Глава 58

Новость о сыне Анна приняла с легким шоком, но в целом она быстро с собой справилась.

— А где он? Почему ты ничего мне о нем не рассказывал?

— Я отправил его учиться в пансион.

Это удивило Анну. Она провела аналогию с собой и оттого ей безумно захотелось, чтобы мальчик имел возможность испытывать отцовскую любовь. Она вот, например, не могла. Отцовской любви Анне не хватило.

Молчание в машине неприлично затянулось. Анна не могла поверить в то, что у Булата есть ребенок. Если она примет ситуацию, то ей предстоит найти общий язык с мальчиком. С сыном любимого мужчины.

— Мне нужно подумать, Булат, — изумленно выдавила Анна и вернулась домой.

Ее мать тогда сильно обрадовалась: Анна сказала ей, что нашла вакансию в добротной фирме и что туда берут студентов без практики. К тому же, она пообещала себе и матери, что через год она восстановится на прежний курс.

Правда, Анна еще не знала, как лучше сказать об этом зачастую злому и раздраженному Булату. О том, что у Булата есть сын, Анна не спешила сообщать матери — не хотелось получить еще одну пощечину.

Спустя время девушка все-таки приняла новость о сыне и даже настояла на том, чтобы Булат забрал его домой. Тем более, что Эмину не нравилось в частном пансионе. В какой-то степени Анна сыграла большую роль в том, где и кем будет воспитываться маленький Эмин.

А до возвращения мальчика домой Анна осваивалась в квартире у Булата. Днями напролет она читала книги в его личной домашней библиотеке, а вечером, когда мама Марина уже ждала дочь с работы, они с Булатом занимались любовью.

Прикосновения мужчины первое время Анна воспринимала напряженно. Со временем Булат заставил Анну поверить в то, что секс до брака — это нормально, ведь он ее и так сильно любит. Он стал ее первым мужчиной.

— Моя Анна. Только моя, — твердил он.

Это было больно. В их первый раз Булат превратился в настоящего безумца. Анна впервые видела много крови, внизу все горело огнем, и она совершенно не представляла, как возвращаться домой к матери.

— Булат… мне очень больно. Так и должно быть?

— Это пройдет. Тише. Не плачь.

Анна делала, как он хотел. А он хотел взять ее снова. Она морщилась от боли, но терпела.

Позже боль прошла. Только синяки пришлось спрятать под закрытой одеждой, но ничего. Все равно Булат запрещал носить открытое — он ведь любил ее и оттого сильно ревновал. Главное, что по возвращении домой тогда мама ничего не заметила.

Так пролетели дни и месяцы. Днем вместо работы Анна училась готовить, а вместо материалов, которые нужно было изучить для восстановления в университет, Анна проводила время в постели с Булатом.

— Ты просто золотая девочка. Я всегда тебя искал, — всегда твердил мужчина.

Розовые очки не позволили Анне увидеть, насколько страшным и незавидным становилось ее положение. Как затягивался узел на ее тонкой шее — с каждым днем все больше и больше.

— Я давно тебя приметил. Ты сразу мне понравилась, — однажды признался Булат.

Ей это польстило. Мысли о возможной слежке, вероятно маниакальной, у девушки не возникло. Она просто наслаждалась его любовью и заботой. Какая разница, как давно он ее приметил, правда?

Со временем Анна научилась многому, но неизменным оставалось одно — каждым вечером перед тем, как Анне вернуться домой, они занимались любовью. Боли больше не было, только предчувствие чего-то нехорошего одолевало девушку, когда Булат грубо раздевал ее и овладевал ее телом.

Она так крепко растворилась в его сильной любви, что не сразу ощутила, как Булат все чаще и чаще стал причинять ей боль.

Словно он забыл, что она не игрушка, а живой человек, хрупкая девушка.

— Анна? Ты слышишь меня?!

Недовольный голос мужчины вторгся в ее воспоминания.

Сегодня Булат привел ее в ресторан в честь их годовщины. Ровно год назад они познакомились и в ту же ночь они поехали кататься на его машине.

— Я спросил: твоя мама против нашей любви?

На столе вместе с изысканными блюдами стояла ваза с цветами для Анны, внизу своего часа ждали розы для Марины. Булат всегда был обходителен, но мама его почему-то не ценила. Всякий раз от этой мысли Анне становилось больно.

— Что ты, дорогой, — улыбнулась она робко.

— А в чем дело? Она не позвонила и не поздравила нас с датой.

— Она работает. Устала, закрутилась.

Булат недовольно откинулся на диван. Им принесли заказ, они поужинали в напряженном молчании и вскоре отправились домой. Он довез ее до подъезда, но домой не зашел. Там его не ждали.

День был испорчен. Анна искренне не понимала: почему мама не может принять выбор дочери?

— Мне уже надоело ездить туда-сюда. Почему бы тебе не переехать ко мне? Скоро осень, Эмин вернется из пансиона. Ты сама этого хотела. У нас будет настоящая семья, Анна.

— Хотела, да. Но переезд — это так серьезно. Тем более, как мальчик психологически воспримет меня в своем доме?

