– Через три дня навещу.
И навестил. Пришёл без охраны, раскидал бутылки и сел напротив Руслана.
– Ты мне нужен.
Руслан не спрашивал, зачем.
Уже догадывался.
– Сдашь мне имена – я весь твой с потрохами.
Он хотел знать не исполнителей, что отняли у него Лизу. Тех, кто отдавал приказы. Вернее, одного, кто отдал приказ.
Ивану Ковалю не имело смысла приходить к нему с пустыми руками. Без козырной карты. Он мог, конечно, попытаться рассказать про семейные узы, про то, как долго он искал Руслана и прочее. Про то, что семья должна быть вместе. Лирика. Но не в дни, когда Руслан хоронил дочь. Хоронил часть себя. Навсегда. Не в те дни, когда даже близкие ему люди, а такие были, все те парни и немногие девушки, что пошли с ним в Саравию, молча смотрели на него, не отводя взгляда. Ему не нужно было сожаления и жалости. Ему нужна была месть.
И имена.
– Имя одно, – сказал Коваль-старший. Спокойно сказал, обыденно.
Руслан распластал руки на столе. Пальцы не дрожали. Несмотря на литры крепчайшего алкоголя в крови, он был собран. Только в груди дыра размером с Галактику. Он теперь весь – одна большая дыра.
Глаза дочери он никогда не забудет. Руслан посмотрел на свои кисти. Суки связали его пластиковыми хомутами. Наручники он бы снял, освободился. С хомутами – другое. Если бы ещё впереди были завязаны. Они впились в запястья, оставляя шрамы. Шрамы – ерунда. Напоминание ему вечное. О том, что забылся. Потерял бдительность. Одурел от открывающихся возможностей.
Город мертвых. Потерянный город. Десятки, вернее, сотни спрятанных под камнями памятников древностей, на которые коллекционеры всего мира будут облизываться. Охотиться. Миллионы зелени под землей. Хотя нет… Миллиарды.
Руслан сдал бы город. Ради Лизы он и не на такое пошёл бы. Но они хотели не город.
Они хотели другого. Он потом поймет, что их цель была – он. И дед. Не допустить их знакомства, сломать Руслана, чтобы он не согласился на предложение Коваля-старшего.
Руслан ещё раз посмотрел на припухшие рубцы на руках.
– Поехали, – сказал он, вставая. – Только захвачу свои скиннеры.
– Ножи для разделывания… туш? – Коваль-старший чуть заметно вскинул одну бровь. В глазах же появилось одобрение.
– Именно.
Скиннеры, больше известные, как шкуросъемные ножи. Острые. Очень удобные.
С того дня на них имелись капли, размывы запекшейся крови, которые Руслан не смывал. И никогда не смоет. Пусть. Ножи он хранил в специальной шкатулке, из того проклятого подземного города. Про ножи Кате он, естественно, не рассказал и никогда не расскажет.
* * *
Зато про деда можно. В общих чертах.
– Катя, мой Воробушек, что ты знаешь о бизнесе? О большом бизнесе? Наверное, немного. Впрочем, как и я. А что ты знаешь о тех, кто стоит у власти? Слышала про кланы Бурсы, Агивы?
Он по глазам видел – слышала.
– Я читала… Но, Руслан, клан Агивы – это же миф. Легенда. Банк, что основан в шестнадцатом веке, и который…
Она не договорила.
Руслан не смог сдержаться и взял её за подбородок. Кожа нежная, гладкая. Не прикасаться невозможно.
Возбуждение снова накатило на него.
– …который контролирует государства, – закончил он за неё. – Есть такое дело.
– И ты имеешь к нему или к ним… – она шумно сглотнула и, сделав над собой усилие, продолжила, – …отношение?
– Я – пока частично. Самое прямое имеет мой дед, с которым ты познакомилась.
Катя прикрыла глаза и задышала чаще, пытаясь осмыслить услышанное.
Тяжело, Воробушек, он понимал. Для простой девочки из глубинки он говорил нереальные вещи. Более нереальные оставлял за кадром.
Нефтяные вышки, различного профиля производства по всему миру, алмазные и золотые прииски. Банки, флотилии. Медиакорпорации. Медицина. Адская машина, которой не было названия. Передел мира. Встречи с теми, чьи имена никогда не будут названы и чьи фото никогда не опубликуют, не то что в газете, даже в интернете. Наркотики, оружие. Казино. Другая теневая деятельность. Паутина, что оплела Азию, Европу, Америку, Восток, острова. Их можно было сравнить с организованной преступной группировкой. Только они были хуже.
Намного хуже.
Великолепно отлаженная система, что веками оттачивала искусство управления и никогда не сдавала сбоя.
Он шагнул в неё. Принял правила игры.
Почему бы и нет?
Коваль всегда был тщеславным. Ему хотелось больше, выше. Он не мог останавливаться на достигнутом. Не желал. Взята одна цель? Ставим другую. И так постоянно. Движение и только движение. Не важно, какими путями.
Он не всегда играл честно и по правилам. Потому что знал, что оппонент будет использовать все доступные методы: шантаж, угрозы, подкуп, подставы. Чего только не было. При желании и не вспомнишь. Где большие деньги – там большая игра.
Но если раньше Коваль думал, что имеет представление о больших деньгах, он сильно заблуждался.
Саравия могла бы изменить его мировоззрение, деду удалось перезапустить его заново.
Коваля изрядно позабавила ситуация с якобы найденными у него деньгами. Это был взнос. И только. Потом состоятся ещё несколько траншей. Те, для кого предназначалась показуха, оценят. Если у них хватит ума – уйдут сами. Нет – значит, помогут.
Коваль очищал себе дорогу.
Катя подняла руку и дотронулась до его щеки, на которой уже проступила дневная щетина.
– Руслан, на сегодня хватит.
Умненькая девочка. Она уловила суть. Ей не нужны подробности. Он тоже так же считал. Война, геополитика, большой бизнес – не для женщин. Не для его Воробушка, что выбрала пединститут – точно.
Она домашняя девочка. Таких надо холить, лелеять и оберегать. Баловать. Любить каждую ночь. Заделать сначала одного ребеночка, а потом второго. Чтобы домашняя девочка создавала не только уют, но и могла реализовать себя, как мама. Руслан довольно насмотрелся на эмансипированных дам, что бьют себя кулаком в грудь и кричат: «Я всё сама». Да ради Бога… Только когда этих дамочек ставишь на колени и засовываешь член в горло, они также смачно сосут, да ещё и причмокивают. А потом пусть дальше идут и доказывают, какие они великие феминистки и как спокойно могут прожить без мужчин. Никто их останавливать не будет.
Можно покорять женщин. И надо. Если она мягкая, милая. Если хочет дарить тепло и получать его в ответ.
– Как скажешь, маленькая.
Ему нравились её прикосновения. Как она дотрагивалась до его щеки. Было в этих ласках куда больше интимности, чем в минете.
– Один вопрос…
– Да?
– Как долго мы ещё пробудем здесь?
– Пару дней. Максимум три. Потом вернемся в столицу.