Глава 14

Глава 14

Тяжело дышать… Невозможно издать ни звука, точно кто-то кляп из иголок прямо в рот затолкал. Я не помню, как уснул. И сейчас не был уверен, где нахожусь: во сне или наяву. Я балансировал где-то на границе и никак не мог вырваться в одно состояние.

Агония кипятком проходила под кожей, там, где без ножа не достать! Крутила сухожилия, начинаясь от наколки на тыльной стороне руки и распространяясь по всему телу. Я был заперт в своей собственной клетке, не в силах очнуться, не имея возможности убежать от этого безумия.

Кожа горела, покрывалась испариной, но мне было холодно. Озноб натягивал мышцы до судорог и тупой болью замирал где-то под ребрами с одной стороны. Эта боль не отпускала, не проходила и держала меня, как цепного пса, на коротком поводке. Шаг влево, шаг вправо… Лучше б я сдох! Потому что меня начинало затягивать туда, куда я даже после чудовищной карусели своей жизни боялся попасть. Я падал в глубину своего сознания, в колодец души, где не было ничего, кроме тьмы и воспоминаний, что хватали меня когтистыми лапами, утаскивая в личный ад.

И сейчас у меня не было шансов отступить от этой тьмы...

***

…Сквозь тусклый свет настольный лампы плывут тягучие клубы дыма неизвестного происхождения. Мать сидит прямо на полу, ее зеленые радужки превратились в два расплавленных зеркала, рот приоткрыт, а сухие губы бесшумно шевелятся.

Глаза слепит от света, который я, скорее всего, сам и включил… Бросаюсь к ней, падаю на колени, принимаюсь хлопать ладошками по мраморным щекам. Руки дрожат от паники, тело лихорадит, а по внутренностям ползет и скалится ужас. Яростно ищу нервным бегающим взглядом что-то важное и почти сразу нахожу… Использованный шприц – мне нужно было его увидеть, чтобы поверить, хотя ее проколотые вены и так говорят сами за себя.

Рычу сквозь зубы, обхватив руками голову. По щекам бегут ядовитые слезы, которые я беспощадно стираю своими детскими кулаками. Трясу за плечи женщину, именно женщину – не мать, потому что теперь она ничто и никто! Чужая пустота, изгой этого мира и моего собственного.

Обида сжимает сердце в тиски– как она могла?! После всего, через что мы прошли! После целого боя за мечты и надежды, когда я зубами вгрызался в единственный шанс на жизнь и на будущее…

Слышу на кухне шум и тут же притихаю. Вскакиваю на ноги и напряженным шагом направляюсь в коридор. Сразу впиваюсь взглядом в мужика, который сейчас варит свою дозу прямо за нашим столом! Где-то в голове проходит разряд, и все сразу встает на свои места. Барыгу нашла… Или он сам на нее вышел.

Гнев поджигает нервы, и они вспыхивают как спичка. Шакал! Как посмел подойти к ней?! Как посмел отравить своим мерзким ядом и остаться здесь?

Он замечает меня и ехидно скалится.

– Здорова, школота, – раздается хриплый, противный голос.

Я молча прохожу мимо, целенаправленно двигаясь вглубь кухни. На плите что-то булькает, но уже никто не следит за готовкой. Я открываю нужный ящик и уверенно обхватываю пальцами рукоять самого большого ножа. Не сомневаясь ни секунды, с застывшим взглядом оборачиваюсь к нарику.

– Уходи отсюда, – цежу я сквозь зубы.

Его заплывшие глаза фокусируются на мне, а бледные брови ползут вверх.

– Ты че, сопляк, *бнулся? – заторможено выдает он.

Я иду на него, не отрывая безумный взгляд и крепко стискивая нож.

– Убирайся! Или я убью тебя! – кричу я так, что мой звонкий голос эхом отражается от стен.

