Глава 18

Добегаю до выхода, как передо мной возникает самый первый секьюрити. Добродушный амбал перекрывает путь на волю, возвышаясь огромной стеной.

— Вы должны вернуться. Хозяин не отпускал, — произносит безэмоционально, и я пользуюсь единственной возможностью, чтобы сбежать.

Срываюсь с места, пытаюсь прошмыгнуть мимо горы, которая оказывается излишне крепкой и скручивает меня, несмотря на мое отчаянное сопротивление. Охранник тащит меня обратно, при этом умудряясь сильно не прессовать и не причинять вреда.

Просто железные силки, из которых не выбраться, как ни вертись.

— Отпустите меня! Вы не имеете права! — кричу, сопротивляюсь, но уже через пару минут меня опять усаживают перед Кирианом.

Пытаюсь вскочить, но тяжелая рука охранника вдавливает меня в кресло.

— Я на тебя в суд подам! Ты не можешь удерживать меня! — шиплю злой кошкой.

Смуглый брюнет не обращает на мое мельтешение никакого внимания. Делает затяжку и выпускает дым в потолок, не спеша, смакуя сигару, и я опять замираю от красоты, которую вижу. Он соблазняет каждым своим жестом. Агрессивностью и притягательностью.

Мефистофель. Демон-искуситель. Не зря же клуб так называется. Он олицетворяет собой грех. Этот мужчина притягивает взгляд, и я под столом с силой сжимаю коленки и впиваюсь ногтями в ладони, чтобы избавиться от наваждения.

Он мне проституткой предлагает стать!

А я не пойми что за тайфун чувств к нему испытываю. Встречаюсь с умными черными глазами. Делает знак охраннику и верзила испаряется, а я теряюсь и замираю, пока Гор рассматривает меня с некой ленцой, ощупывает взглядом мои черты.

Пантера. Черная. Дикая. Красивая. Несущая смерть. Почему мне все время кажется, что он меня проверяет, изучает, раскладывает на составляющие?

— Успокойся, красивая… — раздается тягучий голос, он похож на мед. Так же тянется патокой, облепляет меня всю и струится вниз по телу мурашками, которые превращаются в диких ос, желающих вкусить горьковатую сладость.

Пытаюсь выбраться из капкана взгляда, наполненного черной пеленой мрака, но меня не отпускает.

— Как ты до сих пор не в тюрьме?! Это все незаконно! — продолжаю шептать, но мужчина напротив сама скала, спокойная и непоколебимая.

— Законно… у меня все по правилам, — отвечает спокойно и взглядом заставляет меня вжаться в мягкую и удобную спинку кресла.

Мотаю головой из стороны в сторону в неверии.

— Как так может быть?!

— Поработаешь — узнаешь. Это все легально, девочка, абсолютно. Ты пришла ко мне сама. И я жду твой танец, который ты мне задолжала.

Ввинчивает в меня взгляд, давит, и я произношу с расстановкой, смотря исподлобья:

— Я не буду догола раздеваться. И твоей шлюхой НЕ буду!

Прищуривается, чуть приближает ко мне корпус, все еще далеко, между нами преграда из столика, но мне кажется, что он занимает собою все пространство, въедается в меня, проникает под кожу.

Странная энергетика, давящая, но ловлю себя на том, что при всей опасности, не враждебная. Пока он со мной играет, спрятав когти, не желая полосовать по незащищенной коже.

Но стоит ему только захотеть…

— Интересное построение предложения, Белла… заманчивое… я бы сказал, многообещающее.

Открываю рот в шоке. Он… Господи… Кириан мне сейчас говорит, что я все равно буду с ним спать?! Или я с ума схожу от манеры его общения…

В глазах напротив проскальзывает что-то очень опасное. Я внезапно понимаю, что этот опытный, умный мужчина проверяет мои реакции. Извращенно и безжалостно.

Собираюсь с мыслями и решаюсь говорить по-деловому. Передо мной бизнесмен и выгода для него на первом месте. Я должна его заинтересовать чем-то большим, чем голыми телесами.

Делаю вдох и ныряю в бездну.

— Я не буду раздеваться до конца. Мой предел — это купальник. Но поверьте, равных мне в этом деле нет. Я на шесте так отожгу, что толпами ходить будут, чтобы на меня посмотреть.

— Какая наглая и рисковая девочка… — улыбается и опять бровь вскидывает.

