Глава 36

Наверное, ад как раз таким и бывает. Нежданным. Похожим на удар ножа в сердце со спины или срывом в бездну. Бешеным падением сквозь адскую боль и разрывающую душу безысходностью. Когда не видишь и не замечаешь вокруг себя вообще ни черта, не слышишь и не чувствуешь ничего другого кроме этого кошмара. Чистейшего безумия, творящего с твоим сознанием и телом какие-то жуткие вещи, отупляющего и превращающего тебя неизвестно во что. В сгусток оголённых нервов, опущенных кем-то в кипящее масло…

Даже через какое-то время я так и не пойму, почему не свихнулся тогда. Почему выжил. Или почему меня никто так и не добил. Видимо, кому-то нравилось наблюдать за тем, что со мной происходило, и во что я превращался изо дня в день?

Если бы ещё всё помнить. Кажется, я находился в этом угаре так долго, что в какой-то момент и вправду решил, будто всё это время либо спал, либо бредил, принимая собственные галлюцинации за реальность. Разве реальность такой бывает? Ещё и со мной?

Но угар время от времени всё же спадал, и в какие-то дни мне приходилось осознавать, что это не сон. Что всё по-настоящему. Да, я начал пить, буквально заливаться, потом что-то творить на пьяную голову. Возможно даже пытался несколько раз встретиться с Норой и вытрясти из неё объяснения с правдой… Только всё, что происходило дальше усугубляло наш разрыв до фатальной точки невозврата. Именно в трезвом состоянии я понимал, что не сумею ей простить. Что обратного не вернуть, не отмотать и не найти тот грёбаный день, который повёл наши жизни по этому необратимому пути.

А потом… Потом она сама поставила во всём этом такую жирную точку, что даже я в собственном будущем так и не сумею её переплюнуть.

Может где-то в очень глубоком подсознании я всё ещё наивно надеялся, что это не конец. Что я слишком круто с ней обошёлся, не дав ей ни единого шанса объясниться или хотя бы солгать так, чтобы я ей поверил. Ведь мне действительно было не просто хреново. Я буквально подыхал без неё и даже думал, что точно сдохну, потому что не мог ни нормально дышать, ни воспринимать себя в этой долбанной жизни за прежнего или за кого-то ещё.

Я, наверное, и поехал с братьями и дружками Карлайла на их вечеринку в снятый им на время особняк Торресов (который, к слову, до сих пор никак не могли продать их бывшие владельцы) только потому, что вообще не соображал, зачем это делаю. Тем более, вечеринка затеивалась как раз перед нашим отъездом из Юкайа. А устраивать подобный сабантуй в Стаффордхолле нам, естественно, никто бы не позволил. Меня туда и отвезли уже подвыпившего, обещая мне массу приятных развлечений с возможностью забыться по самое небалуй. И, судя по всему, я не особо-то и возражал. Или вообще не соображал, позволяя себя куда-то вести и чем-то опаивать.

Запомнил тоже немногое. Тёмные комнаты с высокими потолками и окнами в классическом стиле южного особняка, вибрирующие в звучном «вакууме» из оглушающих басов и какой-то громкой музыки. Народу было не так уж и много. Почти все, кто приехал с нами в Юкайа на летние каникулы и та часть местной золотой молодёжи, с которой Карлайлу удалось здесь снюхаться. Ну и, конечно же, девчонки — опять же местные. Их к слову было в два, а то и в три раза меньше, чем парней. И то, подъехали они не сразу, да и не всех я их видел, предпочитая упиваться в отдельной комнате подальше от остальных. Просто в какой-то момент услышал их восторженные визги, а потом и чьи-то стоны из соседних помещений.

А потом за мной пришёл то ли Питер, то ли Грег, то ли оба сразу и предложили оттянуться с парочкой девчонок в одной из гостевых спален. Кажется, я отказался. Но они всё равно меня куда-то потащили. И это была явно не спальня. Скорее тёмная библиотека с тёмно-красной мебелью и деревянными панелями на стенах. Я это запомнил, потому что на их фоне очень хорошо выделялись обнажённые тела Уильяма и какой-то отсасывающей у него белокурой шлюшки. Правда, блондинка почти сразу испуганно обернулась и потянулась за платьем, чтобы прикрыться от нашего «случайного» вторжения.

— О, Стаффорд! Как вовремя! Пришёл к нам присоединиться?..

***

Он заставил себя открыть глаза и снова посмотреть в панорамное окно осмысленным взглядом. Шум в висках был уже не таким сильным, каким обычно бывал при воспоминаниях о его бурной молодости и самых тяжёлых для него моментов. Даже руки не дрожали и дышалось относительно спокойно. Хотя на кой ему вообще приспичило это делать именно сейчас? Решил таким образом себя разогреть перед предстоящей беседой? Или вспомнить, каково это — быть уязвимой жертвой обстоятельств и не видеть ни единого проблеска выхода из кошмарной ситуации? Заодно сравнить своё положение с положением Дейзи и тем самым окончательно усыпить свою и без того бездыханную совесть?

Да и с чего его вообще должны волновать подобные вопросы? Он принял данное решение уже давно, разве что тянул с разговором на эту тему с самой девушкой. Что ж. Настало время расставить все точки на «i» и вернуть себе то, чего его лишили более двадцати лет назад?

В дверь негромко постучали, но Рейнальд даже не стал оборачиваться.

— Открыто! — только громко произнёс своё разрешение войти, фокусируя взгляд на отражении в стекле и наблюдая, как в кабинет почти бесшумно проходит Маргарет. Слава богу, в этот раз хотя бы не в халате, но и не в вечернем платье.

