Глава 42

Его ответная кривая усмешка если и не подтвердила моё обвинение, то сказала достаточно о многом.

— Сядь, — он кивнул в сторону ближайшего к нему кресла, явно не собираясь передо мной в чём-то оправдываться или отчитываться. По идее, этим должна заниматься перед ним я, а не он.

— Что на этот раз? Или я успела сделать что-то такое, о чём сама не догадываюсь?

Всё же я прошлась к указанному месту величественной походкой с гордо поднятой головой и несколько картинно, вернее, сдерживаясь от распирающего негодования. После чего уселась в кресло напротив своего слишком расслабленного, в отличие от меня, мучителя. И снова от его безупречного вида меня пробрало до самых поджилок, будто в его жизни никогда ничего ужасного не происходило, или же он обязан был выглядеть таким идеальным всегда, несмотря ни на что. С идеальной укладкой пепельно-русых волос, в абсолютно новом домашнем костюме светло-бежевого цвета, как будто всего через несколько минут или даже секунд он отправится на какую-нибудь важную деловую встречу.

— Я уже не могу о чём-то с тобой поговорить? И что это за беспричинная агрессия?

Я несдержанно хмыкнула, демонстрируя свою далеко не наигранную нервозность, но строить сейчас из себя пай-девочку определённо не собиралась.

— Я только что вернулась после встречи с матерью. И, предвидя ваш встречный по этому поводу вопрос, отвечу сразу. Нет, с ней всё прекрасно. Она восстанавливается с поразительной скоростью и, думаю, очень даже скоро будет и бегать, и танцевать, так сказать, вести активный образ жизни, как и до этого. Кто его знает. Может она расцветёт до такой степени, что даже вы не сможете перед ней устоять, как когда-то.

Очередная ироничная усмешка изогнула губы мужчины, выдавая его абсолютно апатичное отношение к моим словам с лёгким неверием или даже восхищением.

— Только не говори, будто ты сейчас продемонстрировала мне свою ревность?

— С чего вдруг мне это делать? Наоборот, я должна вроде как радоваться. Наконец-то вы вернётесь к той, из-за кого устроили мне весь этот безумный цирк, и мне не придётся от вас беременеть, а потом жить под вашим бдительным присмотром ещё целых девять месяцев.

Наконец-то его ухмылка сошла с совершенного аристократического лица, хотя иронии и надменности во взгляде не поубавилось.

— Так значит, с тобой далеко не всё в порядке, судя по твоему едва ли адекватному поведению.

— А с чего мне быть в порядке? Когда это заложники чувствовали себя хорошо, находясь под принудительным наблюдением своих похитителей? Или думаете, если позволяете мне куда-то выходить и что-то делать за пределами своей золотой клетки, я должна ощущать себя как-то иначе? А может я ещё должна вам быть за это благодарна?

— Я разве запрещаю тебе жить своей обычной жизнью? Да, увы, не могу с этим не согласиться. В ближайшее время тебе придётся несколько пересмотреть свой будничный график и внести в него коррективы, связанные с будущей беременностью. Но, насколько я помню, не всем это мешает заниматься любимыми вещами и даже учиться.

— В этом-то и проблема. Вы ни черта не видите и не понимаете, что со мной происходит, потому что это вы продолжаете жить привычной для вас жизнью! А для меня в этом нет ничего привычного и естественного, как ни крути! Для меня это не жизнь, а пытка с постоянным стрессом. И, к вашему сведенью, стрессы очень сильно влияют на возможность зачатия, как и на опасность выкидыша. Но вы же не станете держать меня по этому случаю на успокаивающих, ведь так? Поэтому, увы, у вас очень большие проблемы в данном случае. И решать вам их надо уже как-то сейчас. Иначе потеря ещё одного месяца будет гарантирована на все сто.

Как бы равнодушно Стаффорд ко мне не относился до этого, не услышать он меня сейчас никак не мог. А уж если он действительно так сильно хотел будущего от меня ребёнка, то должен был отреагировать на мои более чем разумные замечания, как никто другой.

— Может поэтому я интересовался твоим состоянием, хотел узнать, насколько твои встречи с матерью влияют на твоё психическое самочувствие.

— И что, узнали? Что дальше? Что вам это даст? Или что вы собираетесь с этим делать?

Он сдержанно выдохнул, немного затянув с ответом, или давая мне немного времени, чтобы я остыла.

— Если ты будешь и дальше вести себя с подобным агрессивным настроем, не думаю, что тебе это что-то даст, девочка. Я не изменю своего решения, а вот тебе как-то придётся со всем этим смириться и найти в себе силы не только огрызаться, но и как-то идти на контакт. Решение вроде как на поверхности. Либо ты принимаешь мои условия и продолжаешь жить дальше с этой мыслью, либо…

— Либо вы тоже поменяете ко мне своё отношение и перестанете вести себя, как надменный господин и хозяин. А так же дадите мне возможность быть не просто придатком в вашей постели в определённые дни месяца, но и хоть какой-то частью вашей жизни. Я не хочу себя ощущать сексуальной рабыней и сходить с ума изо дня в день от мыслей, что я должна расплачиваться перед вами за чужие долги. Вы не представляете, что это такое, ощущать себя вещью или куском мяса для определённого использования. Боюсь, такими темпами я очень скоро дотяну до какого-нибудь очередного психического срыва, а не до желанной вами беременности. И тогда вам придётся ко всему прочему тратиться ещё и на психотерапевта. Что-то я сильно сомневаюсь, чтобы вас устроил подобный расклад.

