Глава 1

“Дорогая Лили! Желаем тебе скорейшего выздоровления!”

Я рассматривала веселую открытку от однокурсников, подаренные ими цветы, которые ярким пятном выделялись на фоне комнаты, и улыбалась — внимание друзей и их теплые пожелания подбадривали и прибавляли сил. Мой Тигр, кажется, тоже разделял мое настроение — запрыгнув на стол, он терся мордашкой о массивную вазу и иногда двигал носом цветы, определяя их на правильное, по мнению кота, место.

— Да ты эстет, — улыбнулась я и погладила рыжую маковку, на что мой Агрессор недовольно рыкнул, давая понять, что я не вовремя прервала его творческий порыв.

Я аккуратно, чтобы не было больно, вздохнула, придерживая руку в ортезе, и перевела взгляд на окно, за которым шел октябрьский дождь. Казалось, он выстукивал “Времена года” Вивальди и пытался втянуть меня в осеннюю хандру. Но даже унылая погода не могла испортить моего настроения — вот уже несколько дней, как я вернулась домой, оставляя позади сложный, болезненный, изматывающий период в больнице, и мне хотелось верить, что мое восстановление дома пойдет гораздо легче.

От мелодии дождя меня отвлек звук сотового. Посмотрев на экран, я грустно улыбнулась и нажала на вызов.

— Здравствуйте, Эльза, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо. Спасибо. Собираюсь к вам в центр на физиотерапию. Меня Джулия привезет.

— Именно поэтому я и звоню. Сегодня было похолодание. Ливень льет. Доктор Митчелл отменил процедуры. Я перенесла визит на понедельник на это же время.

— Может быть, я тепло оденусь? — предложила я, не желая пропускать физиотерапию.

— Нет, ты же знаешь, с Генри лучше не спорить. И я с ним согласна. Отсидись дома.

— Хорошо, — вздохнула я.

— Ты делаешь дыхательную гимнастику? Кашель не душит?

— Дыхательную гимнастику делаю. Руку тренирую. Правильно питаюсь. Почти не кашляю, — отчиталась я.

— Боли в груди беспокоят?

— Есть немного, — наморщила я нос.

— Не забывай пить диклофенак.

Я бросила взгляд на пакет медикаментов, выданный мне Эльзой и произнесла:

— Спасибо большое за лекарства. Мне становится лучше.

— Я очень рада. Все будет хорошо, — подбадривающе произнесла она, но мне казалось, что она торопилась попрощаться.

Я положила трубку и вздохнула. Эльза. Несмотря на ее заботу, я чувствовала, что мы с ней начали отдаляться друг от друга. Все это происходило постепенно, без скандалов и видимых признаков, но дистанция между нами все больше и больше увеличивалась, и причиной тому, конечно же, был Макс. После отъезда в Лондон он позвонил, хотел приехать, но я его очень просила остаться в Англии. Я чувствовала, что Эльза была мне благодарна за то, что я больше не мучила ее сына, не использовала его желание мне помочь, но иногда в ее глазах проскальзывала боль за Макса, за ту несбыточную надежду, которую я ему дала и затем отобрала. Я ее не винила — она была вправе сердиться на меня. Вся эта ситуация мучила меня не меньше, но я уже поплатилась за свое неверное решение, и сейчас твердо знала, что иду в правильном направлении.

Послышался скрежет дверного замка, и в следующую минуту на пороге моей комнаты появилась Джулия, внеся с собой прохладный осенний воздух с ароматом дождя.

— Привет, подруга. Слушай, там такой ливень! — впопыхах произнесла она. — Одевайся потеплее. Сейчас я твои резиновые сапоги отыщу.

— Поездка отменяется. Звонила Эльза, Генри сказал, чтобы я сидела дома.

— Вот и хорошо! Сама ехала и думала, на фига тебе эта физиотерапия при такой погоде.

Джулия стряхнула капли со своей богатой шевелюры и, уже направляясь в ванную, сказала:

— Сейчас я быстро обсушусь и буду мучить тебя своими кулинарными изысками!

— Ты вкусно готовишь, — улыбнулась я.

— Не льсти мне, — выкрикнула она из ванной. — Из меня такой же шеф-повар, как из Энди балерина. Но есть и плюсы — готовить научусь!

— Мне все очень нравится, — не отступала я, а она уже заходила в мою комнату с пузырьком йода в руках.

— Как твоя губа?

— Да нормально все, — отмахнулась я, стараясь не акцентировать внимания на вчерашнем небольшом инциденте в ванной, когда Джулия помогала мне принять душ, а я поскользнулась. Все обошлось, я вовремя схватилась за подругу, лишь ударившись подбородком о полку.

Я непроизвольно зашипела от боли, когда Джулия начала мазать йодом рассеченную губу, а она, хмурясь, сетовала:

— Прости меня. Сама не понимаю, как я тебя не удержала. Хорошо, что не упала.

— Это я виновата! Нужно было крепче держаться за тебя, а не играть в самостоятельность!