Его ухмылку перед тем, как он бросился на меня, я мог бы нарисовать по памяти. Силы не равны – жилистый высокий нарик и десятилетний пацан. Но это моя битва, и я успеваю садануть его в бок, прежде чем лечу в сторону и падаю на низкую тумбочку, уставленную стеклянными банками, которые мама готовила для закаток. Нож выбрасывает из рук, осколки вспарывают кожу в разных местах, но от шока я не чувствую боли, а только недоуменно смотрю на кровь, сочащуюся из ладоней.

Мужик уже отшвырнул мое оружие ногой и приближается… В первый раз я уворачиваюсь, но во второй он ловит меня за волосы и бьет о стену. Ослепляющая боль в голове почти оставляет меня без сознания, но этот урод вырывает меня из этой спасительной темноты, хорошенько встряхнув!

– Ну что, щенок?! – гневно рычит он, возвышаясь надо мной. – Усвоил урок или мало?!

Глядя на него исподлобья, я инстинктивно кошусь на нож… Мне страшно, больно и тяжело, но я не собираюсь сдаваться.

– Нет, – вкрадчиво тянет этот монстр. – Нихера ты не усвоил!

Он дергает меня за собой так неожиданно, что я не сразу понимаю его намерение. Только и успеваю отчаянно крикнуть «Мааааамаа…», прежде чем нарик выворачивает мне руку и сует прямо в кастрюлю с кипятком…

Соня

Его грудь вздымалась неестественными рывками, пересохшие губы еле заметно шевелились, а кожа от напряжения мышц покрылась бисером пота. Сердце неистово барабанило в панике, пока я смотрела на Олега, не в силах ни на что решиться и продолжая столбом стоять возле его кровати.

В какой-то момент я оглянулась на дверь, пропустив первую трезвую мысль во все еще дремлющем сознании: позвать кого-то на помощь. Однако что-то сразу удержало меня от этой идеи.

Я снова устремила уже более придирчивый взгляд на Олега и, наклонившись, робко дотронулась до его лба. Тот был горячим, но не таким обжигающим, как при опасном жаре. Прикусив от растерянности губы, я медленно отстранилась, и в этот же миг из раненной груди вырвался такой жуткий низкий стон, что холодные мурашки спустились по моей спине. Зрачки под плотно закрытыми веками Олега заметались, а тело содрогнулось так, будто пропустило разряд тока.

От этого зрелища внутри все стянулось до щемящей боли. Поборов шок и вспышку адреналина, я уверенно поймала его лицо в свои руки и взволнованно залепетала:

– Тише, тише… Все хорошо!

Точно зверь, загнанный в тесную клетку, он мучился там, в своем сознании, и не слышал меня, но я не собиралась отступать. Гладила пальчиками его щетину, прочно удерживала непокорную голову и все шептала, близко наклонившись к красивому лицу, искаженному от неведомой боли:

– Это всего лишь сон… Просто плохой сон…

В какой-то момент мое несвязное лепетание наконец-то возымело нужный эффект. Я ощутила, как расслабились мышцы мужского тела, как выровнялось дыхание и сердце, наконец, перестало пробивать его грудь своим тяжелым стуком.

Не спеша отстранившись от Олега, я присела на край кровати, не отрывая от него тревожного взгляда. За окнами была уже глубокая ночь, и тело настойчиво требовало сна, но я лишь мельком покосилась в сторону широкого кресла, в котором еще совсем недавно спала, неуклюже свернувшись калачиком. Под давлением пережитого стресса почему-то было страшно отойти от мужчины даже на шаг! Поэтому я осталась рядом. Только поудобнее облокотилась на спинку кровати и устремила задумчивый взгляд в пространство.

Я находилась в этом доме уже три дня. И все три дня провела в четырех стенах одной комнаты. Нет, не потому, что мне запретили выходить. Просто не было никакого желания бродить по дому, где за каждым углом меня ждал какой-нибудь строгий, неприветливый мужик.

Я вела себя послушно, как и просил Олег – ничего не требовала, не пыталась сбежать или вмешаться в процесс, а просто ждала. Или впала в состояние глубокой апатии, стараясь игнорировать тревогу, что инородной сущностью поселилась во мне и застила разум.

