Глава 45

Правда, когда я вскоре увидела белоснежное здания Ритц-Карлтон, а потом прошлась по его холлу и проехалась на лифте до нужного этажа (само собой, в сопровождении Рейнальда), все недавние мысли о истинных намерениях Стаффорда куда-то враз испарились. А потом и вовсе канули в небытие, когда мы вошли во вместительный зал ресторана с высоким потолком квадратными колоннами и многоярусными (тоже квадратными) люстрами. Практически весь периметр помещения занимали столики разных размеров и форм, классические мягкие кресла и диваны, а вдоль стены от входных дверей растянулась длинная барная стойка до самого высокого окна с синим стеклом.

У входа нас встретил местный хостес в соответствующей форме (точнее, в безупречном чёрном костюме), который провёл нас до заказанного заранее места и вежливо сообщил о том, что к нам скоро подойдёт наш официант, пожелав приятной ночи и прекрасного настроения. Хотя я какое-то время продолжала ощущать себя не в своей тарелке, оглядываясь по сторонам и кидая косые взгляды на соседние столики и сидящих там посетителей. Будто ожидая, что все тут без исключения сейчас уставятся на меня и начнут обсуждать между собой, кто я такая и что тут вообще делаю.

— Расслабься, Дейзи. И разве ты не этого хотела? Как-то соприкоснуться с моим миром и даже стать к нему сопричастной хоть на какое-то время. — и, конечно же, внимания Стаффорда не могло не задеть моё поведение и ощутимо сбитое после оперы состояние в очередном чуждом для меня месте.

— Я просто… просто не рассчитывала, что вы воспримите мои требования буквально и так скоро меня куда-то поведёте.

— Чтобы где-то вкусно поесть и выпить, к этому не нужно заранее готовиться и уж тем более морально настраиваться. Это не светское мероприятие, никто здесь не будет тебя допрашивать или просить у тебя интервью. Так что, повторюсь, расслабься и настройся на недавние эмоции. В том состоянии ты мне нравилась куда больше.

А вот теперь я себя почувствовала ещё большей дурочкой, смущённо заулыбавшись и наконец-то осознав, что окружающая нас обстановка и люди являлись для меня в своём роде защитным тылом. Что ни в опере, ни здесь, Стаффорд не станет позволять себе лишнего и превращаться в жуткого монстра. Сейчас он делал вид, будто подыгрывал мне в моих последних желаниях, заодно наблюдая со стороны за тем, чем же вся эта затея в конечном счёте завершится. Хотя мне, на деле, было всё равно. Если я сумела его вытянуть сюда и заставить его играть по своим правилам (вернее, по какой-то их части), остальное было уже как бы и неважно. До поры, до времени, само собой.

— Вы бы всё равно никогда не взяли меня на светское мероприятие или на встречу с вашими знакомыми, не говоря про семейные праздники у ваших родственников. Так что, да, вы правы. Это всего лишь красивый антураж и не более. И я должна быть вам благодарна даже за это. Ведь вы могли проигнорировать мои просьбы, продолжая и дальше гнуть свою линию в свойственной вам манере, до последнего. Хотя… что вам могло помешать сделать это не со мной? Моя мать заслуживает сидеть напротив вас больше моего. Или она ещё недостаточно расплатилась перед вами за все свои прошлые грехи?

Стаффорд всё это время сидел напротив меня в небрежной позе (откинувшись на спинку мягкого кресла и закинув ногу на ногу), практически никак не отреагировав на мои провокационные слова. Разве что слегка прищурился, всматриваясь в моё порозовевшее от волнения лицо, но едва ли находя там нужные для себя ответы. Казалось, он и так прекрасно все их знал и не нуждался в глубоких пояснениях моему «непредсказуемому» поведению.

— Ты действительно думаешь, будто я выжидаю нужное время, чтобы однажды её вернуть? После двадцати трёх лет нашего с ней необщения? И то, что всё это я сейчас делаю только для того, чтобы её помучить, а потом в подходящий момент простить? Ты и в самом деле так плохо обо мне думаешь?

А уж в этот раз от несдержанной улыбки и смешка не сумела удержаться я.

— Я думаю о вас ещё хуже. И вы сами не можете этого не понимать, намеренно создав о себе подобное мнение с впечатлением. Для вас — это всего лишь очередная игра от скуки, а вот для меня…

— А для тебя — возможность зацепиться, а после врасти в благодатную почву корнями. Не стоит, милая, объяснять свои скрытые намерения и порывы. Я предостаточно насмотрелся в своё время на такое количество женщин, с такими амбициями и стремлениями, до которых даже тебе ещё расти и расти. И, да, ты права. Мне нравится наблюдать, как вы старательно добиваетесь своих целей, через какие ухищрения их достигаете и на что только не идёте, чтобы заполучить желаемое.

— Но это не значит, что все эти женщины ничего к вам не испытывали или не испытывают и думают только о себе.

— Поверь мне на слово. — он вдруг поддался вперёд, облокачиваясь о край столика обеими руками, сплетая пальцы в изящный замок перед своим лицом и глядя прямо мне в глаза уже столь знакомым взглядом всевидящего и всезнающего Дьявола во плоти. — Через какое-то время все они без исключения начинают понимать, что испытывать что-то ко мне — не имеет никакого смысла. Вот тогда они переключаются на свои личностные цели полностью и без какого-либо самообмана на мой счёт. Кто-то делает это рано, кто-то чуть позже, но так или иначе это происходит. И уж тем более в этом плане я никогда не думал о твоей матери, как о каком-то единственном исключении из правил. Поэтому, давай договоримся с тобой сразу. Ты перестанешь тешить себя иллюзиями и надеждами, а так же искать в лице своей матери потенциальную соперницу. У тебя нет соперниц, девочка. Не было и никогда не будет. Как у и тех, с кем я встречался, встречаюсь и буду встречаться. Считай вы все живёте в параллельных измерениях и никогда в этой жизни не пересечётесь и не узнаете друг о друге. По крайней мере, после случая с Моной этого уж точно не повторится. Ну, а теперь… надеюсь, ты не будешь возражать, если я закажу аперитив и закуски перед подачей горячего на собственное усмотрение?

