Глава 72

Пока Алехандро подходил ко мне, я уняла сердцебиение, отодвинув эмоции на потом, — на данный момент я приняла решение действовать по обстоятельствам. Я почему-то была уверена, что Алехандро сам захочет мне рассказать о том, что знает о картинах, и мне лишь нужно было поддерживать беседу и посмотреть, куда выведет этот разговор.

Поправив на лице светскую маску, я улыбнулась и, бросив взгляд на брюки и расстегнутую на пару пуговиц рубашку с запонками, отметила, что хозяин вечера был вне этой бутафорской вечеринки.

— Красиво выглядишь, — подошел он ко мне и встал рядом. — Что означает эта подкова?

— Подарок на удачу, — ответила я, а про себя добавила: “Подарок Дьявола. Знак принадлежности.”

— Ты выглядишь настоящей в этом костюме.

— В смысле?

— Словно оделась не на Хэллоуин, а на торжественный вечер или бал.

Он был прав — я не хотела превращать вступление в Ноябрь дешевым маскарадом.

— Это может показаться странным, но я не очень люблю традиции современного Хэллоуина, — ответила я.

— Почему же странным, — пожал он плечами и как-то устало добавил: — Я тоже не люблю весь этот цирк.

— Тогда зачем устроил вечеринку?

— Из-за тебя, — спокойным голосом произнес он, продолжая рассматривать толпу.

— Зачем?

Вопрос повис в воздухе, и я наблюдала за нашей компанией на корме яхты, где уже вовсю шла дискотека.

— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине, — наконец произнес Алехандро.

Я ждала этих слов. Однозначно, в присутствии Макартура разговора не получится, но я не хотела врать своему телохранителю и оставаться без защиты.

— Макартур, не обнаружив меня в поле зрения, начнет искать.

— Мы можем поговорить в рубке. Скажи ему, что я обучаю тебя навигации. Стекла на капитанском мостике затемненные, но силуэты он видеть будет, если ты опасаешься.

“Не думаю, что мне грозит опасность. А поговорить и правда нужно”, - доверилась я своей интуиции и согласилась. Я улыбнулась Макартуру и, показав ему на рубку, направилась вслед за Алехандро внутрь.

Яхта семьи Медина была гораздо скромнее “Нарушителя” — покомпактнее и без бассейна на основной палубе, но могла похвастаться все той же роскошью внутреннего убранства. Пока мы добирались до пункта назначения, я старалась унять сердцебиение и ловила себя на мысли, что я и боялась разговора, и хотела его, чтобы побыстрее избавиться от неприятного ощущения неопределенности, занозой сидевшего в сознании.

Очутившись в рубке, оформленной под классику, я отметила, что ни здесь, ни в примыкающей зоне отдыха никого не было. Я застыла в центре и осмотрелась по сторонам. Капитанский мостик “Горизонта” был отделан под красное дерево и отличался все той же роскошью и удобством. Массивная отполированная панель управления жила своей жизнью, самостоятельно управляя яхтой, и моя память отбросила меня на несколько лет назад в рубку “Нарушителя”. Если бы не напряжение, то я бы улыбнулась тем приятным воспоминаниям, но сейчас, рассматривая Алехандро, я молча ожидала разговора.

— Присаживайся, если хочешь, — произнес Медина младший, указывая на кожаное кресло у штурвала.

Я была не против. Обустроившись в низком кресле, я посмотрела на Алехандро, который, упираясь в панель управления бедрами, повернулся ко мне лицом.

— Я видел картины, — начал он с главного.

— Я догадалась, — кивнула я и добавила: — Ибби проболталась?

— Нет, — улыбнулся он. — У меня в “облаке” сохраняется резервная копия всего, что сестра вносит в свой смарт.

— То есть когда мы с тобой встречались на пляже, ты их уже видел? — спросила я, а про себя подумала: “Неужели моя интуиция меня подвела?”

— Нет. Пока я вас ждал, мне позвонил отец, и я проверил фото уже в дороге, когда Ибби спала. Позже она показывала мне фото твоего кота, но картин среди них не было. А это значит, что она их удалила, и удалила по твоей просьбе, потому что все твои изображения она хранит на память.