Первые сутки я просто спала. Вторые – пыталась решить проблемы, что ждали меня за пределами этого дома, ведь телефон у меня забрали и не было никакой возможности объяснить свое отсутствие. В конце концов, мне удалось выпросить мобильный у Антона и под его пристальным вниманием сделать пару звонков.

Первыми были девочки. Я уклончиво объяснила им ситуацию и попросила отмазать меня на учебе. Второй была бабушка, с которой я особенно осторожно вела разговор, пока узнавала о ее самочувствии, стараясь сохранять беззаботный тон. Как же тяжело было в тот момент… Просто невыносимо от насильно сдерживаемых эмоций, что раздирали меня изнутри!

Нехотя отдавая телефон Антону и пользуясь моментом, я в очередной раз задала ему вопросы, которыми и так донимала все эти дни. Переживания за Космоса, о котором он обещал позаботиться, не выходили из головы. Но особенно остро и с замиранием сердца я ждала новостей от Олега…

Что-то происходило, я снова чувствовала это! Ведь он ни разу не дал о себе знать за все время, а Антон отвечал о нем односложно и очень уж неохотно.

В моем распоряжении был телевизор, игровая приставка и даже доступ в интернет! Правда ограниченный, но все же… Однако целыми днями я только и делала, что лежала в кровати, сидела на подоконнике, глядя в никуда, или пыталась впихнуть в себя хоть какую-то еду.

В таком состоянии меня и увидел Руслан, когда вдруг зашел ко мне на третий день. Не знаю почему, но тогда я даже побледнела от страха, непременно ожидая от него дурных вестей. Однако он не спешил посвящать меня во что-либо. Сдержанно спросил, почему я не выхожу из комнаты и не нуждаюсь ли в чем-то. А услышав мои бесстрастные ответы, явно остался недоволен.

Он уже был у двери, когда я остановила его и напрямую озвучила свои страшные догадки насчет Олега. В ответ Руслан лишь молча кивнул и покинул комнату. А вечером, когда я уже почти спала, снова пришел, чтобы отвести меня к больному.

Я не знаю, какие мотивы двигали этим мужчиной. Не могла объяснить, почему он проявляет ко мне снисхождение. Но я была безмерно благодарна Руслану, хотя и видела, что ему это не нужно…

Уже не в силах бороться со сном, я в какой-то момент поднялась с кровати, устремив на Олега уставший взгляд. Замерев в сомнениях лишь на миг, я обошла ее и, забравшись на свободную половину, осторожно легла поближе к мужчине.

Чувствуя его близость, его запах и тепло, я наконец успокоилась, поэтому мгновенно провалилась в сон.

***

Первое, что я ощутила, когда проснулась – пустота. Осязаемая, зябкая, неуютная, она была везде: вокруг и внутри меня, будто без спроса пробралась под кожу. Даже поежиться хотелось и обнять себя руками, чтобы хоть как-то согреться или спрятаться от нее. Поэтому, еще не открывая глаз, я уже знала, что его нет рядом со мной…

– Доброе утро, Соня, – услышала я глубокий незнакомый баритон и резко приподнялась.

Устремив напряженный взгляд на мужчину, что, по всей видимости, и разбудил меня своими шагами, когда зашел в комнату, я настороженно села и подтянула колени к груди. Небольшого роста, коренастый, солидного вида, он стоял недалеко от кровати и, деловито отодвинув полы своего пальто, держал руки в карманах брюк.

– Что происходит? Кто вы? – спросила я хриплым голосом, недоверчиво глядя на него.

– Меня зовут Артур, – отозвался он спокойным тоном. – Я начальник охраны Олега Владимировича и лично выяснял обстоятельства, при которых твоя безопасность все это время оставалась под вопросом.

Благодаря этой лаконичной информации я поубавила свой враждебный настрой и более объективно пригляделась к мужчине, седые волосы которого так и бросались в глаза, выделяясь на фоне моложавой внешности.

