Глава 53

Я прятала лицо в ладонях, когда Эмин хрипло засмеялся. Все тело пропахло им — моим мужем. Ты не прав, Эмин: ничего не заканчивается. Все только начинается.

В просветах между пальцами я увидела, как его руки ловко открыли бардачок, внутри зажегся свет, и он достал оттуда пистолет.

— Что… что ты делаешь? — просипела я.

Оружия в бардачке было много. Видимо, на этой машине мы вернемся в Волгоград, потому что салон был не пригоден для сдачи обратно. Он весь пропах беззаконьем. Значит, Эмин купил еще одну машину, чтобы меня на трап самолета в таком состоянии не вести.

Чуть позже, секунды через три я заметила яркий свет, мчащийся нам навстречу. Он становился все ближе и ближе. До меня медленно доходило происходящее: Эмин открыл окно, высунул руку и начал палить по встречной машине, заставляя ту остановиться.

Он сошел с ума.

Эмин никого не щадил.

В этот раз я даже не кричала. Не могла. Не было сил. Только пригнулась, когда Эмин приказал.

А через опущенное окно я услышала до боли знакомый голос:

— Где мой брат?!

Рустам кричал, за ним я увидела перепуганную Полину. Мне было жаль, что они столкнулись с Эмином в таком состоянии. В его защиту хотелось бы сказать, что дома мой муж совсем другой — чуткий и нежный… но это было бы неправдой.

— Басманов, захочешь брата спасти, вместе с ним в тюрьму сядешь. Если, конечно, оба доживете до приговора.

— Иди на хрен! — подобрался Рустам.

За такой ответ Эмин наставил на него дуло. Я содрогнулась. Поначалу хотелось спрятаться. Но еще больше я не желала смерти Рустаму, поэтому придумывала, как их спасти.

— Тюрьма не пугает? Значит, зайдем с другой стороны. Хочешь ее вдовой сделать? Потому что я тебя грохну, если ты тронешься. Не для того я измывался над твоим братом.

Рустам закрыл жену своим телом. Я вытерла слезы, подбирая свою речь.

— Что с моим братом?!

— Расклад такой, Басманов. Альберт сдох. А Давид ему помог. И наручниками себя после убийства заковал, вроде не причем. Эльдар, кстати, выбраться тоже не успел. А ты поезжай отсюда. Если вслед на ними не хочешь отправиться.

— Это же ты грохнул Альберта! — рявкнул Басманов.

Мой муж засмеялся. Сумасшедший, потерявший грани, он жестоко ухмыльнулся. Стало очень страшно.

— Правда никому не нужна. Все получат по своим заслугам. Вали, Рустам. Проваливай, пока я не пустил пулю тебе в лоб.

Я схватилась за руку Эмина. Он дернулся, мышцы мужа страшно напряглись. Я отпрянула, но заготовленную речь как на духу все-таки выпалила:

— Эмин, пожалуйста! Не трогай их! Полина беременна, они ждут ребенка. Пожалуйста… умоляю… я все сделаю!

— Замолчи, маленькая, — оборвал меня Эмин.

Я со страхом глянула на Полину. Ее почти не было видно.

Но одно я поняла точно: наши судьбы, и правда, были похожи.

— Вали, Рустам. Ты уже ничем ему не поможешь, видишь?

Мне было жаль Полину, но я рада, что хотя бы ее война скоро будет закончена. Эмин не для того велит Рустаму убираться, чтобы хотеть его убить. Он его спасти хочет от дома, где уже обнаружили труп Альберта.

Сзади что-то происходило, но в зеркале заднего вида я видела лишь машину Валеры. Только нутром почувствовала, что из дома действительно выводят Давида с Эльдаром.

— Рустам, нужно уезжать, — услышала я тихую мольбу Полины.

Рустам метался. Ведь Давид — его брат, пусть и не родной.

Но Эмин давно за всех решил. Пора было уезжать. Валера моргнул фарами, подгоняя прочь, иначе скоро нас заметят.

