Глава 14

Я не помню, сколько продолжалось данное сумасшествие, и когда именно оно закончилось. Кажется, я несколько раз проваливалась в затяжное забвение в течение всего времени и того, что со мной вытворял Стаффорд во второй части своей безумной вакханалии. Некоторые эпизоды происходящего и вовсе стёрлись из памяти или выглядели неразборчивыми фрагментами кошмарного сна. А некоторые и вовсе казались какими-то неправдоподобными вещами, которые ну никак не могли со мной случиться в реальности.

Когда я наконец-то провалилась в полное беспамятство — тоже не помню. Просто не заметила, в какой из моментов я наконец-то перешла из мира яви в глубокий сон, который, к слову, также не собирался щадить моё сознание не менее будоражащими образами с шокирующими там действиями. Слава богу, хотя бы, что большинство таких снов длятся куда быстрее жёсткой действительности, а иногда и вовсе пролетают перед глазами едва не за считанные секунды. Правда, когда после них просыпаешься, меньше всего ждёшь, что недавно пережитый кошмар всё-таки окажется реальностью, и, вместо привычной тебе спальни на втором этаже родительского дома, ты видишь совершенно незнакомую тебе комнату. Хотя сама постель изначально скрадёт своей мягкостью и приятным на ощущение нежным бельём хоть какие-то намёки на истинное положение вещей с событиями последних дней.

Вот только продлиться данная нега естественного пробуждения совсем недолго. Поскольку я почувствую, что что-то не то едва не сразу. Да и память вернётся ко мне со скоростью оглушительного выстрела в упор, заставив тут же распахнуть глаза и интуитивно подскочить с пригретого мной до этого места. После чего я, само собой, начну испуганно оборачиваться по сторонам, оглядывая немаленькое пространство абсолютно чужой и незнакомой спальни.

Немаленькое — это даже слабо сказано. Правда, раза в три поменьше той гостиной, где меня обрабатывал не так давно Рейнальд Стаффорд, но от этого совсем немаленькой лично для меня. Про мебель, наверное, и говорить не нужно. Я такую раньше даже в магазинных каталогах не встречала, как и таких ворсовых ковров на полу, и серо-голубых шпалер на стенах с атласным отливом и рельефным рисунком из классических орнаментов. Всё остальное было выдержано в светлых оттенках, которые при дневном освещении, казалось, сами светились и делали комнату ещё светлее, даже если за окном не было солнца. Я и сейчас не сумела определить, в какой именно части дня я только что проснулась, и сколько уже было времени на часах. Так как белокипенные складки полупрозрачных и многослойных гардин на окнах пока ещё скрывали от меня, как и сам город, так и находящийся за этими стенами внешний мир. К тому же я так и не успела при беглом осмотре окружающей меня комнаты заметить хоть где-нибудь и какие-нибудь часы.

Я даже не сразу рискнула встать с огромной двуспальной кровати со множеством подушек и пышным (правда, очень лёгким) одеялом, где кроме меня одной больше никого не оказалось. И, судя по второй её половине и не тронутым там подушкам, я и проспала на ней неизвестное мне время совершенно одна. Причём совершенно голая. Хотя, и увидела на длинной прикроватной банкетке кем-то заранее выложенный на мягком сиденье домашний халат нежно голубого цвета. Остальные визуальные поиски моих вещей, мне ничего не дали. Как, впрочем, и моя собственная память, сколько бы я не пыталась её напрягать, надеясь тщетно вспомнить, когда и как я сюда попала.

Всё, что мне оставалось — это попробовать встать с кровати и самой провести нужное мне расследование. Правда, я и этого не успела сделать, рискнув, наконец-то пошевелить всеми частями тела, после чего сразу же поморщилась и даже зашипела сквозь зубы от боли. От былой сонливой неги вообще не осталось ни единого намёка, как и ложного чувства прилива сил после долгого сна. Меня подрубило моментально, словно во всём теле и в каждой мышце по отдельности взорвалась внутренняя бомбочка с подрезающей почти убийственной слабостью и болезненной ломотой. Даже в голову ударило, из-за чего мне пришлось скривиться, застонать и даже ненадолго зажмуриться. Ещё и ужасная сухость во рту добавила к данным ощущениям весьма существенную ложку дёгтя. По ходу, я эту ложку недавно проглотила и теперь переживала все связанные с этим последствия. Разве что кроме одного.

