Глава 53

Как и говорила Палома, для семьи дель Алькасар и, в частности, для доньи Долорес, Ноче де Сан-Хуан являлся традицией, и судя по тому, какую бурную деятельность она развела не только у себя в доме, но и на пляже рядом, можно было догадаться, что праздники она любила проводить с размахом.

Здесь были вышколенные официанты из службы кейтеринга, сновавшие из дома на берег и обратно, столы, ломящиеся от яств, огромное количество гостей, которые создавали одну сплошную стену из шума и ярких красок, и даже какая-то супер-популярная молодая певица Роза, которая создавала своим низким грудным сопрано атмосферу праздника на террасе дома.

— Дон Рикардо, Лили, рада вас видеть! — встретила нас Лола с распростертыми объятиями, но, почувствовав ментальную стенку Ричарда, которая защищала не только его, но и меня, не пошла обниматься, а лишь пожала нам руки.

— Cariño, какая же ты красивая! — улыбнулась она, рассматривая и мое платье-клеш в бело-голубых тонах, которое шелком струилось до пят, и мои нарядно заплетенные в сложный узор локоны.

Среди приглашенных я уже знала многих по ужину в Трокадеро и не расслаблялась, понимая, что каким бы народным праздник ни был, прием у Лолы был очередной светской тусовкой с ее законами. Я всем улыбалась, отвечала на стандартные вопросы, вела светские беседы и конечно же пела оду Испании и ее культуре — в этом пункте я была полностью искренна.

Иногда я ловила на себе странные мимолетные взгляды — нет, в них не было осуждения как такового, но было любопытство — и понимала, что весть о том, что я не единственная novia Барретта, уже достигла Испании.

Иногда я переводила взгляд на Лолу, на ее внимательное отношение к Ричарду, щедрую улыбку мне и понимала, — она тоже знала, но принимала меня, как женщину Барретта, а что там у него творилось на родине, ее совершенно не интересовало.

Она крепко держала меня за локоть, представляя обществу, и я чувствовала себя под защитой не только Барретта, но и этой маленькой сильной женщины. Я понимала, что причиной этого альтруизма могла оказаться заинтересованность её мужа в Барретте и его бизнесе, но мне, по большому счету, было все равно, как меня воспримут в испанской элите. Я как и ранее была готова держать удар. Однако, как в свое время сказал Назари, здесь к этому относились лояльно, и меня воспринимали нормально.

Как только мы были представлены всем гостям, Ричард оставил меня на Лолу и с группой мужчин направился в гостиную. Он с хрустальным стаканом виски в руках внимательно слушал дона Агустина, но я все-равно чувствовала себя счастливой — для меня было главным то, что мой мужчина был поблизости, и я ощущала его защитное поле, распространяющееся на меня, в какой бы части дома или пляжа я не находилась.

Вновь погрузившись в испанскую среду, я внезапно поймала себя на мысли, что за тот месяц с небольшим, который провела в здесь, стала неплохо чувствовать на слух язык, могла без ошибок объясниться и уловить суть разговора.

Иногда я помогала Лоле по ее просьбе разобраться с нерасторопными, по ее мнению, официантами, и она каждый раз, подходя ко мне, улыбалась и шептала мне на ухо, что я ее четвертая дочь.

— Тебе непременно нужно приехать к нам в Галисию, — чокаясь со мной бокалом с красным вином, говорила Сусанна, жена партнера дона Агустина. — Я попрошу своего мужа, он организует вам с Рикардо удивительный отдых в Ферроле.

Я слушала, кивала, отвечала на вопросы, но иногда поворачивалась к ночному Солярису, и мне до чертиков хотелось убежать от этой тусовки и, как утром, зайти в воду и очиститься.

Пока Лола занималась гостями, я улучила минуту и, извинившись перед собеседниками, отошла якобы в дамскую комнату. Но на самом деле я стремилась не туда. Спустившись с террасы в патио, я тихо обошла очередную группу гостей и, аккуратно сняв балетки направилась к берегу.

Вечером, в отличие от утра, вода была прогрета солнцем и, еще не успев остыть, нежно лизала мои пятки. Я улыбнулась и, бросив взгляд на открытую гостиную, где виднелся профиль Барретта, пошла бродить по берегу.