— Всё так, — кивнула я и, внимательно изучая Алехандро, спросила: — Что ты намерен с ними делать?

— Ничего, — уверенно произнес он. — Я их удалил.

— Спасибо, — поблагодарила я, но, как ни странно, слова Алехандро меня не успокоили — непонятная заноза продолжала сидеть в сознании.

Я внимательно смотрела на него и чего-то ждала, чувствуя, что разговор еще не закончен.

— Знаешь, почему я себе набил тату компаса? — услышала я тихий голос и машинально кивнула, предчувствуя что-то нехорошее.

— Достойный символ для будущего политика, который дает направление, цель, движение вперед, — поддержала я разговор.

Он некоторое время молчал и наконец кивнул.

— Еще несколько лет назад ты бы меня не узнала, — начал он. — Впрочем, я тогда не появлялся на Косте. У меня были дела поважнее. Я травился алкоголем, не брезговал кокаином, не вылезал из ночных клубов и… — он замолчал, — потерял счет девушкам. В общем, забил на семью, на учебу и на все сто нес в массы образ бунтаря и полного придурка.

— Что изменилось?

— Мы как-то компанией ехали из бара в ночной клуб, уже прилично поддатые. Четыре машины. Решили погонять. Типа у кого движок круче. И один из друзей сбил парня. Насмерть. Я наблюдал, как он истекает кровью, корчится в конвульсиях и ничего не мог сделать. Я понимал, что если бы пошел на обгон с другой стороны дороги, убийцей стал бы я. Мне тупо повезло. Друга моего посадили. А я наконец вылез из дерьма, которое мне казалось образом жизни, и взялся за ум, — проговорил он и, на секунду задумавшись, мотнул головой, будто желая стряхнуть морок.

— Да, у каждого из нас есть реперные точки, которые разворачивают нашу судьбу на сто восемьдесят градусов, — вздохнула я, вспоминая свою аварию.

— Не об этом речь.

Я промолчала и вскинула на него внимательный взгляд, готовая слушать продолжение.

— Сейчас ты напоминаешь меня же несколько лет назад. Ты несешься по шоссе со скоростью триста километров в час в никуда.

Я отрицательно покачала головой, понимая, куда он клонит.

— Мы уже говорили об этом, — уверенно произнесла я. — Давай закроем эту тему.

— И я всё думаю, — будто не слыша, продолжил он, — что должно произойти, чтобы ты ударила по тормозам.

Я бы уже давно встала и ушла, но мне хотелось избавиться от этого ноющего ощущения в висках, которое почему-то все никак не исчезало.

— А ты, значит, задался целью меня спасти, — иронично отметила я.

— Ты когда-нибудь пробовала нормальные отношения? Отношения, в которых есть будущее. Отношения, где тебя слушают и уважают твое мнение? — будто не слыша моей иронии продолжал он.

— С тобой? — жестким тоном спросила я.

— Да, — уверенно произнес он. — Но я на тебя не давлю. Когда будешь сама к этому готова. Я предлагаю тебе серьезные отношения и плечо друга. Поддержку. Свободу выбора. Карьеру. А не золотую клетку, статус второй любовницы и надзор 24/7.

— Похоже на красивый слоган предвыборной кампании, — усмехнулась я.

— Мне жаль, что ты не веришь мне. Мы можем стать отличной командой.

— Командой, — в моем голосе звучал скепсис.

— Переезжай в Мадрид, — продолжал он серьезным тоном. — Я устрою тебя в одну из лучших галерей Испании и поставлю во главе мадридского благотворительного фонда. В будущем ты сама сможешь открыть галерею. Ты будешь сама зарабатывать деньги и не чувствовать себя зависимой. Ты будешь жить полноценной жизнью.

— Откуда такая уверенность, что ты лучше Барретта? — начала я, надевая жесткую маску. Мне хотелось вывести этого молодого волчонка на чистую воду. — Сейчас, когда твоя жизнь идет по строго заданному твоим компасом курсу, твой отец никогда тебе не позволит серьезных отношений с какой-то американкой с непонятным статусом. Неужели ты во имя отношений со мной готов пойти против воли отца и рискнуть карьерой политика?

