Глава 29

Венера

Ни секунды в этом доме, пока друзья отца нагло едят то, что было приготовлено не для них!

Больше не поведусь на его выходки. Люди не меняются, если этого не хотят.

Больше всего на свете я мечтала увидеть его счастливое трезвое лицо рядом со мной, пока мы смотрим телевизор и смеемся. Теперь становится ясно, что это все глупые мечты. Пора четко видеть реальность и то, что происходит.

Ему это не нужно. Ему не нужна я …

Я доучусь. Поступлю. Соберу вещи и уеду отсюда. Навсегда.

Нечетким эхом между гаражей разносился торопливый звук моих шагов. Затем скрежет ключа в замке и легкий лязг двери.

Я щелкнула выключателем и, закрыв за собой дверь, плюхнулась на диван.

Устало прикрыла глаза.

За что мне все это …

Скосила глаз на прикрытый чехлом мотоцикл. Стоит, ждет меня, родной.

Немного полежала, собравшись с мыслями, и подошла к байку. Стянула ткань и медленно провела по хромированному металлу.

В кармане раздалась короткая вибрация. Это пришло сообщение на телефон, который я беру только для гонок.

Когда-то покупала его в небольшом сотовом магазинчике, ориентируясь на то, что он должен быть небольшим и крепким. Взяла дополнительно к нему бронестекло и твердый чехол.

Теперь эта небольшая мобилка лежала у меня в руке и высвечивала координаты новой трассы. Залезла в карты и вбила цифры.

Что это за место?

На карте показался какой-то старый завод …

Пока есть время, залезла в интернет и начала искать информацию по нему.

Когда-то принадлежал одному местному бизнесмену. Десять лет назад производство в нем прекратили. Был куплен в этом году … имени нет. Анонимная покупка. Видимо, этот тот самый хозяин гонок.

Никакой новой информации я не получила, поэтому полезла в шкаф за мотокомбинезоном.

От города до места назначения пятьдесят километров, думаю, я успею еще и прогреть мотоцикл по пути.

Осторожно завела байк и вывезла его из гаража, все закрыв за собой.

Встречный ветер ударил в шлем. По сторонам замелькали улицы, освещаемые ночными фонарями. Под костюм заползли приятные струйки прохладного воздуха. Через время город кончился. Я притормозила и обочины и сверилась с навигатором, затем снова поддала газ, выезжая на трассу.

Фон сменился. Вместо домов взору предстали леса, поля и небольшие лесополосы, сменяющие друг друга. Трасса освещена множеством фонарей, по всем восьми полосам идет оживленное движение транспорта. Я с легкостью обгоняла легковушки, фуры, газели, сигналила другим случайно попавшимся на пути байкерам. Правило такое. Даже если мотоциклист не знакомый, нужно поздороваться.

Сзади раздался резкий звук мотора, и со мной поравнялась черная, не отражающая свет фонарей хонда.

Псих приветственно склонил голову, ведя байк наравне со мной и не стараясь обогнать.

Я мысленно улыбнулась и поприветствовала его клаксоном. Мы проехали еще несколько километров вперед, где по навигатору начиналась дорога к заводу.

Псих уверенно свернул вправо, и я скорее почувствовала, что мне нужно просто ему довериться, как в тот раз. Фонарей стало меньше. Машин вообще не было.

В направление завода полоса была только одна, поэтому я великодушно отдала лидерские бразды своему компаньону. Мне оставалось лишь молча и бездумно следовать за ним.

По сторонам начал сгущаться лес, и, если бы я могла, то от страха прижала свой байк к его мотоциклу. Здесь даже фонари горели тускло. Из-за этого очертания деревьев в сплошной темноте порой выстаивались в страшные картинки, будто наползая на дорогу и угрожая уничтожить последние частички света. Я передернула плечами и поддала газу, стараясь не смотреть по сторонам и сосредоточиться на парне.

Псих будто почувствовал мой страх и поехал быстрее, приглашая ускориться и следовать за ним.

К моему счастью лес рассеялся, открывая взору старый большой завод, состоящий из нескольких зданий. Самое ближнее уже заняли гости гонки. Оттуда лился яркий свет софитов, музыка и смех.

На выходе из здания был небольшой пустырь, из которого в обход завода начиналась круговая трасса. На этом уже не пустом участке толпился народ: мотоциклисты, участники сегодняшней гонки, тусовщики и те, кто снова пришел поставить свои деньги.

Сам завод и его круговая дорога вроде бы должны были быть обнесены забором, но его явно еще давно расхитили любители металла. Забор угадывался по нескольким металлическим прутам то тут, то там. Видимо, они были слишком крепко прикреплены к земле, и выдрать их не представляло возможности.