– Теперь же этот вопрос решен, – сообщил он наводящим тоном. – На данный момент уже доподлинно известно, что твоей жизни ничего не угрожает, а потому тебя отвезут домой прямо сейчас.

Я в замешательстве смотрела на Артура, не в силах никак отреагировать на эту, казалось бы, добрую весть. Безусловно, в груди пронеслась волна облегчения, но радости точно никакой не было, а мысли уже стремительно собирались в неприятные и пугающие выводы.

– Как, прямо сейчас? Но где?.. – взволнованно спросила я и невольно покосилась на пустую половину кровати. – С Олегом ночью что-то случилось?!

Тревога стянула внутренности, стоило только произнести это вслух. И я с таким замиранием уставилась на мужчину в ожидании ответа, что практически не чувствовала привычного стука в груди.

– О нем можешь не беспокоиться, – тут же отозвался Артур бесстрастным тоном. – Олег сам велел мне передать тебе эту новость.

Я нахмурилась, чувствуя, как настойчиво сдавило легкие от невидимой тяжести, а внутри что-то разом упало. Рухнуло с высоты, отозвавшись тупой болью в области сердца.

– То есть он поправился?.. – спросила я недоверчиво.

– Да. И хотя еще недостаточно окреп, уже вернулся к делам, которые не терпят отлагательств.

Не в силах сдержаться, я медленно растянула губы в разочарованной улыбке и покачала головой. В происходящее просто не верилось. Все внутри меня противилось такой развязке, искало другие логические объяснения, но эти лихорадочные попытки были тщетны.

– Где он?! – потребовала я ответ, взглянув на Артура в полной решимости выяснить все прямо сейчас. – Я хочу с ним поговорить.

– Боюсь, это невозможно, – холодно отказал он. – Его нет в городе.

От этой новости я на секунду оторопела, но уже в следующую нашлась с альтернативой.

– Тогда я подожду его здесь, – твердо сообщила я. – Мне… некуда спешить – один день не сыграет роли.

Артур медленно втянул воздух и еле заметно поджал губы.

– Не стоит тратить свое время, девочка, – наводящим тоном заметил он. – Уверен, тебя ждут куда более важные дела. К тому же оставаться в этом доме тебе нет никакого резона.

Колючие мурашки спустились по коже от противного скользкого ощущения. Меня будто ударили наотмашь. Осадили как следует жесткой постановкой вопроса.

Наблюдая за моей реакцией, которая, по всей видимости, говорила о многом, Артур мельком глянул на свои часы и перед тем как уйти сдержанно сообщил:

– Машина будет ждать внизу.

***

Я чувствовала себя тенью, пока ехала на заднем сидении глянцевого авто, глядя в одну точку. Мне еще никогда не было настолько мерзко, грязно, отвратительно! Мерзко от себя самой за то, что позволила дать волю неоправданным, предательским чувствам. Позволила раскрыть душу перед волком, который плевал на таких, как я! Глупая, глупая Соня. Решила, что с ним может быть иначе? Решила, что он может быть другим?

Я прерывисто вздохнула, упрямо проглотив комок, собравшийся в горле. Боже… Почему такое чувство, будто в грудную клетку гвоздь загнали? Гвоздь, который ворочается и своим ржавым налетом рвет меня изнутри! Но ничего... Он мне преподал хороший урок. И я должна усвоить его, а не жалеть свою раздавленную наивность.

Когда машина остановилась напротив знакомой высотки, меня даже передернуло. Как псину на привязи в будку доставили и уехали. Я еще долго стояла возле дома под морозным ветром, не в силах шага сделать. И только наличие Космоса в этой злосчастной квартире давило на совесть и не давало мне сбежать прямо сейчас.

Я прошла по квартире прямо в обуви. Он ждал меня на кухонном подоконнике. Подложив лапки под себя, смотрел в окно так неотрывно, будто о чем-то думал. На мое появление никак не отреагировал, разве что слегка ухом повел. Я приблизилась и погладила надутого котика по шерстке, отчего он тут же поежился.

