Глава 24

Мы ужинали во внутреннем дворике. Он был освещен длинной гирляндой крошечных круглых лампочек. Легкий ветерок мерно раскачивал плотные крупные листья фикусов. На наших тарелках снова было мясо. У Кира, как всегда, с кровью, у меня же на этот раз полностью прожаренное. Отсутствие этого пугающего красного сока положительно поспособствовало моему аппетиту.

Уплетая невероятно нежное и сочное мясо, я поглядывала на Кира. Он сидел напротив меня и с привычным изяществом разделывался со своим стейком. Педантичности и аккуратности этого человека было просто невозможно не удивляться, потому что в моем окружении подобных людей никогда прежде не встречалось.

— Зачем ты фотографируешь небо? — спросил Кир и поднял свой сосредоточенный взгляд на меня.

— Мне нравится, — ответила я и пожала плечами.

— Тогда, почему просто не поднять голову и не посмотреть на него? — Маршал отправил в рот кусочек мяса.

— Потому что всего лишь через несколько минут небо уже изменится и никогда не станет прежним.

— Через несколько минут оно уж точно не обрушится на землю, — Кир отпил немного воды из своего стакана.

— Не обрушится, — согласно кивнула я. — Но облака уже станут другими. Солнце изменит угол освещения. Это уже будет совершенно другое небо, понимаешь? И потом, завтра я уже могу быть дома, а фотографии останутся со мной. Воспоминания слишком быстро стираются или искажаются.

— Но глянцевая фотобумага всё равно ненадежна. Помялась. Порвалась. Это совершенно непрактично. Привязываться к бумажкам — нелогично.

Кир не стремился меня обидеть или унизить. Фиксируя в своей голове этот пункт, я продолжила ужинать.

— Мы не роботы, чтобы во всём подчиняться логике, — ответила я словами папы.

— Ерунда. Но предположим, что это так. Давно ты занимаешься фотографией?

— Тебе это интересно? — я со скептицизмом посмотрела на Кира.

О своей работе я могла разве что поговорить с отцом. Маме было достаточно и того, что у меня есть заработок. Ева находилась в вечных поисках богатого ухажера. А друзья… У меня всегда были знакомые, но не друзья. Как-то так сложилось в моей жизни, что людей много, а по-настоящему близких — единицы. Это какое-то проклятие современного мира.

— Я пытаюсь с помощью дополнительной информации больше узнать о тебе. Досье дает лишь поверхностные обозначения, — Кир вытер губы салфеткой.

— Занимаюсь фотографией еще с университетских времен. Сначала просто для себя. Делала снимки каких-нибудь значимых для меня мест. Потом всё постепенно начало набирать серьезные обороты. Для пробы фотографировала однокурсниц, затем поступило предложение о небольшой фотосессии. Конечно, за символическую плату. И всё так сложилось, что я практически стала свадебным фотографом. Ну знаешь, делаю альбомы с женихом и невестой. Они арендуют студию, иногда я беру этот вопрос на себя. Иногда всё на природе происходит. Несколько раз предлагали, чтобы и застолья я фотографировала. Но это не мой формат. Люблю, когда это интимно. В смысле, когда только жених, невеста и их особая личная магия.

— Магия? — переспросил Кир, внимательно слушая мой ответ.

— Сложно объяснить, но я называю это именно магией. Он смотрит на нее, она на него и в их взглядах мелькает столько эмоций, чувств! Еще люблю фотографировать природу. Небо. Я не умею изображать всё это, как художник, поэтому просто фиксирую.

— Ты непонятна мне, — вдруг выдал Кир, продолжая рассматривать мое лицо. — Слушаю и совсем не понимаю, зачем тебе нужно так усложнять свою жизнь. Но я хочу, чтобы ты почаще мне рассказывала свои эти истории, размышления. Ты сейчас честна со мной?

— Да, — немного растеряно ответила я. — Мне не хочется тебе лгать. Не знаю, почему. Наверное, потому что не боюсь твоего осуждения. Ты не понимаешь, о чем я говорю, но ты пытаешься. А мне иногда не хватает того, чтобы человек хотя бы попытался вникнуть в суть моих слов.

— Хорошо, — Кир сделал еще несколько глотков воды.