— Вы хотели со мной о чём-то поговорить, мистер Стаффорд? — она остановилась в паре ярдах от его рабочего стола, практически у него за спиной, замерев в вытянутой позе, как какая-нибудь гимназистка на приёме у директора.

— Да, Дейзи. Думаю, для этого настало самое подходящее время. И теперь ты можешь получить ответы на все мучавшие тебя вопросы.

Он не сразу обернулся, перед этим отставив на стол стакан с недопитым коньяком, и только тогда поднялся с края столешницы, выпрямляясь, приподнимая повыше голову и привычным движением руки поправляя на себе домашний пиджак.

— Исключительно на все? Или вы опять будете делать из них удобный для себя отбор.

Стаффорд наконец-то развернулся к девушке лицом, подметив уже при прямом зрительном осмотре, насколько она напугана и как именно подготовилась к их встрече. Оливковая блузка с закатанным рукавом и свободные бежевые брюки, больше похожие на шаровары. Эдакий сдержанный молодёжный стиль, подчёркнутый идеальным каскадом распущенных по спине и плечам прямых каштановых волос. А брюки, видимо, были надеты для того, чтобы у него случайно не возникло желание задрать ей юбку и взять её тут же на ближайшей тахте или кресле.

— Посмотрю для начала на твоё поведение. И стоять, к слову, не обязательно. Можешь присесть.

Он кивнул в сторону одной из зон отдыха кабинета у камина, где стояло несколько кожаных кресел и низкий диван с каретной стяжкой поверх тёмно-шоколадной обивки. После чего Дейзи ещё больше стушевалась, но всё-таки проследила за направлением его кивка, а потом прошлась до ближайшего к ней кресла и даже с неким облегчением опустилась на удобное сиденье. Видимо, временно успокаиваясь от мысли, что её не собираются трахать прямо сейчас, а то и вовсе не будут сегодня трогать.

— Как твоё самочувствие? Утром не тошнит? Голова не кружится, гормоны не бьют в голову? — хотел бы он всё это произнести серьёзным тоном, но получилось как-то не очень.

Зато как моментально вспыхнула Маргарет, резко подняв на него почти негодующий взгляд и заметно краснея из-за слишком прямых намёков определённой тематики.

— Не вижу в этом ничего смешного. Если только вы сами этого не ждёте.

Он тоже решил присесть в противоположное кресло, но, в отличие от девушки, приняв более расслабленную позу и закинув ногу на ногу. Тем самым и в который уже раз демонстрируя, кто здесь истинный хозяин положения (да и окружающих их апартаментов тоже).

— Я вообще-то и не шучу, Дейзи. И разве ты сама не хотела узнать, почему я не предохранялся в наши с тобой последние встречи и почему вообще решил содержать тебя на столь близком от себя расстоянии?

— К-конечно, хотела. — её недолгая обида сменилась забавной настороженностью и не очень хорошим предчувствием во взгляде. — И до сих пор хочу. Только не говорите, что вы действительно ждёте, чтобы я от вас забеременела.

Рейнальд не стал сдерживать ответной ленивой улыбки, продолжая наблюдать за реакцией девушки из-под отяжелевших век и успокаиваясь после своих недавних воспоминаний уже окончательно.

— А почему данная мысль кажется для тебя нелепой?

— Потому что… после случая с Шайлой вы вообще не делали никаких попыток, чтобы создать с кем-то семью и завести с законной супругой законных наследников.

— Законных наследников? — он даже негромко посмеялся над данной трактовкой и ненадолго отвёл глаза, невольно вспоминая реакцию собственного отца на свои жизненные по этому поводу взгляды. — У меня, вообще-то, была найденная для этого случая родителями подходящая кандидатура. Более идеальной даже представить себе сложно. Вот только я сказал своё категорическое нет и поклялся отцу, что в жизни ни на ком не женюсь, как и не стану клепать для него достойных наследников. С Шайлой, конечно, вышла непредвиденная промашка, но её мать неплохо для этого подготовилась. Подошла к данному вопросу, так сказать, основательно. Поэтому мне и пришлось применить к ней не менее основательные ответные меры.

— Тогда я отказываюсь вас понимать…

Теперь он уже не улыбался. Улыбка сошла сама по себе, а затихшая недавно боль вновь поднялась со дна души ядовитыми испарениями, обжигая оголённые нервы с прежней силой и растекаясь по жилам под кожей нездоровыми приливами.

— А тебя никто об этом и не просит. Твоё дело выполнять мои к тебе требования и тем самым расплачиваться за все свои накопленные долги. И не только свои.

— И как же я должна за них расплатиться, чтобы вы приняли мою «оплату», как за равную сумме всех потраченных на нас денег?

— Думаю, ты уже и сама догадываешься как. Сколько стоит чья-то спасённая жизнь на самом деле, как считаешь?

Дейзи, скорее, неосознанно пожала плечами, ещё больше краснея и готовясь услышать нечто для себя откровенное.

— Наверное, за жизнь надо платить другой жизнью? Только это может быть равноценной платой?

— Вы же… вы же не собираетесь кого-то убивать?

— Нет, конечно! — он снова посмеялся над нелепыми предположениями девушки, но уже с каким-то более жёстким оскалом. — Возможно, я и кажусь в какие-то моменты монстром, но не до такой же степени. И это твоя мать когда-то отличилась подобным подвигом, и ей практически сошло всё с рук.

— Что? Вы, наверное, шутите, да? — губы Дейзи растянулись ни сколько в не верящей улыбке, сколько в кривой гримасе.

Стаффорд показательно громко вздохнул-выдохнул, тем самым затягивая с паузой, но улыбаться уже не стал.

— Хотелось бы мне, чтобы это действительно оказалось в своё время шуткой.