— Проваливай, я сказал! У тебя жена на четвертом месяце, а ты еще об этом ублюдке думаешь.

Откуда он знает месяц? Он виделся с ними после моего побега?

— Ковалева найдешь по адресу, я вышлю, — бросил муж напоследок.

Мы отъехали назад, давая место для маневра. Рустаму ничего не оставалось, как развернуться и умчаться прочь, поднимая пыль по всей округе.

Мы стремительно покидали сектор. Полицейские сирены приближались к нам, но мы быстро поднялись на трассу и умчались в другом направлении, разминувшись с Рустамом и Полиной. Я обернулась и бросила последний взгляд назад — на внедорожник Рустама. Они гнали еще быстрее, чтобы уйти раньше, чем полицейские покинут сектор следом за ними.

Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Холодные серые глаза в упор смотрели на меня.

Словно не веря, что я рядом.

Рядом с ним — со своим вовсе не ручным зверем.

— Сядь на место. И пристегнись, — велел муж почти нежно.

Я послушалась.

Постепенно огни ночного города встречались все реже и реже, затем исчезли вовсе. Только яркий свет в зеркале заднего вида давил на глаза. Чуть позже Валера перестроился вперед, задавая направление, а другие чуть отстали, чтобы не слепить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я сжалась и лишь сейчас почувствовала холод. Хотя коленки и губы давно дрожали от холода.

— Замерзла, маленькая?

— Да.

Эмин нажал несколько кнопок на панели. В салон вмиг стал задувать теплый воздух.

— Сними обувь. Подогни ноги под себя. Дорога предстоит долгая.

— Хорошо.

Я сделала как он велел. Подогнула ноги в коленях и снова пристегнула себя ремнем безопасности. Только правда состояла в том, что Эмин и ремень безопасности — вещи были несопоставимые.

— Умница. Достань из бардачка салфетки.

Я открыла жесткий короб и среди груды металла, начиненного патронами, вытянула белую упаковку с влажными салфетками.

Он протер ею свое лицо. Тяжело дыша, молча, почти мрачно. Я тоже вытянула парочку, протерла лицо и липкие руки. Психика едва держалась на плаву, когда я бросила грязные салфетки на пол.

Эмин, Эмин…

Когда я увидела тебя впервые, мне не было так страшно. Чуть позже я заставила себя поверить, что у нас возможна любовь. Заставила.

Сейчас не получится даже заставить.

Или я слишком категорична?

Стопы отогрелись, когда я спрятала их в коленях. Губы перестали трястись, засохшие слезы больше не стягивали лицо. Ближе к двум ночи по местному мы остановились у какого-то круглосуточного супермаркета.

Эмин вышел на улицу. Я незаметно опустила окно. Совсем чуть-чуть, чтобы слышать:

— Купи пять литров воды. И парням тоже. Поесть чего-нибудь и платье.

— Платье? — удивился Валера.

— Одежду для нее. Найди, — мрачно приказал муж.

Через десять минут Эмин вывел меня на улицу. Рядом были кусты, только свет фар освещал пустую улицу. Муж спрятал меня за дверью, чтобы никто не увидел.

— Снимай платье.

Я вздрогнула и подняла взгляд. Эмин нахмурился, в его руке была пятилитровая бутылка. Он молча кивнул на дверь — на ней висела какая-то одежда.

— Снимай. И вытяни руки. Нужно помыться.

Я стянула прилипшее к телу платье и вытянула вперед руки. Холодная вода полилась на пальцы, под пристальным взглядом я прикоснулась влажными ладонями к груди. В два часа ночи недалеко от Москвы я отмывала свое тело водой из бутылки. Босые ноги стояли на песке. Нижнее белье полетело к старому платью, которое мне одолжила Полина.

Не о такой жизни я мечтала пять месяцев назад.

— Быстрее.

Хотелось помыться. Радикально. Но приходилось так — из рук Эмина и пока нас никто не видит. Люди Валеры спрятались в машинах — отдыхали, перекусывали, пили. Мне тоже еды принесли, в пути предстояло еще поесть, минуя тошноту.