Сталкиваюсь с опасной бездной взгляда и сглатываю. Сидящий передо мной мужчина — одна сплошная загадка, ребус. Его не разгадать, можно голову сломать, но что именно на уме у этого восточного мужчины, остается тайной.

Ну не может он всерьез увлечься мной. Не может. На разок — да, но это неинтересно мне. Я боюсь физиологического контакта. Ничего хорошего мне это не принесло. А здесь…

Он меня на части разорвет, сломает и выбросит.

Чувствую в нем эту жестокость и дикость. Опускаю взгляд, я на грани. Все внутри горит огнем, и я не могу понять своих чувств, своих эмоций.

— Белла, — опять теплота в голосе и я вскидываю глаза. Мне не по себе и жутко тянет к этому мужчине. Он губителен. Для меня.

Молчу и смотрю в черные раскосые миндалевидные глаза. Очень глубокие, наполненные внутренним светом и безумием зверя.

Прикусываю нижнюю губу в сомнениях и странном томлении, которое все нарастает, а Кириан резко тянет носом воздух. Как зверь, взявший след.

Между мной и этим восточным мужчиной что-то происходит, чудится, что меня опутывают невидимыми цепями и приковывают к этому крупному и сильному телу.

Откидывается на спинку и демонстрирует крепкую покатую грудную клетку, а я смотрю в вырез рубашки с расстегнутыми верхними пуговицами и мне нравятся черные завитки на мужской груди. Он сексуален, как варвар, как завоеватель, а голос… словно железо, покрытое шелком.

— Станцуй для меня, красивая. Я хочу увидеть тебя…

От этих слов у меня холодок по спине проходит. Паника переполняет. Каждая фраза Гора имеет двойной смысл.

Мне кажется, что я уже голая стою перед ним, в полом эмоциональном раздрае.

Смотрит на меня и лицо каменное, ничего не понять и глаза… они холодные, расчетливые.

Удивительно, что он вообще мне столько минут своего времени уделил.

Прекрати, Иза. Хватит тушеваться!

Встаю с места и понимаю, что это именно тот момент, который может разделить мою жизнь на до и после.

Стоит мне шевельнутся, как Гор подает знак и ко мне тут же подходит мужчина, словно был наготове и ждал приказа.

— Что ставим? — обращается ко мне. Выглядит предельно серьезным.

— Да. Сейчас. Я со своей музыкой, — отвечаю и начинаю копаться в рюкзаке в поисках флешки. Наконец, выуживаю маленький прямоугольник с помпоном среди женского барахла, протягиваю прифигевшему звукооператору пушистую фигню.

— Первый трек поставьте, пожалуйста, — улыбаюсь мягко.

Сотрудник клуба внимательно рассматривает побрякушку в моей руке и тянет флешку за несуразный розовый помпон.

Чувствую на себе тяжелый взгляд Кириана, но не решаюсь смотреть в его сторону.

Взрослая девочка и розовый пушистик смотрятся не айс. Но, во-первых, это подарок моих учениц. А во-вторых, благодаря этому маячку я всегда с легкостью могу отыскать среди завала в сумке нужное, ведь занимаюсь я исключительно под ту музыку, которая заводит и заставляет тело хотеть ритма и движения.

Мужчина удаляется, а я прохожу к сцене и читаю странную надпись, выведенную в глубине большими золотыми буквами, словно кто-то подпись поставил.

“Скромное обаяние буржуазии”.

Где я это слышала?

Пока у меня есть несколько минут, осматриваюсь, подхожу к шесту, провожу по холодному металлу пальцами. Хороший инструмент.

Здесь вообще все на высшем уровне, продуманно, обустроено. Плавные линии, грамотные решения архитекторов, глянец, зеркала и темные полутона.

Пока звукооператор не поставил мелодию, достаю платок и принимаюсь протирать шест. Вот такая вот привычка. Не хочу соскользнуть. Одного раза на всю жизнь хватило.

Снимаю обувь и остаюсь босиком.

Наконец, решаюсь посмотреть в зал. Настраиваюсь и замираю под прицелом черных глаз. Кажется, что объектив настраивается и фокусируется на мне.

Почему я так боюсь его?! Я не знаю, но инстинкты вопят, а мне, вопреки здравому смыслу, хочется, чтобы эта холодность и неприступность отпали. Хочу, чтобы в его глазах загорелось иное чувство.