Его мягкая, почти отеческая улыбка не вызывала во мне должного энтузиазма. Хотя я не стала бы нисколько возражать, если бы он вдруг вызвался кормить меня с ложечки или поить с бутылочки. Просто молча кивнула, наблюдая, как он переключился на подошедшего к нам официанта и принял у того кожаную планшетку с картой вин. После чего слушала их профессиональный разговор вполуха, едва ли понимая, что именно они обсуждали между собой.

Видимо, я и вправду посчитала себя слишком самонадеянной, непонятно с чего вдруг решив, что сумею обвести вокруг пальца подобного человека. Это всё равно, что пытаться обмануть Дьявола в буквальном смысле этого слова. Совершить невозможное. Хотя, в какой-то момент мне показалось, что я уже почти что сумела это сделать. Подойти очень близко к самой опасной черте и ни разу не пораниться, а на деле… На деле, ничего подобного. Это не я всё это время наблюдала за Стаффордом и его действиями, это он меня проверял, продолжая играться со мной, как с наивным и ни на что ни годным котёнком, чтобы в какой-то момент щёлкнуть меня по носу и вернуть на землю. Точнее, на место. На то место, которое я и заслужила.

— Я думала, вы теперь будете следить за моим здоровым образом жизни с особой бдительностью.

Когда нам принесли выбранную Рейнальдом бутылку Шардоне от Buena Vista, и официант с завораживающим изяществом разлил светло-янтарный напиток по бокалам (конечно, после того, как Стаффорд снял пробу с небольшого глотка), я всё-таки не удержалась от соблазна ткнуть шпилькой в того, кто до этого едва не буквально раскатал меня по асфальту.

— Пару бокалов настоящего вина за неделю до овуляции едва ли как-то усугубят твоё здоровье. И тебе явно не помешает сегодня расслабиться, хотя бы подобным способом, если другие никак не помогают.

Так значит, он следил за моим циклом с такой же дотошностью, как я и сама?

— И почему вы так хотите, чтобы я расслабилась.

— Потому что ты слишком много думаешь не о том, хотя и предъявляла мне претензии о том, что это я являюсь главным источником твоих постоянных стрессов. К тому же, ещё нет никакой гарантии, что ты сможешь забеременеть прямо в этом месяце.

О, господи! Он действительно не человек и действительно способен читать чужие мысли. Хотя, скорее, просто собирал на днях нужную ему информацию

— А вы не боитесь, что я могу слишком расслабиться?

Его очередная снисходительная улыбка сказала за себя всё ещё до того, как он открыл рот и ответил мне.

— Если бы я этого боялся, то едва ли бы позволил тебе пить. И тебе это реально сейчас не помешает, хотя бы ненадолго вернуться в то состояние, в каком ты прибывала в опере.

На какое-то время у меня это и в самом деле получилось, причём буквально после двух первых глотков, ударивших в голову и побежавших по жилам под кожей горячей волной спасительного опьянения. Я даже перестала контролировать некоторые из своих чувств, задавая Стаффорду весьма провокационные вопросы, которые едва ли решилась бы задать при других обстоятельствах и в трезвом состоянии. В итоге, наш разговор превратился в лёгкую ироничную перепалку, где каждый мерялся уровнем своего остроумия, мягко переходя на интимные темы и очень личные вопросы, и которые постоянно смешивались с пробуемыми мною блюдами.

— Мне кажется, вы специально меня сюда привели и специально напоили, чтобы посмотреть, до чего я дойду в данном состоянии, как и договорюсь. Я права, права? Или я права?

— Можно сказать и так, хотя ужин достаточно сытный, и едва ли ты сможешь допиться до поросячьего визга.

— Так я вам и поверила! Вы, между прочим, выпили почти столько же, сколько и я, но остаётесь трезвым, как стёклышко, каким были до этого. Как вам вообще это удаётся. Вы, наверное, точно Дьявол во плоти. Особенно, если вспомнить, как вы долго трахаетесь и кончаете по нескольку раз. — на последней фразе мне пришлось понизить голос до громкого шёпота, чтобы, не дай бог, меня не услышали за соседними столиками. — Или же вы принимаете какие-то особенные препараты? Надеюсь, вы пытаетесь зачать мне не Антихриста или какого-нибудь Омэна. А то участь Розмари[4] меня как-то совершенно не прельщает. Или того хуже, судьба Надин Кросс[5] из кинговского «Противостояния».

— Во всяком случае, ты начала подходить к данному вопросу уже не с такой предвзятостью, как раньше. Мне даже нравится.

— Ну, мне же надо как-то свыкнуться этой мыслью. А то от вас едва ли дождёшься нужной поддержки, как и полных объяснений вашей очередной прихоти.

— Тогда что я по-твоему сейчас делаю?

— Спаиваете. Но не объясняете.

— А ты так эротично стреляешь в меня глазками, чтобы развести меня на чистосердечное признание или на нечто иное?

Я пожала плечами и сделала очередной глоток из бокала, действительно расслабившись до такой степени, что всё, что не делала, совершала с таким томным и заигрывающим видом, будто и впрямь пыталась вызвать у Стаффорда нужную мне реакцию.

— Всё зависит от того, на что вы, в конечном счёте, поведётесь.