— Надо Энди сказать, чтобы он еще одни поручни прикрепил в ванной рядом с полкой, — тихо говорила она, обрабатывая ранку, а я рассматривала сосредоточенное лицо подруги и была ей безгранично благодарна за то, как безоговорочно она приняла ответственность за мое восстановление и безропотно стала моей сиделкой, взяв на себя все бытовые трудности.

— Спасибо тебе большое, — потянулась я к Джулии и прижавшись, обняла ее одной рукой.

Она крепко сжала меня в объятиях, но уже в следующая минуту быстро отстранилась и бодро произнесла:

— Всё. Хорош нежничать. А теперь ужинать!

Джулия сосредоточенно резала у меня в тарелке курицу кубиками и чертыхалась:

— Надо завтра рыбы купить. Что-то курица мне сегодня не покорилась.

— Не выдумывай! Все очень вкусно! — в подтверждение своих слов я подхватила кусок и отправила в рот, но, видя скептически настроенную подругу, сменила тему: — Ты сняла с банкомата деньги? Я PIN не перепутала?

— Да. Все в порядке. Карточку потом тебе в кошелек положу.

— Пусть у тебя будет. Там есть небольшой запас денег, и отец немного подкинул. На еду и аренду. Правда, на квартиру может не хватить.

— Мы уже говорили с тобой на эту тему. Аренду я пока оплачиваю и за тебя. Как выйдешь на работу, отдашь. Лекарства какие-то нужно купить?

— С медикаментами мне Эльза помогла. Так неудобно, если честно. Я отказывалась, но она молча сунула пакет. Часть лечения, конечно, покрыла моя медстраховка, но лекарства и правда дорогие. Спасибо Генри, что выделил мне одноместную палату и помог с физиотерапией, — произнесла я, и, как назло, почувствовала приступ кашля.

Кашель был одним из самых неприятных моментов восстановления. Он сопровождался дикой болью в груди и я, машинально сжав со всей силы мамин крестик, несколько раз кашлянула.

— Ты в порядке? — насторожилась Джулия.

— Да, в полном. Это остаточные явления. Так и должно быть, — аккуратно выдохнула я, а Джулия бросила внимательный взгляд на мамин оберег, который я все еще крепко сжимала в кулаке, и задумчиво произнесла:

— Может, он тебя и спас в аварии…

Услышав эти слова, я удивлённо посмотрела на Джулию — не в ее стиле и принципах было верить в подобные вещи.

— Почему ты так сказала? — с интересом спросила я.

— Видела БМВ. После такого и правда поверишь в чудеса.

Я некоторое время изучала задумчивое лицо подруги, колеблясь, стоит ли поднимать тему крестика, и все же решила ей признаться:

— Не было со мной маминого оберега в момент аварии.

Джулия вопросительно посмотрела на меня.

— Ты часто его носила, или у себя в столе в шкатулке прятала. Разве нет?

— Я его Барретту отдала два года назад.

— Барретту?

— Вернее Лату. Чтобы он передал Ричарду.

— И? — в глазах подруги все больше и больше рос интерес.

— Спустя несколько дней после аварии я его обнаружила на тумбочке. Эльза сказала, Лат навещал меня, пока я спала, — и я наморщила нос от досады, что не увидела своего далекого, но близкого друга.

— Откуда Лат узнал об аварии?

— Эльза мне сказала, что Макс, как оказалось, все еще общается с Джино.

— Кто такой Джино?

— ДиДжей, — грустно улыбнулась я, вспоминая наше “знакомство” на дороге в ночь покушения. — Он работает в личной охране Барретта. Джино позвонил, когда Макс был в больнице у меня. Ну а Джино в свою очередь рассказал Лату.

— Ну понятно. Слухами земля полнится. А с крестиком что?

— А с крестиком… — и я грустно улыбнулась. — Он все это время был у Лата. Барретт его не взял, что неудивительно.

— Ты откуда все это знаешь? Тоже Эльза рассказала?

— Нет. Она про крестик не знает. Я в тот же день позвонила Лату поблагодарить, что он вернул мамин оберег.

— Барретт знает о случившемся?

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Я не спрашивала. Знаю только, что сестре Лат рассказал. Нари звонила мне из Сингапура с пожеланиями скорейшего выздоровления.

При упоминании Нари Джулия немного напряглась, и я мысленно отругала себя, что затронула эту тему.

— Думаю, Барретт знает, — уверенно кивнула подруга и с металлом в голосе добавила: — Мог бы и навестить, засранец. Все-таки не чужие люди в прошлом.

— Не вижу повода. У него другие отношения.

— С той блондинкой, с которой он иногда появляется на светских мероприятиях?

— Ну да, с Мартой. Там все серьезно.

— Серьезность отношений всегда определяет Барретт. Сколько с ним баб в светских хрониках мелькало, — и Джули небрежно махнула рукой.

— Она уже несколько месяцев в его резиденции живет.