— Я не раз шел против воли отца. У меня есть рычаги давления на него, — не менее жестко произнес он. — Я создам тебе статус. Это не твоя забота.

— Ты меня не знаешь. Но уже предлагаешь мне серьезные отношения, — иронично улыбнулась я.

— Я тебя знаю, — уверенно парировал он, не обращая внимания на мою иронию. — Информацию, которой мне не хватало, чтобы до конца понять, кто ты, я увидел на картинах. Мое предложение обдуманное и взвешенное.

Я смотрела на Алехандро и понимала, что одновременно была права и ошибалась в оценке его мотивов. С одной стороны, он верил в то, что говорил, и у него уже была хорошо спланированная программа-максимум относительно меня. Но, с другой стороны, я видела Волка, который решил побороться с Хищником и перейти ему дорогу, желание одного Альфы, молодого, побороть другого Альфу, поматёрее. У него даже были рычаги давления на отца, что говорило о его волчьей хватке и не совсем чистых методах работы.

— Только не говори мне, что я любовь всей твоей жизни, — усмехнулась я.

— Ты уникальна, — ответил он, игнорируя мою иронию. — А об тебя вытирают ноги.

— Нет, Алехандро, — покачала я головой и на этот раз была серьезна. — Я ценю твою откровенность. Но не поеду в Мадрид.

— Подумай. Я тебя не тороплю.

— Нет, — вздохнула я, уже желая завершить разговор, который, к сожалению, так и не принес мне покоя. — Я так не поступлю…

— Если ты боишься, что он тебе или мне что-то сделает, то не стоит, — уверенно произнес он, и я бросила на него внимательный взгляд.

Как-то слишком легкомысленно он об этом сказал.

— Не стоит недооценивать Ричарда Барретта, — покачала я головой.

— Я не боюсь его.

— Откуда такая уверенность? — насторожилась я, но он промолчал.

И мне очень не понравилось ни это молчание, ни этот уверенный блеск в глазах.

— Ричард очень жесткий человек. Беспощадный, когда этого требует ситуация.

— Я так и знал, что ты его больше боишься, чем любишь, — кивнул он, сделав неправильные выводы из моих слов.

— Нет, ты неверно всё понял. Он моя стена, — повторила я свои давние слова.

— Не стоит боятся этой стены, — сказал Алехандро тем же тоном, каким говорил “у меня есть рычаги давления на отца”. Я внимательно посмотрела на Медину-младшего и по моему позвоночнику прошел холод.

— Только не говори мне, что ты пытался найти компромат на Барретта, — осторожно произнесла я.

— Я не пытался, я уже нашел, — уверенно произнес он, и мое сердце бешено заколотилось о ребра.

Я смотрела на Алехандро, и мне хотелось проснуться, потому что все это походило на ночной кошмар. Вот та заноза, которая сидела в моем сознании и не давала мне покоя. Картины лишь послужили толчком к последующим действием.

— Что именно ты нашел?

— Имя Назари тебе о чем-то говорит? — произнес он, а у меня в груди все похолодело.

— Мгм, — не в состоянии произнести ни слова, промычала я.

— Не буду вдаваться в подробности бизнеса. Скажу только, что Назари прессуют шантажом.

Я вспомнила уставшее лицо Назари, его потухший взгляд, и поняла, что Алехандро не блефует. Скорее всего, он воспользовался связями отца, и, добывая информацию, был слишком самоуверен, думая, что сможет защититься от Барретта.

— Как ты об этом узнал?

— Могу сказать, что Барретт тщательно хранит свои секреты, и моим людям пришлось зайти с другой стороны.

Я закрыла глаза, а внутри все сжалось то ли от холода, то ли от страшного предчувствия. Я была уверена, что Ричард отреагирует быстро и очень жестко. И не могла себе представить, что он сделает с человеком, который, пусть и с другой стороны, но подступился к кулисам его бизнеса.