— О, мои птенчики подъехали! — внезапно услышала я сзади голос доньи Долорес и, повернув голову, удивилась.

Медина младший шел по пляжу прямо в распростертые объятия Лолы. Рядом с ним шла его гвардия — не менее десяти человек, среди которых я узнала и музыканта Рауля, и ловеласа Антонио, и еще нескольких, включая Палому. Меня они не видели — я была скрыта за группой гостей, собравшихся у одного из столов с закусками, и это было к лучшему.

— Молодцы, что решили отпраздновать Сан-Хуан с нами! Алехандро, как же я рада тебя видеть! — между тем продолжала Лола.

— Скучно стало в beach-клубе. Наш Рауль чуть не подрался с каким-то пьяным датчанином, который решил поиграть на его гитаре, — ответил за всех Алехандро. — Решили присоединиться к вам.

— Очень хорошо! Вы, наверное голодные! Дочка, приглашай друзей!

Ребята, подойдя к противоположному столу с закусками, тут же принялись закидывать в рот тарталетки с креветками, и я решила им не мешать — поздороваюсь с ними позже.

Остановив секундный взгляд на Алехандро, я вновь удивилась, что он здесь, а не сдает экзамены в Мадриде, но решила, что он как-то выкрутился — не походил он на человека который легкомысленно относится к вопросу своего образования.

В любом случае, появление Медины младшего было мне на руку — я могла уже сегодня поговорить о моем участии в жизни волонтерского центра.

Я вновь повернулась лицом к ночному морю и, приподняв сарафан, побрела дальше, наслаждаясь ночной прохладой.

— Chiquilla, а ты знаешь, что сегодня самая короткая ночь в году, — услышала я знакомый голос и, повернув голову, наткнулась на улыбающийся, но острый взгляд Алехандро.

— Летнее солнцестояние, — кивнула я и вопросительно посмотрела на него: — Палома говорила, что у тебя экзамены.

— Может, я злостный прогульщик.

— Нет, — покачала я головой.

— Черт, а мне так хотелось побыть “плохим парнем”, - усмехнулся он.

Я внимательно присмотрелась к нему, вспомнила его желание стать политиком и кивнула:

— Думаю, ты можешь им быть, когда тебе это нужно…

Он на это ничего не ответил и, проведя пятерней по короткой челке, произнес:

— У меня тут дела возникли. Я прилетел вчера вечером. Заодно решил отпраздновать Сан-Хуан.

— А как же экзамены?

— Экстерном сдал два экзамена, так что выиграл пару дней. Кстати, ты как, согласна записаться в наш волонтерский центр?

— Да. Но только на преподавание для малышей два часа в неделю. Прости, больше не смогу.

Он бросил на меня внимательный взгляд и кивнул.

— Мы рады любой помощи.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Готова приступить, когда будет нужно.

— Я в июле после сессии приеду сюда уже надолго, тогда и состыкуемся.

— Звучит, как план, — согласилась я.

— Так как, Chiquilla, ты знаешь, что такое Noche de San Juan? — уже совсем другим тоном спросил он.

— Я прочла, что символом праздника Сан-Хуан является огонь и вода. Через эти две стихии проходят очищение, в пламени костров сжигается все плохое, а вода в этот праздник по легенде наделяется лечебными магическими свойствами, поэтому обязательной церемонией является прыжки через костер и купание, — и я улыбнулась, вспоминая, как утром Ричард набирался энергии от волшебной воды вместе со мной.

— Отчего ты так загадочно улыбаешься? — серьезным тоном спросил он.

— Так… ничего, — пожала я плечами и, посмотрев на него, немного удивилась. Его взгляд был слишком серьезным, будто он хотел найти в моих глазах ответ на мучивший его вопрос. Правда, это быстро прошло — уже через секунду его черные глаза вновь стали веселыми.

— Мне кажется, Сан-Хуан, это красивый языческий ритуал, — продолжила я, сбрасывая это наваждение. — Очищение от греха.

— А ты грешна? — внезапно спросил он.

“Во мне есть и свет от Евы, и тьма от Лилит”, - тихо ответила я про себя, а вслух произнесла:

— И да, и нет.