— И что же ты предлагаешь в таком случае? Чтобы я сделал вид, будто между нами какие-то иные отношения?.. Ты вроде как ни в чём не нуждаешься, если даже не более того…

— Для начала перестаньте быть засранцем, и хватит относиться ко мне, как к одной из своих многочисленных любовниц. Хотя, скорее, вы относитесь ко мне даже похуже, чем с нимм. С ними, небось, вы ходите по ресторанам, посещаете важнейшие в городе мероприятия, значимые встречи и светские вечеринки…

В этот раз Стаффорд не просто улыбнулся, а буквально осклабился, показав идеальные ряды ровных и белоснежных зубов, расслабляясь ещё больше и любуясь мной, как какой-нибудь забавной экзотической зверушкой.

— Так вот ты, значит, куда решила замахнуться?

— А вы предпочитаете, чтобы я и дальше с вами так себя вела? Либо огрызалась, либо ревела, пока вы будете меня трахать, в попытке заделать мне ребёнка? Я же не требую от вас притворяться и делать что-то для нас неестественное. Я просто хочу, чтобы вы начали относиться ко мне, как к живому человеку с определёнными потребностями и запросами. Господи, да мне всего-то девятнадцать лет! Я для вас ещё подросток, у которого в голове радужные фантазии и зефирные мечты о вечной любви. И у которого, по сути, ещё всё впереди. Да, вам пришлось когда-то в моём возрасте пройти через несколько кругов ада, но, неужели вы хотите нечто подобного для собственной дочери и для меня? Я ведь, между прочим, к вам попала тоже не от сладкой жизни, и тоже через многое прошла. Мне требуется хоть какая-то компенсация! Хоть какое-то мнимое представление о том, что всё это не закончится ещё более худшим кошмаром.

Теперь Рейнальд, слава богу, больше не улыбался и не зубоскалился. Не знаю, насколько мне удалось до него достучаться, но сейчас, если так подумать, от его дальнейшего решения зависело моё будущее, если не вся жизнь.

— Ты же не можешь не понимать, что моя личная жизнь кардинально отличается от твоей. Мы с тобой из разных миров, почти как Элиза Дулиттл и Хиггинс. Только в моём случае, у меня нет никакого желания или целей перевоспитывать тебя в светскую леди. И то, что ты так отчаянно пытаешься пролезть на мою территорию и в мою зону комфорта, не добавляет в твою копилку положительных баллов. И едва ли это как-то изменит твоё здесь положение.

— Я говорю не о положении, а о собственном комфорте. И если вы замените мною одну из своих любовниц, думаю, это мало что-то изменит в вашем привычном повседневном укладе.

— И как же ты себе всё это представляешь? Будешь ходить со мной в дорогие рестораны, где только за один обед происходит с десяток смен блюд, которые ты даже не будешь знать, какими приборами надо есть? Я ведь с тобой на студенческую дискотеку явно не пойду, а тебя едва ли потянет на оперу или классический спектакль.

— На оперу? — даже не знаю, почему я вдруг так живо встрепенулась, едва услышала данное слово. — А с чего вы решили, что я не захочу посмотреть что-то из этого? Или… боитесь, что нас там увидят вдвоём? Я не достаточно вписываюсь в ваш безупречный имидж?

— Мне кажется, ты не достаточно понимаешь, чего хочешь. Или ты действительно думаешь, что если начнёшь создавать со мной иллюзию неких близких отношений — то всё резко изменится? А может даже я изменю к тебе своё отношение?

— Едва ли вы будете смотреть на меня по-другому, но если будете вести себя со мной хоть немного уважительно, это действительно способно многое изменить.

Стаффорд ответил опять не сразу, плотно сомкнув губы и уже без улыбки во взгляде пристально вперившись в меня. И снова под его пронизывающим насквозь взором мне стало не по себе и скрутило желудок ноющим спазмом. Ведь, если так подумать, от его решения и в самом деле очень многое зависело. Но, то, что он не послал меня сразу же, вселяло хоть какую-то мнимую надежду.

— Хорошо, Дейзи. Я тебя услышал. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я возьму немного времени для того, чтобы всё тщательно обдумать и взвесить? — последнее было сказано с явной иронией, поскольку кому-кому, а ему не требовалось спрашивать у кого-то разрешения на принятие собственных решений.

— К-конечно, нет, — я часто заморгала, словно мне что-то попало в глаз. Хотя, на деле, я попыталась скрыть буквально рванувшие во мне бурным фейерверком эмоции от чувства триумфа ещё одной, хоть и маленькой, но такой значительной для меня победы. — И… простите меня за очередной срыв. Вы же не можете не понимать, что они будут для меня неизбежными, если подобный между нами вид отношений продлиться и дальше.

— Разумеется, Дейзи. Как и то, что ты будешь всячески мне это демонстрировать, возможно даже намеренно. Я бы, конечно, мог найти способ, чтобы пресечь все подобные от тебя поползновения, но тут действительно сложно будет не промахнуться и не перейти недопустимую грань. В любом случае, посмотрим. Для начала, мне нужно хотя бы переварить эту мысль и понять, что я к ней испытываю. А тебе… тебе придётся самой доказывать мне, что ты и в самом деле хочешь наладить со мной позитивные отношения и не доводить их до абсурда недопустимыми истериками. К тому же… не забывай. Как только ты забеременеешь, всё изменится. И этих невинных игр на публику больше не будет…