Выдыхаю. У меня определенно крыша едет. Как можно бояться и желать внимания хищника одновременно?

Включается свет софитов, с непривычки меня ослепляет и это даже хорошо. Прихожу в себя. Мозги на место становятся, и я решаю:

Будь, что будет!

Сердце по ощущениям бьется где-то в горле. В ушах шум. Меня знобит.

Просыпается страх зрительского внимания. Он напоминает о прошлом. О том времени, когда юная звездочка красовалась и купалась в лучах всеобщей любви.

Было когда-то, да прошло….

Я лишилась всего.

А слава…

Все скоротечно. Сегодня аплодируют, завтра тебя не узнают, забывают. Потому что приходят новые, наглые, сильные, здоровые. Они прыгают выше, выполняют элементы быстрее.

Выпускаю со свистом воздух, вглядываюсь в темноту, четко ощущая на себе взгляд.

Едкий. Колющий. Прожигающий. Так смотрит только один человек.

Странно, я научилась чувствовать его внимание кожей.

Включается еще один прожектор и луч направляется прямо на меня, а через секунду пространство заполняет звук барабанов, которые отбивают ритм, вводят мое тело в гипнотический транс и эйфорию, заставляют забыть обо всем.

Сейчас в этом пространстве существуем только я и шест.

Девушка с искалеченной судьбой и мой якорь, за который я держусь всеми силами, цепляюсь, ищу спасения…

Отбрасываю все сомнения и начинаю двигаться.

Звук барабанов.

Дум-та-да-дум-та-да…

Мои руки — это продолжение моих чувств. Они живут своей жизнью, взлетают к небесам и очерчивают круг.

Кто эта женщина? Раскованная. Гибкая.

Она провоцирует и заводит.

Танцую под оглушающий ритм и, привыкнув к освещению, устремляю свой взгляд в зал. Почему-то ищу конкретного зрителя.

Виляю бедрами, смотрю в лицо красавца, который сейчас чуть подался вперед и смотрит на меня, ловит каждый жест.

Вижу похоть в черных глазах, ураган. Это я соблазняю… Мне нравится то, как напрягается его лицо. Нравится, с каким хищным блеском Гор смотрит на меня. И я замечаю, как натягивают мощные плечи рубашку. Прямо чувствую тяжелое дыхание зверя, которое вырывается коротким рваным выдохом.

С огнем играю и мне в кайф.

Дум-та-да-дум-та-да…

Отбивает барабан.

Это сердце бьется. Мое сердце.

Удар. Еще удар. Взмах ногой и прыжок на пилон.

Выворачиваюсь и выкручиваюсь на шесте на грани возможностей человеческого тела.

Падаю вниз головой и в последнюю секунду цепляюсь ногами, ощущаю, как парю, меня ничто не держит, гравитации нет.

Еще один кувырок и я смотрю в зал. Встречаюсь с черным как ночь глазами, отслеживающими каждое мое движение. Эти угольки тлеют, горят странным огнем и раззадоривают.

Мне нравится то, как действует на мужчину мой танец. Спрыгиваю грациозной кошкой. Выпрямляюсь. В такт с музыкой ударяю бедрами, ловлю шест рукой, как гимнастический снаряд, и кручусь.

В танце я море, извивающееся мягкими волнами. У меня нет хребта. Только движения, манящие и страстные.

Эти резкие взмахи рук — все, что осталось от прошлого.

Мое тело. Моя рана. Мое умение. Оно не ушло. Только в танце я живу, дышу и превращаюсь в ту себя, которой была когда-то давно.

До падения.

Барабаны вновь призывают, ударяют и я улыбаюсь. Выписываю восьмерки бедрами резко под звук битов. Все движения четкие, острые. Выгибаюсь, совращая моего зрителя.

В танце я выпускаю свою сексуальность. Ту, что погребена под неудовлетворенностью и тяжестью жизни.

Моя женственность оживает только в музыке.

Опять кручусь юлой вокруг пилона. В какой-то момент резинка слетает со скользких волос, давая им рассыпаться.

Спрыгиваю, укрываюсь шелком прядей и поднимаюсь резко, отбросив непокорную гриву за спину.

Сталкиваюсь с черными омутами и меня сшибает пламенной волной, исходящей от этого варвара.

В горле резко пересыхает и меня накрывает осознанием:

Вот теперь я попала…