— Ну а ты? — немного помолчав, спросила я. — Может, ты что-нибудь о себе расскажешь?

— О чем именно? Конкретный вопрос.

— Твоя татуировка? Она очень большая и искусно сделанная. Она что-то значит для тебя?

— Ничего. Абсолютно ничего. Я просто хотел проверить себя. Мне сложно прислушиваться не только к своим или чужим эмоциям, но и к собственному телу. Конечно, сейчас дела уже обстоят значительно лучше. У меня есть доктора, которые всегда отслеживают мое состояние. Но когда мне было восемнадцать, я не совсем понимал, кто я и что со мной происходит. Я хотел чувствовать и хотел в первую очередь самому себе дать ответ на вопрос: что конкретно ощущаю? Решил сделать тату. Большое и сложное в своем исполнении. Мне было больно, потому что сеансы длились достаточно долго. Я умею испытывать боль, умею определять, когда мне больно. Это мой ориентир. Значит, я еще не потерян.

— А что еще ты умеешь испытывать? Что еще ты отчётливо понимаешь?

— Боль, злость и спокойствие. Это безошибочно. Я учусь. Учусь изображать эмоции, когда это нужно. Но мне удобно большую часть времени быть таким, каким я есть. В эти моменты я хотя бы не лгу. Ни себе, ни людям. Тем не менее, ученик в данной области я непреуспевающий, — Кир посмотрел на вечернее небо.

— Ты со всеми так откровенен? — спросила я, пытаясь понять и уместить в своей голове всё то, что мне сейчас рассказал Кир.

— Нет. Почему-то только с тобой. Не знаю, почему. Мне так хочется.

Я снова поразилась тому, что мы, на первый взгляд, кажемся совершенно разными, но в то же время так неожиданно похожими.

— Мне пора, — Кир взглянул на дисплей своего смартфона. — Спасибо за ужин, — он встал из-за стола. — И… Спасибо за честность.

На следующий день мне позвонила Ева с заявлением, что хочет выбраться в город и посмотреть хоть какие-нибудь достопримечательности. Я решила воспользоваться этим шансом, чтобы окончательно расставить все точки над «i».

Наш вчерашний разговор с Маршалом помог мне чуть лучше понять этого непростого человека. Между нами что-то происходило. И если Кир этого не мог осознать, то я чувствовала максимально остро. Это не было выдумкой или иллюзией. Мы находились на равных и упорно зачем-то пытались проникнуть в души друг друга. Это исключительно наш лабиринт. Ничей больше.

Я дала свое согласие. Пришлось созвониться с Еленой. Она решительно заявила, что отправится с нами. Во-первых, она куда лучше знает Нью-Йорк. А, во-вторых, Кир настоял на том, чтобы я была с сопровождением. На самом деле, в компании Елены мне было как-то значительно проще. Она стала моим личным компасом в этом бушующем непредсказуемом океане.

В общем, Елена предложила отправиться на экскурсию к Статуи Свободы. Мне понравился наш маршрут. Ева тоже его одобрила. Если честно, то я была немного удивлена ее желанию отправиться на познавательную прогулку. А как же клубы и прочая тусовочная сторона ночной богемной жизни?

— А она постоянно за тобой хвостом ходит? — спросила меня Ева, когда мы стояли в длинной очереди, чтобы взойти на паром, который доставит нас к острову.

— Елена? — уточнила я и посмотрела на свою спутницу. Она стояла чуть позади нас и, кажется, разговаривала по телефону с мужем.

— Ну а кто еще? Или она выполняет функции надзирателя? — Ева поправила на переносице большие солнцезащитные очки и хмыкнула.

— Ее ко мне прислал Кир. Елена отлично знает город и в целом мне с ней комфортно. Она хорошая женщина. Твое первое впечатление о ней оказалось обманчивым.

Сестра ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула и посмотрела на очередь, скривив немного рот.

Погода в Нью-Йорке стояла ясная. Когда мы взошли на борт, я сделала несколько снимков.

— Здесь так много людей, — недовольным тоном заметила Ева, когда мы уже высадились на остров.

— Потому что любая достопримечательность в любой точке мира всегда пользуется повышенным интересом со стороны туристов, — твёрдо заявила Елена, обгоняя нас. — Кстати, можем приобрести аудио тур. Послушать историю Статуи Свободы: как она попала в Штаты, кто ее сделал и прочее.