– Ну не обижайся, – безрадостным голосом обратилась я к нему. – Я тоже была одна и меня тоже кормили чужие люди.

Наверное, смешно сравнивать себя с питомцем, но мне было не до смеха. Несмотря на проявленное котом недовольство, я взяла Космоса на руки и уселась с ним прямо на пол, облокотившись на стену. Под настойчивыми ласками питомец довольно быстро сдался и поудобнее устроился в моих руках.

– Все будет хорошо, – успокаивала я себя и его. – Потерпи чуть-чуть, мой хороший, я позабочусь о тебе. Только… боюсь, нам придется расстаться.

Мой голос дрогнул, и глаза наполнились слезами, но сомнений в моей душе не было. Теперь я знала что делать.

Олег

Навалившись здоровым боком на шкаф, я окинул хмурым взглядом два тела, что застыли в неестественной позе. Один с дыркой в области сердца сидел на диване, второй с простреленным затылком сложился на столе.

Все уже было сделано. Быстро и грамотно. Твою мать…

– *баный в рот! Это что за…

Дальше из уст Козыря повалил кирпичный мат впечатлений. Он схватился за голову, удерживая в одной руке пушку, и на ходу гневно сбил ногой светильник. Я сурово покосился на самого борзого парня из роты Артура, которому пришлось сразу взять себя в руки, чтобы не наследить еще больше, и только затем вернул задумчивый взгляд на жмуриков.

– Кто лежал на моей кровати? – протянул я нарочито глубоким голосом, вспомнив старую сказку и пребывая в не меньшем ахере. – Кто ел из моей миски?! И какая ох*евшая Маша постреляла мои мишени?

Схватившись за бок, оскалился от очередной накатывающей волны боли – ребро ныло так, что я уже весь взмок под тяжелой курткой. Тело начало лихорадить еще по дороге, и перед глазами уже все плыло, но я не собирался упускать момент, чтобы лично встретиться и выяснить мотивы тех мразей, что продырявили меня и насмерть задели девчонку.

Она умерла, так и не приходя в сознание. И это, бл*ть, была чуть ли не самая острая причина, по которой я, не жалея задницу, помчался по горячей наводке за триста километров от города! Мне нужно было возмездие. Нужна была кровь, чтобы хоть как-то заглушить ноющее и въевшееся кислотой в мою грудь чувство вины. Но кому-то очень не хотелось, чтобы эта встреча состоялась.

– Какого х*я происходит? – выплюнул Козырь, окинув всех ошалелым взглядом. – Кто мог наводку слить?!

Заметив мой паршивый вид, Антон поспешил приблизиться, чтобы подставить свое плечо, но я жестко огрызнулся на него и, оттолкнувшись от шкафа, тяжелым шагом направился к выходу.

– Урка в пальто, – прорычал я недовольно. – В ваших интересах прошуршать всю инфу об этом раньше меня!

Пока мчались назад, несколько раз чуть не рухнул в темноту, но упрямо этому сопротивлялся. Уж больно бешеный напряг сложился вокруг, натягивая нервы до предела и заставляя резче шевелить мозгами. Запах гнили среди своих стал слишком явным, и под давлением этой обстановки все труднее удавалось разобрать, кто иной раз стоял рядом: шакал или брат?! Именно поэтому каждое мое решение теперь было подобно игре в рулетку. И одно из них я окончательно принял сегодня утром, когда вынырнул из своей бессознательной ямы и увидел рядом с собой ее. А точнее, последней точкой стала весть о гибели той девушки...

Это было судьбоносное стечение обстоятельств. И я не мог его игнорировать. Не с Соней. Преданная, невинная, богатая душа, к которой я зверьем протянул лапы, в конечном итоге оказалась под прицелом моего щедрого на дерьмо существования.

