Глава 48

Назойливая трель телефона вырывает из сна. С трудом разлепляю глаза и рассматриваю голого мужчину, который стоит ко мне спиной и отвечает на звонок.

Любуюсь крепкой задницей и длинными ногами с ярко выраженным рисунком мышц. Красивый хищник, который драл меня всю ночь. Других слов нет.

Жесткий. Неумолимый. Умеющий доводить до исступления.

Стоит только подумать о вчерашнем, как все тело покрывается мурашками и голодная самка во мне хочет продолжения банкета.

Странно.

Я, которая боялась секса, которая страдала от близости, сейчас похожа на кошку, объевшуюся сметанкой.

На этом меня стукает шальная мысль. Я бы не отказалась попробовать его сметанку на вкус.

Фига себе меня переклинило?!

Холли шит!

Улыбаюсь.

Чувствую, что Гор со мной еще не закончил. Он только начал свою распутную игру. С его темпераментом думаю, что стоит ему повесить трубку, как мы продолжим вчерашний марафон.

Он меня заводит. особенно его крепкая роскошная задница. Чувствую, как во мне нарастает желание опять упасть в руки зверя. Довериться, чтобы рвал меня на части, и заставлял тонуть в чувственном наслаждении.

Мне дико понравилось. Никогда не думала, что оргазм действительно может вызывать судороги эйфории.

Я ловлю себя на том, что безумно полюбила Кириана. Того, кто впервые в жизни дал почувствовать себя жениной, открыл мое тело.

Пробудил и вырвал из коматозного состояния.

От медленно подступающих воспоминаний, открывающих весь тот беспредел, которым мы занимались ночью, щеки начинают гореть.

А между ног все тянет и жжет. И это ощущение… оно приятное.

Это чувство может испытывать женщина, которая ночь напролет кончала, которую вертели на члене и выгибали под необходимым углом, долбясь в самую матку.

Это, черт возьми, приятно!

Рассматриваю своего мужчину, хотя… вряд ли он принадлежит мне. Глню эту мысль! Пока я с ним, не позволяю реальности украсть у меня мое счастье.

— Ты сейчас ничего не путаешь, Дэйв?

Голос жесткий, пробивает на изморозь, но я не чувствую опасности. Улыбаюсь, потому что лучи солнца запутались в его иссиня-черных прядях…

Рассматриваю, как каменеют мышцы на спине, вздуваются, как у животного готового к броску.

Страшный в своей природной силе.

Не думала, что смогу стать такой развязной, но опускаю взгляд и буквально впиваюсь в его крепкую задницу, хочу, чтобы повернулся и я увидела тяжелый член, который даже в спокойном состоянии весьма внушителен.

Что-то внутри поднимается и обдает жаром. Я хочу продолжения ночного шабаша. Хочу, чтобы вернулся в постель и продолжил трахать так, чтобы искры летали.

— Блядь! — Его голос разрезает пространство словно обрубок льда, брошенный в неведомого собеседника, пригибая оппонента к земле.

— Когда? Мать. Твою. Когда?! Как можно все так мастерски провернуть?!

Рубит слова. А я почему-то начинаю все больше закутываться в одеяло.

— Доказательства?

Градус в комнате опускается. Мне кажется, что выдохни я сейчас и свое дыхание увижу, как в ужастиках про монстров.

Только чудовище здесь рядом. Оно грызло мою плоть всю ночь, доставляя прямо в пекло наслаждения.

— Я понял.

Коротко. Резко. Хлестко.

Разворачивается и упирает в меня взгляд темнеющий, страшный. Демон. Мефистофель.

Делает шаг ко мне. За секунду стаскивает с меня одеяло и сминает в руке. Желваки на щеках ходят, скулы побелели.

Сглатываю. Гулко.

— Скажи мне. Изабель. Прийти в мой клуб и подставить была личная инициатива, или Череп хорошо заплатил?

Шалею от него такого. Теряюсь и только и могу что хлопнуть глазами в непонимании:

— Что?..

Черный взгляд давит. Пригибает.

— Честность. Изабель. Скажи правду и останешься цела.

— Я не понимаю…

— Умно. Блядь. Все продумал Отец. Подогнал бабу под мой вкус!

Жестокие слова выбивают из меня дух. Парализуют. Не могу ничего сказать. Меня бьет наотмашь. С лышу звуки сирен в отдалении, которые быстро приближаются к особняку.

— Давай посчитаем. Врезалась ко мне в тачку — раз. Пришла работать в ресторан, в который я захаживаю — два. Сколько ты стоила, Белла?!

Хватает меня за предплечье, и я всхлипываю не от боли, а от страшной обиды, которая комом встает поперек горла.

— Сука! Толкать дурь у меня в клубе, под моим носом?! Подставить решила?! Я и за меньшее убивал, а ты мне нож в спину…

Ничего не понимаю.

Он считает, что я продавала наркотики в его клубе?!

Когда моя жизнь превратилась в боевик?

Боюсь его. Кажется, что сейчас ударит, снесет к чертям и забьет до смерти. Всхлипываю. Сжимаюсь вся. От шока сказать ничего не могу. Кириан опускает взгляд на мою грудь, которая вздымается в хаотичном ритме.

Сверлит взглядом соски, которые он втягивал, сосал и кусал. Его следы на мне. На моей коже. Во мне. Он даже презерватив ни разу не надел!

Кончал в меня, затапливая спермой.

А сейчас?!

Передо мной совсем не тот мужчина, который был ночью. Теперь я вижу истинную суть Мефистофеля. Демона готового расправиться с виновным. Вынести приговор. Смертельный.

Меня колотит.

В чем он меня сейчас обвиняет? Мозг отказывает воспринимать информацию.

Отстраняется. Слышу, как кто-то ломает входную дверь, врывается в дом.

Гор отшвыривает меня и бьет по деревянному изголовью кровати кулаком, выбивает щепки, и я вскрикиваю, увидев окровавленную вмятину.

Прилети такой удар по черепной коробке — размозжил бы голову.

— Оправдайся, блядь! Скажи мне чем тебя шантажировали? Как принудили? Почему ты предала меня?!

Голоса все ближе, топот все громче, а я смотрю на мужчину, который поднимает с пола свою сорочку и бросает в меня.

Ловлю на автомате и прикрываюсь, закутываюсь в тонкую преграду, пропитанную его запахом. Резким. Острым. Возбуждающим.

Он быстро натягивает свою одежду. По-армейски. Секунды и он полностью одет.

Слышится гомон, топот ног приближается. Дверь отлетает в сторону и в спальню влетают люди. Много людей в форме.

— Гор Кириан. Вы имеете право хранить молчание.

Кириану зачитывают права и резким щелчком наручники захлопываются на широких запястьях.

— Все, что Вы скажете, может и будет использовано против Вас…

Синяя форма закрывает от меня хозяина клуба.

— Мисс Фостер?

Машинально киваю.

— Против Вас выдвинуто обвинение в хранении и распространении запрещенных веществ в клубе Порок. Вы имеете право…

Перестаю воспринимать слова.

Меня обвиняют в том, чего я не совершала…