Глава 18

— Ох ты ж, тебя не узнать! Красотуля! — первое, что выпалила Эмили, выйдя из такси вместе с Джулией.

Я улыбнулась, вспоминая подругу в начале нашего знакомства — бойкую, дерзкую, готовую на любую авантюру. После рождения сына и того неприятного жизненного багажа, который лег на плечи Эмили, в ней можно было отметить явные изменения — сейчас в ее движениях появилось больше основательности, ушла юношеская резкость, а в глазах отображалась грустная серьезность, несмотря на всю ту же бойкость в общении. Что ни говори, но каждая из нас повзрослела.

— А ты стала еще женственнее, — улыбнулась я, обнимая подругу.

— Шикарно выглядишь. “Шанель” тебе идет. И маникюр профессиональный. Ну прямо хозяйка отеля!

— Эмили, не преувеличивай, — махнула я рукой, обнимая тем временем Джулию.

— Ага… значит я вообще как бы не изменилась, — театрально заявила Джулия, пока мы шли по просторному вестибюлю отеля.

— Королевы не меняются! — возразила Эмми, а я, кивнув, добавила:

— Твоя красота вне времени и пространства.

— Подхалимки… — прищурив глаз, произнесла Джулия.

— Свита и должна быть такой, — подмигнув, пошутила Эмили, и мы все дружно, как когда-то, в пору нашего совместного проживания, рассмеялись, заходя в частный лифт.

Очутившись по ту сторону затемненной стены VIP-зоны, подруги присвистнули, и если бы не услужливый официант, который нас провожал от лифта, так бы и остались стоять у фонтана.

— Ну, здесь, конечно, шикарно, — Эмили обвела взглядом и инсталляцию в стиле “Окулуса” Калатравы, и черную облицовку, и вышколенный персонал. — Представляю, какой у него пентхаус.

— Ну да… тот же стиль, холодный, — кивнула я, а про себя добавила “дьявольский” и, чтобы отвлечь подруг от этой атрибутики, которой я до сих пор стеснялась, спросила у Эмили, как только официант разлил по бокалам шампанское и скрылся за стеной.

— Так что у тебя там за новости?

— А можно сначала я… — внезапно произнесла Джули, и мы с интересом посмотрели на подругу. — Я быстро и много времени не займу.

— Королеве первой слово! — произнесла Эмили и подняла свой бокал.

— Шутки шутками, а у меня к вам серьезное объявление, — произнесла Джулия, и мы, чувствуя серьезную тональность, кивнули, стерев с лиц улыбки.

— Короче, мы с Энди решили съехаться.

— Так это же грандиозная новость! — выпалила Эмили.

— Когда ты к нему переезжаешь? — спросила я и улыбнулась — вовремя я расплатилась с долгами и освободила комнату.

— Не я к нему, а он ко мне.

— Так еще замечательнее! И вещи таскать не придется! — поддержала Эмили, а я, наблюдая за Джулией, отметила решимость на ее лице.

Мне показалось, что именно она была инициатором этого предложения, и приняла это решение после встречи с Дугласом, вероятно, оценив на его фоне характер Энди, который и правда любил Джули и, поставив свою королеву на пьедестал, был ее верным рыцарем.

— У меня всё, — коротко оповестила Джулия, и, как только мы выпили за эту новость, спросила у Эмили: — У тебя какие новости?

— В общем… — начала она и, секунду собравшись с мыслями, наконец произнесла: — Семья Перри установила все-таки через суд отцовство Райана и теперь подали иск об установлении порядка общения с ребенком.

— То есть, чтобы Райан мог видеть сына? — уточнила я.

— Не только видеть, но и участвовать в его жизни, — недовольно произнесла подруга.

— Зачем это Райану? — удивленно спросила Джулия и иронично добавила: — Неужели воспылал нежными чувствами к ребенку?

— Не думаю. Скорее, его семья решила, что Мэт — это тот единственный способ “спасти рядового Райана”, - зло усмехнулась Эмми. — Не нужен ему сын.