Хорошее освещение заканчивалось на пустыре. На самой гоночной трассе фонари стояли довольно редко, позволяя угадывать, где находится дорога.

Мы медленно подъехали ближе, люди расступались перед участниками гонки и их фаворитами. Прошлый заезд раззадорил их ставить на мою или Психа победу, многие даже не рассматривали остальную десятку. Возможно, кто-то даже решил, что они нужны так, для фона. Не думаю, что самим парням нравится такой расклад.

Я заприметила оргов и нажала на гудок, чтобы Псих тоже обратил на них внимание. Парень кивнул, и наши байки уверенно затормозили рядом с ними.

— О, мои любимые участники, — к нам подошел Тихий, — теперь гонка точно спасена и ожидает быть интересной.

— И тебе не хворать, — прочистил горло Псих. Мощным прыжком он слез с мотоцикла и облокотился на него. Каждое его движение излучало уверенность и осознание своих действий. Краем мысли я даже уловила себя, что сравниваю его с Ханом.

Я медленно стянула себя с нагретого сиденья мотоцикла. Очень неохотно расставаться.

— Заезд только через двадцать минут ребятки, — Тихий пошуршал списком, — не все подъехали. Так что зайдите в здание, развейтесь.

— Ага, — Псих отстранился от байка и пошел в направлении разгара тусовки.

Я помедлила. Вроде хотелось сохранить лицо и остаться рядом со своим мотоциклом, но при этом очень не хотелось терять его из виду. Поэтому я скучающе повела плечами и медленно двинулась за ним, будто просто решила последовать совету Тихого.

Слегка ускорив шаг, я догнала Психа.

— Зачем тебе туда? Насколько я поняла, ты не любишь такое.

— Не люблю, — мне показалось, что он ухмыльнулся под шлемом, — но толпа — это лучшее место, где можно затеряться. Останься я там стоять, фанатки бы осмелели и начали лезть.

— Ааа … — дошло до меня.

Мы вошли в большой просторный зал, если это можно было так назвать. По крайней мере, здесь успели прибраться и место напоминало танцпол. Высокие своды, старые обшарпанные стены, совершенно ненапрягающие никого из присутствующих. Вся правая стена была занята аппаратурой ди-джея и светодиодами. На этом старом фоне приборы очень выделялись своей новизной.

Вес центр был занят танцующими людьми с бутылками и без ничего, но явно не трезвыми. Какая-то часть людей расположилась вдоль стен, пока не выявляя желания танцевать. Они разговаривали, чокались стаканчиками и смеялись. И все застилал мерцающий белый свет, из-за которого все свои движения я видела, как в стоп-кадре. Псих не остановился здесь, он упрямо шел вперед, огибая самое крупное скопление людей.

Там, у самой дальней стены зиял темный проход.

Он вел в коридор. Такой же старый, как и все здание. Мусор был сметен в кучу, чтобы не мешался под ногами. В такой темноте я уже совсем ничего не видела в шлеме и сняла его, заметив, что парень сделал то же самое чуть раньше.

— Так-то лучше, — он повел плечами и прислонился к стене, засунув руку в карман. Второй он держал шлем. — А ты зачем за мной пошла? Осталась бы в зале.

— Интересно, что здесь производили? — я проигнорировала щекочущий вопрос и присела перед кучей мусора. Свободной рукой я вытянула местами ржавую цепь, тут же бросив ее обратно.

— Да что угодно. Возможно, просто листы металла, а может целые металлические конструкции.

— Почему ты решил, что именно из металла?

— А ты оглядись, он здесь повсюду.

Я промолчала.

— Что ты чувствуешь перед каждой гонкой? — я облокотилась на стену рядом с ним.

Мимо нас пробежала смеющаяся парочка и скрылась за поворотом.

— Азарт. Драйв. Все то, что чувствуют другие мотоциклисты.

— Неправда, — я слегка повернула к нему голову, — если бы ты чувствовал то же самое, то не был бы лучше их.

— Серьезно? — он усмехнулся, но через секунду резко повернулся и навис надо мной. Рукой он перекрыл путь отступления. Между нашими мотокостюмами осталось не больше тридцати сантиметров.

— Тогда, может, свободу, вдохновение, страсть… — зазвучал его приглушенный томный голос почти над самым ухом, — да так, что мурашки по коже и сердце просто выскакивает из груди. И хочется больше и больше. Чувствовать, видеть, ощущать …

Мои ноги стали непроизвольно подгибаться. Появилось ощущение, что он говорит уже не только о гонках.

Я шумно выдохнула и проскользнула под его рукой, на ходу трясущимися руками водружая шлем на место.

— Нам уже пора… — и не оборачиваясь, пошла на выход.