Я ведь всю жизнь варился в этом. Привык к напрягу и подвохам, к ножам и жестоким схваткам между акулами бизнеса и бандитскими шишками. Но я никогда не парился, кто идет рядом со мной на шпильках, скрашивает досуг и греет постель. Не парился до нее. Девочки, которая уже влюбилась в меня, даже не подозревая, насколько это опасно – что-то значить для такого, как я!

Мне плевать на себя. Я уже не пацан, чтобы страдать недержанием эмоций или тем, что называют чувствами. Но она – другое дело. Слишком молода, слишком неиспорчена и открыта. Поэтому я действовал хладнокровно – выстрелом в упор. Так ей будет легче меня ненавидеть. Так ей будет проще держаться от меня подальше.

Не знаю, почему я выбрал Артура на роль "палача". Я не стал посвящать его в свои личные мотивы, но посчитал хорошим знаком, когда на лице главы моей охраны отразилось одобрение. Лучше, если и свои, и чужие будут считать, что она просто очередная игрушка.

В доме меня уже ждал нервный хирург, который весь на говно изошел, увидев мое состояние. Но надо отдать должное, он так толково подлатал меня, что уже через час я развалился на софе в своем кабинете, пребывая в более ясном сознании. Правда, без волшебных капельниц не обошлось, а потому, пока я был погружен в личный транс, карты пришлось перебирать одной рукой.

Антон возник на пороге, когда я уже выдирал катетер из вены.

– Надеюсь, ты не с пустым языком пришел? – спросил я, не глядя на него, хотя и так знал ответ.

– Пока нечем обрадовать, – понуро отозвался парень.

Я поджал губы и, опираясь на спинку софы, рывком поднялся на ноги.

– Куда девушку отвезли?

– В высотку, как велели.

– Молодцы, – язвительно отозвался я, неровным шагом направляясь к столу. – Позаботься о том, чтобы она была локализована в одном месте.

– Понял.

Антон не спешил уходить, а потому поймал мой вопросительный взгляд.

– Что еще?

– Хотел уточнить насчет контрольного поста. Снимать окончательно?

Я отвел напряженный взгляд, слишком подозрительно даже для себя задумавшись над этим простым вопросом. Снять наблюдение – значило полностью закрыть занавес над всем, что связано с Соней. И это было самым лучшим, что я мог для нее сделать. Однако ревнивая, собственническая сущность внутри меня начала кипятком обжигать волю и провоцировать в мысленном потоке что-то неуправляемое.

Мне понадобилась довольно продолжительная пауза, прежде чем под давлением внутренних столкновений я твердо ответил:

– Нет.

Соня

Я проснулась очень рано. С пустым сердцем и твердым намерением осуществить план. Собрала все что нужно, оставила Космосу запас еды на весь день и ушла. Я позвонила Кате еще вчера, а потому девочки уже ждали меня у двери, чтобы помочь с вещами. Все уместилось в две сумки и несколько пакетов, ведь я принципиально взяла только свое, но и этого нам троим хватило.

Хотя мы шли до общежития дворами, я то и дело оглядывалась, потому что все время казалось, будто вот-вот из-за угла выедет какой-нибудь глянцевый внедорожник и нас грубо остановят. Однако никто не стал нам препятствовать, и мы успешно добрались до знакомого крыльца, где позволили себе поставить сумки и передохнуть.

Катя отошла в сторонку и подожгла тонкую сигарету, а Света, поглядывая на время, сразу двинулась в общагу, чтобы подготовить место в комнате. Однако не прошло и минуты, как что-то заставило ее вернуться, и выражение лица подруги мне сразу не понравилось.

– К нам какую-то девку подселили! – возмущенно сообщила она.

Я переглянулась с Катей, которая медленно выдохнула дым и, поджав губы, запустила почти целую сигарету в урну.

– А ну идем, – решительно бросила она, подхватив сумки.

Минут через двадцать мы вышли из здания хмурые и задумчивые.

– Карга старая, – вспомнила Катя коменду добрым словом, явно не выдерживая эмоционального накала. – Не, ну вы только подумайте, когда она успела-то? Еще и рогом уперлась, даже не припомню, чтобы она когда-то так бодалась.