— Нет уж, — Ева наморщила нос.

Когда мы пробрались ближе к центру, где и был расположен монумент, свободного пространства стало значительно больше. Елене снова позвонили. Она гуляла неподалеку от нас и звонко смеялась, болтая с телефонным собеседником. Это был отличный момент, чтобы серьезно поговорить с Евой.

— Ну как тебе? Впечатляет? — начала я издалека.

— Я думала, что статуя из мрамора сделана или из гранита, а это всего лишь металлическая конструкция. На фотографиях всё выглядит иначе, — скучающе ответила Ева. — А я так погляжу, Маршал основательно взял тебя под колпак, раз с ней везде ходишь, — сестра посмотрела на Елену.

— Я же тебе сказала, что она мне помогает.

— А сам Маршал где? Работает? Ты была у него в офисе? — Ева сняла очки и подцепила их за воротник легкой белой кофточки.

— Он почти круглосуточно работает. Нет, в офисе я у него не была.

— А ты хоть знаешь, где он расположен?

— Думаю, в любом справочнике или в интернете есть точный адрес. Послушай, — я остановилась и сжала руки в кулаки, чтобы хоть как-то удержать в себе крупицы смелости. — Я буду говорить прямо. Не нужно вмешиваться в жизнь Кира. Хоть раз оставь свои игры при себе.

— Сестренка, у тебя наконец-то прорезался голосок? — Ева улыбнулась и скрестила руки на груди.

— Не в голосе дело. Просто не нужно испытывать терпение Кира. Не хочу, чтобы потом у тебя были неприятности. Я с Киром, ясно?

— Но это ведь ненадолго. Поиграетесь друг с другом, а точнее, он с тобой и всё. Ты всё слишком близко к сердцу воспринимаешь. Или ты влюбилась? — Ева приподняла одну бровь.

— Не в этом дело. Просто не вмешивайся. Ты хотела отдохнуть? Без проблем, я тебе составлю компанию, но если ты вдруг решила, что Маршал…

— Я поняла, — вдруг оборвала меня Ева. — Поняла. Но не стоит что-либо решать за других людей, ладно?

Более упертого человека, чем моя старшая сестра, я еще ни разу в своей жизни не встречала. Наша прогулка у Статуи Свободы закончилась слишком быстро. Ева вдруг отчаянно захотела вернуться в отель.

Когда я вернулась в квартиру, то всерьез начала заниматься сортировкой фотографий. Кое-что опубликовала у себя в рабочем профиле, чтобы поддержать активность. Пришлось ответить еще нескольким заказчикам и отменить съемку, которую я планировала провести по истечению двух недель.

Работа помогла отвлечься. Хотя мысли о Еве всё равно настырно лезли в голову. Всё это было просто каким-то бредом! Мало того, что моим первым мужчиной стал такой необычный человек, как Кир. Так еще и сестра никак не хотела оставлять меня в покое. Впрочем, у меня всегда всё не как у нормальных людей. Только кувырком, не иначе.

Этим вечером я внезапно словила себя на мысли, что жду Маршала. Жду и прислушиваюсь к каждому шороху. Он ведь всегда перемещается так бесшумно. Рядом с ним я чувствовала себя легко. Мне хотелось снова о чем-нибудь поговорить с Киром. Заглянуть в его спокойные серо-голубые глаза. Не знаю, откуда во мне взялась эта странная и непреодолимая тяга именно к этому мужчине. Она была какой-то просто невероятной.

Внезапно зазвонил мой телефон. Это была Елена.

— Да?

— Привет. Кир Георгиевич просил, чтобы ты собралась. За тобой через полчаса заедет водитель.

— Зачем?

— В ресторан поедешь, — голос Елены показался мне каким-то странным, взволнованным что ли.

— Что-то случилось?

— Я подробностей не знаю, но… Сестра твоя в офисе у шефа. Она приехала совсем недавно. Он ее принял. И, кажется, они всё еще в его кабинете. В общем, смышлёная у тебя сестра. Быстро во всём разобралась и нашла дорогу. Мой тебе совет, остерегайся ее.