— У тебя есть основания так думать? — осторожно спросила я, опасаясь делать поверхностные выводы, не зная фактов.

— Он появлялся только пару раз с рождения Мэта, и в последний раз, когда мы встретились в суде, я не увидела в его поведении стремления участвовать в жизни сына. Он даже не спросил, как Мэт себя чувствует? Скорее, он на меня смотрел, как на горькое лекарство, которое ему тычут в нос.

— Как к Мэту относится семья Перри? — продолжила я, пытаясь понять общую картину.

— Для них Мэт, безусловно, один из Перри. Типа клан. Кровь. Они его не обидят. Но, как сказала моя тетя Зоуи, ими движет не любовь к ребенку, а желание воздействовать через ребенка на Райана.

— Сама-то ты что думаешь? — спросила я. — Любит твоего сына семья Пэрри? Например, мать Райана. Все-таки внук, и на Райана похож.

Эмили нервно усмехнулась и покачала головой.

— Даже если и любят. Что хорошего из этого для моего сына? Не хочу травмировать психику ребенка подобным неуравновешенным отцом.

— Странно, что они выиграли процесс, учитывая его зависимость… — произнесла Джули.

— Райан уже некоторое время не играет и не ходит по казино. Сидит дома. Наши адвокаты ведь за этим следили.

— Понятно, — кивнула Джулия. — Его, скорее всего, посадили под домашний арест на период судебного процесса.

— Вся ирония в том, что если он сорвется, и нам удастся это доказать, то у нас будет повод подать иск о лишении родительских прав, выставив эту зависимость, как пагубное воздействие на ребенка, — горько усмехнулась Эмили. — И я уже не знаю, что лучше. Ведь я не зверь и не хочу желать отцу своего ребенка худшего.

Я внимательно смотрела на Эмили и понимала, перед каким сложным выбором в своей короткой жизни ей пришлось встать.

— В этой войне нет победивших… — покачала я головой.

— Ты права, Малыш. И я очень устала. Я очень переживаю за сына. И я не против бы сойтись опять с Райаном ради Мэта, но понимаю, что не получиться с Перри нормальных отношений. Я ему никогда больше не смогу доверять.

В воздухе повисла ватная тишина, которую прерывал лишь шум фонтана и вновь зашедший официант с очередной сменой блюд.

— Тебе срочно нужно с кем-то познакомиться, — вступила Джули, как только мы остались одни.

— Ну… несмотря на всю эту кутерьму, я встречаюсь…

— И ты все это время молчала?! — укоризненно посмотрела на нее Джули.

— Сейчас говорю, — кивнула Эмили.

— А теперь по порядку? Кто он, как познакомились и когда?

— Его зовут Гленн. Ему тридцать один год. Встречаемся уже несколько месяцев. Он сын друзей нашей семьи.

— А чем он занимается? — спросила Джулия.

— Паралегал, — ответила Эмили и добавила: — Кстати, он помогал оформить некоторые документы для суда.

— То есть он знает о твоем сыне и о всей этой ситуации с судом, — аккуратно уточнила я.

— Конечно. Он с родителями часто бывает у тети Зоуи. Кстати, у него с Мэтом очень хороший контакт, — произнесла она, а я, несмотря на кажущееся благополучие ситуации, никак не могла понять, что не так в этих ответах.

— Главное, чтобы у вас было взаимопонимание, и он тебе нравился, — продолжила я.

— Я после Райана очень боюсь кого-то близко к себе подпускать, если честно. Жду подвоха. Но Гленн милый и поддерживает меня во всем.

— Вот же козел этот Райан. Из-за него ко всем мужчинам доверие потеряла, — проворчала Джули.

— Сложно без доверия, — вздохнула я.

— Да я хочу, чтобы сын не только деда знал, но и отцовское воспитание получил. А то одни женщины вокруг. Боюсь, станет маменькиным сынком. А тут вроде бы к Гленну тянется… один раз даже папой назвал.

Услышав последние слова, я внимательно посмотрела на нее и все поняла.

— Ты из-за сына с ним встречаешься… И из-за всей этой кутерьмы с судом.