Валера даже полотенце нашел. Я вытерлась им почти насухо.

— Молодец, — довольно заключил муж.

Как бы жестоко это ни звучало, но после воды я чувствовала себя лучше. Хотя внутри так и кровила рана, норовя затопить все измученное тело.

После мытья крепкая рука протянула мне платье. Я молча приняла его и кое-как надела на голое тело. Оно оказалось мне большим, как мешок. Но так даже лучше — не придется гореть под жадным и отнюдь не платоническим взглядом мужа.

Эмин приблизился — я это не сразу поняла. Поцелуй в висок стал откровением для меня. Мне показалось, что все его существо расслабилось и даже тело стало меньше — оно более не напоминало зверя.

Рядом с ним я почти поверила в трансформацию. Вот, что случается с Эмином, когда меня рядом нет. Тело и разум забывают о человеческой сущности. Это страшно. И опасно.

— Скоро будем на Батальонной, маленькая. Я скучал.

Он приблизился вплотную. Через тонкую материю я почти почувствовала, как он соскучился.

— Эмин…

Я шумно выдохнула и сумела поднять взгляд. Нужно просить, пока он добрый. Кажется, об этом говорила Полина. Жаль только, что блокнот с ее уроками потерялся в процессе моих перебежек. Но я все ее уроки и так запомнила.

— Я не смогу. Пожалуйста, не трогай меня. Дай мне время прийти в себя.

Одна Диана ожидала злости, вспышки, ярости. И даже оплеухи. Другая, которая говорила с Полиной, надеялась на чудо.

— Конечно.

— Конечно? — повторяю эхом.

Я не поверила своим глазам. Лицо Эмина не стало жестче, его поцелуи не превратились в грубость. И пощечины тоже не было.

А я ждала.

— Я не сделаю тебе больно, — пообещал он.

Эмин усадил меня в машину, вытянул мои ноги над землей и ополоснул их от песка. Шоком для меня стал ковер с мягким ворсом — Эмин вытянул его из пакета и положил мне под ноги. Мягкие ворсинки «облепили» стопы, согревая их.

— Валера догадался, чтобы путь прошел легче, — сказал Эмин, — тебе тепло?

— Да. Спасибо, — шепнула я, боясь сорваться на хрип.

Эмин выпрямился и взмахом руки дал знак машинам готовиться. В салоне он пристегнул меня и поставил на мои колени контейнеры с едой. В отсек для напитков он поставил горячий чай, на панели лежали булочки, купленные для меня.

Колонна тронулась, и, постепенно разгоняясь, мы за ними. В пути на мои колени легла пастилка в фольге.

— Что это?

— После еды пососи эту таблетку. Валера отыскал у себя. Вроде от кашля, она смягчит горло.

Все это — горячая еда, чай и теплые круассаны — было бы так романтично, не будь так жестоко.

— К вечеру будем на Батальонной. Позже съездим к отцу и маме. Хочешь?

В дороге голос мужа звучал буднично, словно это не он только что отмывал меня от пота и крови. И себя заодно. Я посмотрела на его разодранные в кровь костяшки и затем заглянула в его глаза.

— К маме? — повторила я заторможенно, — с ней все хорошо?

За этим всем я забыла о том, в чьих руках она находится.

Стало стыдно. И больно.

— Да, — спустя время выдавил Эмин, — я часто бывал у них. Я тебя отвезу.

Я тебя отвезу…

Будто бы у меня был другой способ передвижения, кроме как с тобой.

Странный ты, Эмин. Очень.

— Спасибо, — выдавила я.

В течение двух часов я запихивала в себя еду. Сначала салат, потом горячее второе, которое я разделила с Эмином, а в конце я с усердием выпила горячий чай с шоколадным круассаном. Валера явно переоценил мои возможности, а Эмин заставлял есть, чтобы появились силы.

Но при виде большой плитки молочного шоколада я вспомнила об Альберте и, чтобы случайно не сойти с ума, провалилась в сон.

Когда я проснулась, до Волгограда оставалось уже совсем немного.