Я аккуратно выдохнула, но сердце все же кольнуло острой иглой — именно по этой причине я не хотела заводить разговор о Ричарде.

— Откуда инфа?

— Нари нечаянно обмолвилась.

— Ну совет им и любовь, — махнула она рукой.

— Да. Пусть он будет счастлив, — и мои пожелания были искренними.

— Я все-таки не понимаю, почему ты отправила Макса в Лондон, — недовольно произнесла Джулия, вновь возвращаясь к этой теме.

— Потому что так правильно. Я не хочу этих жертв ради меня. Не хочу давать ему надежды. Чем быстрее каждый из нас пойдет своей дорогой, тем лучше, — в сотый раз, устало, но терпеливо ответила я.

— Какие жертвы? Он тебя любит! В наше время это такая редкость!

— Я его не люблю…

— Вроде бы все нормально было… А тут какие-то Знаки, — скептически произнесла подруга, и я мысленно улыбнулась — значит в Крестик она поверила, а в Знаки нет. Я внимательно смотрела на Джулию и понимала ее негодование — ей очень хотелось, чтобы меня укутал заботой любящий человек.

— Надеюсь, я тебя не сильно загружаю… — виновато посмотрела я на нее.

— Еще раз скажешь такое, и я на тебя очень сильно обижусь! — зло произнесла подруга и уже более спокойным тоном добавила: — Я просто и правда не понимаю, почему ты так поступила.

— Знаешь, — задумчиво произнесла я. — Это сложно объяснить, но пока меня кружило в машине, в моем сознании все перевернулось.

— И тогда ты поняла, что не любишь Макса?

— Нет. Не сразу, — покачала я головой. — Сначала был страх смерти, чувство конца. Выброс. Коллапс. Но потом… после… когда я начала осязать реальность, пришло осознание, вернее, даже знание, что я не люблю Макса. Я вдруг на мгновение очень ярко и отчетливо увидела себя и свою жизнь со стороны. Не было в наших с Максом отношениях искры божьей, как сказала бы Эльза, — грустно улыбнулась я, и в комнате повисла тишина.

— Тогда что было с Максом? — наконец спросила Джулия, не отводя взгляда, и мне показалось, что она сравнивала свои чувства по отношению к Эндрю и Дугласу.

— Желание все изменить, желание идти вперед. Я словно оценивала Макса, видела все его достоинства и была ему благодарна. Но это не любовь. Я знаю, как могу любить. Мне есть с чем сравнивать, и Макс не заслужил, чтобы его любили вот так… в полсилы, в ответ.

— Такого, как Макс, ты больше не найдешь, — задумчиво покачала она головой, но уже без резких интонаций в голосе.

— Знаешь, моя бабушка любила повторять: “У каждого человека есть свой ангел-хранитель. Нужно только уметь слышать его”…

— Жестоко как-то твой ангел хранитель с тобой разговаривает.

— Какой есть, — пожала я плечами и, чтобы уйти от темы Макса и аварии, улыбнулась и спросила: — Может, чаю попьем? У нас там, кажется, еще остался чизкейк.

Пока я ставила чайник, Джулия нарезала пирог, и чувствовалось, что она где-то далеко. Я ей не мешала, и лишь тихо сидела рядом, слушая дождь за окном.

— Мне, кстати, Эмили сегодня звонила, — первая нарушила она тишину. — Вся в тревоге.

— Что случилось? — насторожилась я. — Она мне ничего не рассказывала.

— Она не пускает Райана к сыну, а новоиспеченный папаша внезапно проникся темой семьи и грозится вместе со своим семейством Пэрри подать на установление отцовства.

— Думаю, Эмми и ее семья категорически против…

— Еще бы. Эмили и ее тетка настроены по-боевому. Сдаваться не собираются.

— Надеюсь, обойдется, — аккуратно вздохнула я.

— Она, кстати, планирует в ноябре к нам приехать на пару дней, развеяться.

— Я по ней ужасно соскучилась и по малышу ее тоже, — улыбнулась я и, вспоминая задорный нрав Эмили, добавила: — Помнишь, как мы жили здесь все втроем. Весело было.

— И не говори, — задумчиво усмехнулась Джулия. — Я ей тоже сегодня сказала, пусть приезжает, вспомним молодость.

— Знаешь, прошло не так много времени. Но чувство такое, будто все это было с нами в прошлой жизни.

Джулия на это ничего не ответила, в комнате повисла тишина, когда внезапно в моей комнате раздался грохот и звук разбившегося стекла.

— Этот заранец все-таки опрокинул вазу! — подруга ринулась в мою комнату, а я черепашьим шагом последовала за ней.

Зайдя в комнату, я увидела картину, достойную Ван Гога — на полу лежала расколотая ваза, вокруг нее в творческом беспорядке были разбросаны мокрые цветы, а рядом сидел Тигр и, как ни в чем не бывало, вылизывал лапу.

— К счастью, — произнесли мы обе, не сговариваясь, и, переглянувшись, улыбнулись унисону наших мыслей.