Она некоторое время молчала и наконец кивнула. Я видела, что она его не любит и, по сути, жертвует своим женским счастьем ради ребенка.

— Я не скажу, что Гленн мне не нравится. Нет. Нравится. Он умный. Начитанный. Заботливый. Сын от него в восторге.

“Только нет между вами той искры божьей, что зовется любовью…” — подумала я, но вслух произнесла:

— Ты просто теперь боишься кому-то довериться… А Гленн как на ладони. От него ты не ждешь подвоха. Тем более, сейчас ты думаешь не только о себе, но и о сыне. Если вас еще раз предадут, это будет большим ударом для Мэта.

Эмили посмотрела на меня и грустно усмехнулась.

— Малыш, а ты совсем выросла.

— Мы все повзрослели, — пожала я плечами, не смея ничего советовать подруге в такой сложной ситуации, но у меня был пример перед глазами — Эльза, которая так и не смогла ужиться с мужем-другом и предпочла женатого Генри.

— И все же. Думаешь я поступаю неправильно? — она внимательно смотрела на меня, желая получить ответ, будто я могла развеять все ее сомнения.

— Главное, наверное, в этой ситуации не обманывать себя и точно знать, чего ждать от таких отношений.

— Права. Главное быть честной самой с собой, — задумчиво кивнула она и, внезапно улыбнувшись, произнесла: — Ладно. Хорош обо мне. Пришла твоя пора откровенничать.

— О чем тут откровенничать. Я от вас ничего не скрываю.

— Ты отцу сказала вообще про все это? — и она обвела глазами обстановку, подразумевая Барретта.

— На прошлых выходных ездила к папе, — кивнула я.

— Я бы не говорила… — недовольно произнесла Джули.

— Он бы все равно узнал. Барретт закрыл наш кредит.

— И как отец отреагировал? — спросила серьезно Эмили.

— Спорил конечно, но отступил.

Я грустно улыбнулась, вспоминая нашу последнюю встречу, и мои слова, после которых он перестал меня уговаривать.

“Папа, если бы у тебя был хоть единый шанс вернуть маму, ты бы им воспользовался?”

Отец стоял в зале, подбирал очередной аргумент “против”, но, услышав мой довод, внимательно посмотрел на меня и кивнул. Я была благодарна отцу, что он меня отпустил, перестал давить — он просто меня понял и принял мой выбор.

— И ты его не ревнуешь? — осторожно спросила Эмили. — К той… другой женщине?

— Ревную. Но истерик не закатываю.

— Ты просто еще до конца не осознаешь, что Барретт твой сейчас где-то там, с Мартой.

— Почему же. Я знаю, что он уехал в Германию с Мартой.

— Неужели сам Барретт решил тебя добить?

— Ему нет необходимости этого говорить. Я Лата спросила. Он ответил.

— Какая она вообще? — спросила Эмили.

— Сейчас покажу, — кивнула я и, чтобы развеять подозрения Джулии о своей выдержке, достала сотовый и нашла их совместный снимок на официальном мероприятии, где Марта, все с тем же спокойным выражением лица, смотрела в объектив за плечом Барретта.

Эмили некоторое время изучала фото и, наконец, выдала свою оценку:

— Хороша. Берет своей внешностью и острым умом. Но вы с ней на равных в этой борьбе. В тебе тоже есть и ум, и красота, но, главное, в тебе есть свет.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Одного не понимаю, как ты с ней собралась бороться? — опять вышла на первый план Джулия, не веря в мои возможности.

— Ха. Да сам факт существования Лили в жизни Барретта, пусть и в качестве любовницы, уже нарушил баланс этой Марты. Я уверена, что она очень нервничает, — произнесла Эмми.

— У меня на этот счет жесткая позиция. Я не вторгаюсь на территорию Марты и первая не нападаю. Мое оружие — терпение.

— Все правильно, — кивнула Эмили. — Как сказал кто-то очень древний: “Если долго и терпеливо сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как по ней проплывет труп твоего врага”. Марту измором брать надо. Рано или поздно та сорвется и начнет делать ошибки.