Ломающая боль в мышцах и дискомфортная резь в интимных местах (и особенно во влагалище) были следствием совершенного иного вмешательства. Чьего конкретного — тут мне даже и памяти не пришлось напрягать. Кажется, у меня болели, ко всему прочему, и челюсть, и горло, но, видимо от того, что я слишком долго и часто вчера ночью стонала, кричала и почти совсем не закрывала и не расслабляла рта. Да и сам Стаффорд частенько держал меня своей внушительной лапищей за шею, как и накручивал на кулак мои волосы. Не удивительно, что скальп у меня тоже теперь ныл и побаливал, словно меня и вправду тягали за корни достаточно долго и далеко не слабо.

После всего того, что со мной вытворяли — было бы странно вообще не испытать никаких последствий. Хотя, самое странное это то, что я до сих пор находилась во владениях выкупившего мою девственность миллиардера. Особенно, если вспомнить, как он со мной поступил в Юкайе, буквально выставив за дверь своего дома сразу после того, как меня унизил, заставив перед этим ему отсосать.

Что же тогда изменилось на этот раз? Почему я до сих пор здесь, и что он собирается делать со мной в будущем? Очень сомнительно, что ему вдруг захотелось завести себе очередную любовницу, тем более, что с женщинами у него никаких проблем никогда не было. И подобный мужчина скорее предпочтёт щёлкнуть пальцами, чтобы подозвать к себе какую-нибудь Ирину Шейк, а не безродную, как я, нищебродку, которая вот-вот лишиться всего того, что так и не успело перейти ей по наследству от обоих родителей.

Ему не было и до сих пор нет никакого резона со мной возиться. Я для него, скорее, ненужная головная боль, а ждать от такого человека каких-то чувств и сострадания — это опять обманывать себя мнимыми надеждами и иллюзиями. И он сам мне говорил далеко не один раз, что он не охотник за девственницами. К тому же, по его поведению, он едва ли относился ко мне с самого начала как к таковой. Для него истинная и чистая невинность — это немного из другого репертуара и оперы.

Или я находилась здесь только потому, что за меня выложили кругленькую сумму. Но тогда… зачем он вообще это сделал? Зачем меня выкупил на самом деле? Только трахать? Серьёзно? А те дорогущие духи, которые он мне подарил сразу же после аукциона…

Чёрт! У меня и без того раскалывалась голова, чтобы ещё грузиться вопросами, ответы на которые я едва ли найду самостоятельно. Об этом надо расспрашивать самого Стаффорда. Но не думаю, что он сейчас готов со мной разговаривать или специально ждёт для этого моего пробуждения. Я даже не была уверена, что он вообще находился в эти минуты в этих апартаментах, как и в самом городе. Но, исходя из того, что он мне говорил вчера вечером, у него действительно имелись на меня какие-то планы. Причём, если я не ошибаюсь, достаточно долгосрочные.

Только валяться неизвестно сколько времени в постели и ждать неизвестно чего, я тоже не собиралась. И сам Стаффорд как-то не спешил появляться на пороге данной спальни. Значит…

Я было собралась с духом и потянулась к краю кровати, чуть привстав над матрацем, как одна из нескольких дверей комнаты вдруг с характерным щелчком приоткрылась и в образовавшемся проёме нарисовалась женская фигурка в тёмно-сером строгом платье с единственным «украшением» в виде баски на талии, которая, судя по всему, заменяла передник. Причём до этого я даже предварительного стука не услышала.

— Добрый день, мисс Райли. Я Эстер — одна из штатных горничных данного пентхауса. Мистер Стаффорд распорядился проследить за вашим состоянием и должным пребыванием в его апартаментах.