Булат не ответил, а она побоялась развивать эту тему дальше. Анна боялась, что не сможет отказать, а переезд — это ведь очень глобально, правда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Внутри что-то испуганно дернулось. Как красный сигнал светофора. Нельзя, нельзя переезжать. Страх заставил Анну быстро попрощаться под предлогом, что мама уже ждет ее.

— Наконец-то! Вернулась! И сколько ты с ним в машине сидела?

— Он меня подвез после ресторана, — защитилась Анна, — а ты могла бы и поздравить нас. Сегодня нашим отношениям исполнился год.

Анна всунула матери розы. Красные, почти бордовые. Сто одна штука.

Но мама, как и всегда, была не в восторге. Она бросила розы на стол и попыталась вновь вразумить дочь:

— Вижу, ты и без моего благословения неплохо отметила. Дорогие подарки, его машина, квартира… сколько ему лет, Анна? Откуда у него такие деньги?

— Двадцать шесть ему. Да какая разница, мама? Главное, что он меня любит!

Анна сбежала от матери в спальню и бросилась на кровать, прижимая к себе вкусно пахнущий букет цветов. Булат всегда называл ее и маму Марину своими любимыми женщинами… а папа их вот почему-то бросил. Несправедливо! Но ничего, теперь у них есть заботливый Булат, он во многом им помогает.

Мама появилась на пороге ее комнаты, скрестив руки на груди.

— Любит? После встречи с ним ты забросила учебу. Ты испортилась, Анна. Поговори же со мной!

Разговаривать с мамой не хотелось. Булат лишил ее всех сил, сегодня утром они занимались любовью дважды. Несмотря на летнюю погоду, девушке приходилось надевать закрытые вещи, чтобы мама не увидела засосы и синяки. Порой Булат был слишком груб… но это от сильной любви, не иначе. А с возвращением Эмина из пансиона он точно смягчится.

Анна просто по мужской любви соскучилась. Впрочем, она ее даже и не знала. От кого? Откуда? Папа даже не звонил ни разу, у него своя семья.

За своими мыслями Анна не заметила, как мама приблизилась. Девушка лежала на боку, и ее «офисная» блузка незаметно сползла. Под ней оголилась грудь без бюстгальтера. Кажется, нижнее белье она забыла у Булата, он всегда в порыве страсти выкидывал ее одежду подальше.

— Это так он тебя любит?

Анна не заметила нарастающую агрессию в голосе матери.

Зато почувствовала, как больно трещит ее блузка, оголяя грудь и выступающие кровоподтеки на ней.

— Мама, что ты делаешь?! — закричала Анна.

Но мама увидела более чем достаточно. И ребра, исполосованные в синяках, увидела, и на шее засосы, и грудь бордово-синюю.

Мать тотчас же влепила дочери пощечину. Третью.

Анна закричала от боли.

— Шлюха! Неблагодарная дрянь, — выплюнула мать, — до чего ты докатилась?! Вот, оказывается, что за работа у тебя — ноги раздвигать перед ним?!

Шлюха!

Лишь это слово билось в голове бедной Анны. Она вскочила с кровати, пока мама не успела убить ее, и вылетела из квартиры в порванной блузке.

— Засосы — это не любит! — кричала мама, вылетая следом на лестничную клетку, — глупая! Наивная! Вернись немедленно, Анна!

Анна не вернулась, несмотря на рыдания мамы этажом выше. Девушка бежала вниз, дальше от родной плоти.

Каким же было счастьем обнаружить машину Булата у подъезда. Он еще не уехал! Совпадение или?..

Думать об этом Анна не стала. Ее душили слезы и отчаяние. Она запрыгнула в машину сама не своя и зарыдала.

Горячие объятия настигли ее резко. Она прижалась к Булату в ответ, не переставая плакать. Она прижалась к своему будущему мучителю.

— Увези… увези меня! Скорее, молю…

— Будешь со мной жить.

Анна не разобрала, был ли это вопрос или уже указание.

Главное, что он ее увез, и разъяренная мать не успела остановить их.

В университет Анна так и не восстановилась. Она ушла из дома, оставив мать в одиночестве, а через месяц юная Анна узнала, что беременна.

Диана. Наше время

— И? Что было дальше, мам?

Я поерзала на месте от нетерпения.

Эту историю они с папой давно должны были мне рассказать! Но они обо всем умолчали, предпочитая в каждый новый переезд дарить мне новые розовые очки.

— Дальше твоя бабушка впала в кому, когда узнала, что со мной случилось.

— Что с тобой случилось? Что Анархист сделал с тобой, мам?

Мама замолчала и отчего-то побледнела.

Ее затравленный взгляд взметнулся выше моей головы.

Я обернулась. В дверях маминой спальни стоял Эмин.

— Диана, собирайся. Отец хочет тебя видеть, — сказал он и вышел.

Мама вздрогнула и вцепилась в мою руку как не своя. Она стала такой бледной и невзрачной, что мне стало ее жаль.

Я поняла, что совсем не хочу быть такой, как она.

Не хочу.

— У меня нет другого выхода. Он меня ждет, — сказала я.