— Сил хватит отражать удары? — серьезным тоном спросила Джулия, и я была ей благодарна за это беспокойство обо мне.

Я вспомнила свою ипостась Воина Любви, свою решимость не отступать в борьбе за своего мужчину и уверенно кивнула:

— Хватит.

Джулия на это ничего не ответила, в очередной раз то ли не веря в мои силы, то ли не соглашаясь с моей позицией, а Эмили продолжила:

— Чем эта Марта занимается?

— Она ювелир. У нее бутик, кстати, в отеле, на основном этаже.

— Ха! Так надо зайти! Полюбопытствовать!

— Эмили, ты неисправима, — улыбнулась я ее шутке.

— А ты что, сама не можешь к нему позвонить? Все через Лата будешь узнавать? — я понимала, что Джулия продолжала гнуть свою линию, то ли пытаясь мне открыть глаза, то ли уличить меня в неискренности, но я ее не винила, видя, насколько она болеет душой за меня.

— Почему же. Я звонила Ричарду несколько раз, когда дело касалось важных вопросов обустройства пентхауса. Что же касается моей осведомленности — он никого и никогда не посвящает в свои дела. Лат просто полетел с ним, отсюда и знаю.

— Что там за обустройство? — спросила Эмми.

— У меня есть свое личное пространство в пентхаусе, которое я обставила по своему вкусу.

— Фотки есть? — включилась Эмили, которая всегда любила посмотреть на новые веяния моды.

— Нет, ты же знаешь, я не люблю фотографировать. Есть эскизы дизайнера…

— А хорошо ты разделила свою комнату на спальню и кабинет, — рассматривая картинку, произнесла Эмили. — И стиль классный.

— Да. Мы решили выбрать неоклассику. Как сказал дизайнер — элегантная сдержанность и изящество.

— Тебе подходит, — одобрила Эмили и, внимательно посмотрев на меня, добавила: — Все таки ты стала совсем взрослая.

— Мы все изменились, — философски отметила я.

— Прекрасный тост! Предлагаю за это выпить! — подняла свой бокал Эмми, и с этого момента наша встреча понеслась в радостном направлении. Мы вспоминали нашу прежнюю жизнь, много смеялись, делились какими-то, на первый взгляд незначащими воспоминаниями, но каждый из нас понимал, что за те два с половиной года, которые мы провели с момента наших последних посиделок, мы куда-то продвинулись, и каждый выбрал свой путь.

Уже в одиннадцатом часу, навеселе после шампанского и теплой встречи, я провожала подруг домой и мы, вспомнив очередную шутку, громко рассмеялись, выходя из лифта в фойе отеля.

— Я так понимаю, это ее бутик, — прошептала Эмили и, не дожидаясь моего ответа, рванула по направлению к магазину.

— Стой, ты куда, — схватила я ее за руку, но если выпившая Эмили чего-то хотела, то ее сложно было остановить. К тому же, я не могла устраивать сцен посреди вестибюля отеля, на глазах у гостей и персонала ресепшна.

Я вздохнула, и мы с Джулией, которая тоже была не в восторге от этой затеи, проследовали за подругой.

Бросив внимательный взгляд на двери бутика, я облегченно выдохнула — к тому моменту, когда мы закончили ужинать, магазинчик уже был закрыт.

— Ну что, миленько, — наконец постановила Эмили, Джулия презрительно посмотрела на украшения и промолчала, а я, рассматривая маленькие ювелирные шедевры, улыбнулась и произнесла:

— Марта хороший ювелир и дизайнер. У нее есть талант.

— Ну и флаг ей в руки, — повела плечом Эмми, и я, наконец, оттянула ее к выходу, где нас уже ждал Зет.

Помахав девочкам рукой, я направилась в отель, с улыбкой вспоминая нашу с подругами встречу, но, внезапно, почувствовав чей-то взгляд на себе, машинально подняла глаза и застыла от неожиданности — в нескольких ярдах от меня стояла Марта и спокойно смотрела на меня.