— А он сам… — я ляпнула свой вопрос даже не задумываясь над словами приближающейся ко мне женщины — сорокапятилетней худощавой мексиканки с прекрасным английским произношением и со строгой причёской угольно-чёрных волос, стянутых на затылке в одну классическую буклю. — Где-то здесь или?..

— Мистер Стаффорд несколько часов назад покинул кондоминиум, перед этим проинформировав меня о моих ближайших обязанностях касательно его новой гостьи, то есть вас.

— И… о чём именно он вас про… проинформировал.

Я попыталась сглотнуть сухую слюну и хоть как-то смочить горло, но вышло не очень. Да и Эстер явно было не до моих проблем. Горничная за это время, как ни в чём ни бывало, продефилировала в сторону высоких окон, после чего подхватила с комодной полки какой-то пульт и направила его сигнал на гардины. Короткий писк тут же сменился тихим шуршанием электрического карниза, и свисавшие с него богатые шторы тут же потянулись к углу комнаты, открывая моему взолнованному взору ещё одно панорамное окно с выходом раздвижных дверей на внешнюю террасу.

— Чтобы я проследила за вашим пробуждением и дальнейшими действиями в его квартире, как и поставила вас в известность о вашем сегодняшнем графике на этот день в этом месте.

У меня даже ненадолго отвисла челюсть, хотя я уже была готова подскочить на ноги с кровати и одеться в то, во что мне соизволят для этого дать надеть, чтобы покинуть данное место на веки вечные без лишних задержек и расспросов.

— Мой график на сегодняшний день?.. Это какой же?

— Принять после сна ванную или душ, позавтракать, пройти консультацию у доктора Милтона, после чего…

— Консультацию у доктора? — я перебила служанку, так и не рискнув выползти из-под одеяла, даже если она знала, что я находилась под ним совершенно голая. — К-какого ещё доктора? Зачем?

— Не переживайте. — Эстер уже успела к этому времени вернуться к изножью кровати и, как ни в чём ни бывало, подхватить с банкетки разложенный и явно не дешёвый халат. — Вам никуда ехать не придётся. Она сама сюда подъедет где-то через пару часов. Вы как раз успеете привести себя в порядок и позавтракать.

— Но… зачем? Я уже была у врача только-только вчера!

— Таковы распоряжения мистера Стаффорда. Он не посвящает нас в детали принятых им решений. И я здесь всего лишь горничная, мисс Райли. Я выполняю только те предписания и обязанности, которые прописаны в моём трудовом соглашении. И в их список не входит нарушение границ личного пространства господина Стаффорда. Если в ближайшее время у вас появится возможность спросить у него об этом лично, думаю, будет резонно ею воспользоваться.

— И когда же она у меня появится? Вернее… когда он соизволит здесь появиться и… встретиться со мной снова?

— К сожалению, но данной информацией на данный час я не обладаю.

А кто тогда обладает? — мне уже хотелось прокричать свой вопрос, но я вовремя спохватилась. Тем более что Эстер и без того успела показать своим собственным примером, на каких конкретных позициях она здесь находится, и как от них я сама далеко не ушла.

— Ну… хорошо! А мои вещи? И вообще… Что мне делать здесь дальше, кроме как есть, консультироваться у доктора и дальше по списку вашего Стаффорда? У меня вообще-то была до этого своя личная жизнь. Не говоря уже моей матери, которой необходима пересадка почки в самое ближайшее время. Я не могу просто тут торчать и ждать… дальнейших распоряжений от мистера Стаффорда. Как-никак, но мы вроде бы живём в свободной стране, где рабство отменили более ста пятидесяти лет назад.

— На счёт ваших вещей, мисс Райли, которые находились у вас со вчерашнего дня, их передали через водителя мистера Стаффорда, и с ними всё в порядке. Единственное, мистер Стаффорд попросил вас какое-то время не пользоваться вашим телефоном, и о своих изменениях в последних решениях он оповестит вас лично или как-то ещё. Проявите немного терпения, и, думаю, уже сегодня вы получите нужные вам ответы на все ваши вопросы.