Вот и я подумала: с чего вдруг такая срочная перестановка и нерешаемые проблемы с моим заселением? Но сдаваться была не намерена. Коменду смогла уговорить придержать сумки, не за просто так, конечно, но хотя бы до вечера я могла решать свои проблемы налегке. А решение их предстояло искать в универе, и это оказалось далеко не так легко, как я самонадеянно представляла.

Пришлось побегать по этажам, пройти дюжину кабинетов, провести много напряженных переговоров и, в конце концов, оказаться у дверей ректората, где самого ректора, конечно же, в это время не было. У меня даже впечатление создалось, как будто кто-то специально усложнял мне задачу!

Ну ничего… Зато я сходила на все пары, переписала большую часть своих пробелов и вместе с верными подругами дождалась в столовой заветного часа, когда ректор должен был занять почетное место в своем кабинете.

Я немного нервничала перед предстоящим разговором, но благодаря поддержке девочек уверенно постучала и переступила порог святая святых. Правда, пришлось переждать не один телефонный разговор, прежде чем седовласый солидный мужчина в строгом костюме соизволил меня выслушать.

Разговор был недолгим и тихим, но нервы мои оказались на пределе. Ведь мне спокойно сообщили, что для Вересовой, то есть для меня, в общежитии больше нет единицы и что решение на сей счет окончательное. А вот какими-либо аргументами это решение подкреплять не спешили. Тогда я и психанула. Потому что уже догадалась, чьих рук это дело, и была готова плевать на все!

Моя альтернатива звучала спокойно и просто: академический отпуск по личным и жилищным причинам. Однако меня ждал неожиданный и грамотно подготовленный ответ на это заявление. Даже скорее угроза, что в моем бюджетном положении академический отпуск невозможен, только полное исключение без возможности поступить повторно на тех же условиях.

Мы оба понимали, что это чушь собачья. Однако по уверенному и хладнокровному взгляду ректора стало ясно – сделать эту чушь реальностью ему не составит труда.

Когда я вышла из кабинета, мне даже не нужно было ничего говорить, девочки и так все увидели на моем лице. И это отстраненное, подавленное выражение сохранялось у меня до самой квартиры, в которую мы вернулись затемно.

Презрительным взглядом блуждая по знакомой и ненавистной обстановке, я даже прошла мимо Космоса, который в кои-то веки решил меня встретить. И только остановившись в зале, выронила сумку из рук, уселась на нее и, больше не в силах сдерживать горечь поражения, упала лицом на ладони.

Это был тупик, засада, капкан – как угодно! Я даже снова всерьез допустила мысль о побеге… Но, наверное, слишком долго думала об этом вчера, чтобы эмоции помогли заглушить голос разума.

Шансов на успех почти не было. А моя безвозвратно выдрессированная под прессом полученных от Олега уроков психика склоняла меня держаться подальше от провокационных решений. Да и в любом случае на кону ведь стояла моя жизнь, возможности, которые я имею, мое будущее, в конце концов! Почему я должна была всего этого лишаться?! Бросать все и бежать без оглядки от злого бандита по имени Джокер, черт бы его побрал...

Болезненная волна пробралась под внутренности от одной только мысли о нем.

Поэтому, взвесив все шансы и возможности, я упрямо решила, что буду зубами держаться за свое, но больше не позволю Олегу пользоваться мной, когда ему заблагорассудится. Решила, что вернусь в общежитие, Космоса отдам в добрые руки, найду работу, а если только бандит посмеет появиться на горизонте, сразу вызову ментов.

Конечно, такой вариант звучал слабовато и не обнадеживал, как того требовала ситуация, но главное, что я преисполнилась решимости. Я была готова строчить заявления, поднимать блогеров или кого там поднимают, вызывать ОМОН, да на худой конец купить себе пистолет! И пусть только попробует приблизиться! Пусть только попробует…