— Скорее нет, чем да, — усмехнулся Алехандро и добавил: — Ты очень… — он на секунду остановился, чтобы подобрать определение и наконец произнес: — Verdadera.

— Правдивая? — уточнила я.

— И настоящая, — добавил Алехандро.

“Я определенно знаю, чего хочу. Я приняла решение следовать по пути своего мужчины, приняла его свет и тьму, его созидательное и разрушительное начало”, - ответила я про себя, но вслух, конечно же, не сказала.

В воздухе повисла тишина, разбавляемая звуками музыки и шумом прибоя, и Алехандро задумчиво продолжил:

— Моя мама всегда говорит, что костры Сан-Хуана — это ритуал, чтобы дать больше сил Солнцу. Они его подпитывают светом и огнем.

Я вскинула на него внимательный взгляд и улыбнулась.

“Как я подпитываю огнем своей души свое Солнце…” — вновь подумала я, а вслух произнесла:

— Мне нравится эта трактовка.

— Вот вы где! Ну наконец-то я вас нашла! — внезапно услышали мы с Алехандро голос Паломы и обернулись.

— Нам пора вернуться, — бросила я взгляд на виллу в надежде увидеть среди многочисленной толпы Ричарда.

— О, какая ты нарядная, — бросила оценивающий взгляд Палома, а я, посмотрев на ее брендовые капри и яркую блузу вернула комплимент, обнимая ее в ответ:

— Ты выглядишь шикарно!

— Кстати, Алехандро, там наши гибралтарцы подъехали, — усмехнулась Палома и сообщила мне: — Они как услышали, что Алехандро едет вместе со всеми к нам, носом повели.

— Я знал, что они подтянутся, — уверенно кивнул Медина младший, и мы направились к вилле.

— А ты принесла свою коку? — спросила она меня.

— Нет, дома оставила, — покачала я головой.

— Не получилась?

- Наш повар сказал, что я знатный кулинар, — усмехнулась я, вспоминая его восторженный жест.

— Я как не позвоню, она все осваивает испанскую кухню, — бросила Палома Алехандро.

— Я люблю вкусно поесть, — улыбнулся он. — Приготовишь что-нибудь для меня в поезде в Мадрид? Что-нибудь из ваших блюд?

— Я не говорила еще насчет Мадрида, — уклончиво ответила я, и мне хотелось наступить Паломе на пятку за ее длинный язык. Готовить для Алехандро я вообще не планировала.

А в это время на пляже ребята уже вовсю строили каркас из поленьев и сухих веток, чтобы разжечь огонь и подпитать ночное Солнце. Гости постарше тоже помогали, как могли, и этот симбиоз рваных джинсов и изысканных платьев забавлял и, как ни странно, смотрелся гармонично.

Рауль на сцене подыгрывал Розе на гитаре, Антонио уже знакомился с девушкой — одной из многочисленных гостей, а гибралтарцы, как их назвала Палома, стояли в стороне и о чем-то спорили.

Увидев меня, гитарист со сцены подмигнул, а другие и вовсе весело начали меня приветствовать, подходя и приобнимая.

— Ой, кстати, мы ведь не видели твоего бойфренда! — произнесла Палома.

— Который Стена, — подхватил Антонио, уже успевший заполучить заветный номер телефона девушки, стоявшей рядом.

— Ты вообще с ним, или сама по себе? — с ноткой сарказма спросила Ванесса и, встав рядом с Алехандро, взяла его под руку.

Я бросила взгляд на ребят и, внезапно поймав их любопытство, усмехнулась — вероятно, всех заинтересовал мой ответ относительно бойфренда, и им захотелось посмотреть на мою “стену”.

— Он сейчас занят, — пожала я плечами, давая понять, что мой мужчина не витрина, чтобы его рассматривать.

— Ой, если в этом разговоре участвует мой отец, то это надолго, — хихикнула Палома.

Внезапно где-то вдали громыхнули первые салюты, гости во главе с Лолой оживились и начали выходить к пляжу.

Я повернула голову к террасе и, поймав на себе взгляд, улыбнулась — эти глаза цвета стали я узнаю из тысяч.

Ричард, от которого не отходил дон Агустин, спускался на пляж, а я, уже не замечая ничего вокруг, улыбнулась и пошла ему навстречу.