Глава 52

Изабель Фостер

Автомобиль тормозит, несколько секунд ожидания и дверь открывается, приглашая меня покинуть уютный и дорогой салон, наполненный приятным запахом кедра.

Делаю глубокий вдох, поправляю волосы. Тяну время. Пытаюсь собраться всеми силами.

Но… секунды летят и понимание приходит, что от Кириана не убежать, а неизбежное невозможно отменить.

Как бы мне не хотелось скрыться, вычеркнуть его из своей жизни, я не смогу. Он достанет меня из под земли, а если все же я исчезну, то по моим счетам будут платить отец с матерью.

Внутри ком обиды и боли. Меня сделали без вины виноватой и самое страшное я сама приставила пистолет к своему виску и спустила курок, дав полностью признательные показания.

Да. Я — Изабель Фостер, признала себя виновной в том, чего не совершала… из-за того, что полюбила.

Всей душой и всем сердцем.

Я действительно принадлежу своему Мефистофелю, и взяла вину на себя, чтобы убрать подозрения с Гора, с его детища, с девочек, которые нашли защитника в его лице.

Я не прокурор, чтобы выдвигать обвинения против Кириана и в этой действительности ничто не делиться строго на хорошее и плохое. Гор опасный мужчина, жестокий, он убивал… он не герой из сказок и женских грез, имеет свои принципы и понятия.

Он нестандартный…

Только вместе с тем, Гор до безумие чтит закон, который сам написал, защищает тех, кто нуждается в нем и карает виновников преступлений.

И меня он покарает…

Бывшая гимнастка. Танцовщица. По большому счету боевая девочка. И я умею принимать решения, нести ответ за них.

Может он будет со мной мягок и убьет, особо не мучая…

Не понимаю, то ли шучу, то ли нет…

Слезы капают на мои сжатые в кулаки пальцы. Мысленный поток течет рекой, и я понимаю, что хочу жить. Я ведь толко начала чувствовать себя полноценной, любимой, желанной…

Только ожила, родившись вновь под его руками, испив его поцелуи и испытав страсть и его мужскую силу.

Гор Кириан подобно Пигмалиону создал свою Галатею…

Он сотворил меня из того сгустка боли, которым я была, он позволил раскрыться моей женственности и дал понимание, что женщина и мужчина могут быть одним целым, могут любить, гореть, пылать в страстной пляске бьющихся в экстазе тел…

Только вот моя эйфория не продлилась долго. Как он вознес меня на пик удовольствия и чувственного наслаждения, так и обрушил меня с пьедестала, утопив в своем презрении…

Гор не простит предательства, а я… в его глазах я сука, тварь, что рассчитав все, нанесла сокрушительный удар по империи, которую он создавал годами.

И в принципе все умом понимаю, но в душе жгучая обида.

— Мисс Фостер…

Подает голос водитель, застывший у двери, давая мне понять, что заставляю парня торчать в ожидании.

Спокойно выхожу и замечаю, как мужчина отводит взгляд, словно смутившись моего вида в одной сорочке на голое тело.

Сорочке, которая пропахла Гором и нашим сексом.

Даже сейчас персонал боится хоть краем глаза посмотреть на ту, которую Кириан назвал своей собственностью.

Я грязная, чувствую себя ужасно. В босые ступни болезненно врезается брусчатка. Но… я почти не чувствую.

Не такой я хотела бы явиться под темный взгляд своего хозяина… не такой и не так…

Но… мне не приходится выбирать. Прокладываю свой путь, дрожу от напряжения и… предвкушения.

Я ведь соскучилась по нему.

Чокнутая?

Да.

Но внутри меня трепетом рождается эйфория, накатывает паника, страх и все переплетается в дикое возбуждение.

Я хочу перед смертью еще хоть раз вкусить то, что может дать Гор Кириан.

Он разорвал мои оковы, заставил стать женщиной, полноценной, чувственной. Я как кошка хочу его почувствовать на вкус, ощутить в себе его огромный агрегат, работающий без устали и дерущий меня на части, заставляющий орать и кончать. Все, как он и сказал. С ним я могу это делать не переставая.

Медленными шагами приближаюсь к логову зверя.

Понимаю, что судьба моя предрешена. Я не собираюсь оправдываться. Доказывать свою невиновность. Апеллировать к его благородству и пониманию. Он меня ненавидит.

Я бы сама себя возненавидела, если бы провернула все то, что вырисовывается по фактам.

Босые ноги холодны, в царапинах и грязи.

Прохожу вверх по лестницам, к двери, увитой железными бутонами на черном дереве. Символично.

Гор и называл меня своим нераскрытым цветком.

Замираю на пару мгновений и прикасаюсь подрагивающими пальцами к стальной ручке, выполненной в форме шара.

Кручу набалдашник и дверь поддается. Прикрываю глаза, делаю шаг…

Мой шаг на канат, что растянут высоко над самой бездной.

Чувствую себя, как на слэклайне, зависшим над смертью гимнастом.

Однажды я соскользнула в самую глубину и перебила плечо. Сейчас мое падение будет стоить жизни.

Раскрываю глаз и оказываюсь внутри логова своего демона.

Внутренне ломаюсь, как кукла в руках злого мальчишки, когда встречаюсь с Гором взглядом.

Он стоит у стены, рассматривает меня пристально. Лицо бледное, заострившееся с хищным изломом бровей.

Красивый. Во всей своей природной агрессивности.

Сглатываю ком обиды и смотрю в его глаза. А он… не могу понять его. Не прочитать хищника.

Волосы влажные и блестят от капель, отведены назад, открывая лицо моего Мефистофеля.

Он в сорочке с закатанными руковами и джинсах, босой. Может ли зверь выглядеть по-домашнему?

Гор сейчас жуткий. Только до того, как он откроет рот и зачитает свой приговор, я сама от себя не ожидая, иду на поводу обиды и злости, бросаю на мужчину испепеляющий взгляд, вскидываю подбородок и произношу с вызовом:

— Всем приговоренным дают право на последнее желание.

Вскидывает бровь толи с иронией, то ли охреневает от моей наглости:

— Мне нужно в душ, Гор. Горячие струи и много геля, чтобы смыть с себя следы всего, что было…

— Смыть. Что. Было?!

Повторяет за мной, и я просто киваю.

Хотя, так и хочется крикнуть — ДА! Не только вонь полицейского участка из себя вытравить хочу, но и тебя, твой запах, твой вкус, который ощущаю постоянно.

Я бы в отбеливателе искупалась, чтобы все, что ты сделал со мной исчезло, чтобы не мучало…

— Я хочу в душ. У меня ведь есть на это право?!

Когда человек в западне у него реакции странные и я… говорю откровенный бред, но Гор окидывает меня темным, злым взглядом, словно слышит то, что я не произнесла, то, что осталось между строк.

Буквально с секунду мне кажется, что я его умудрилась опять взбесить. Его темные глаза задерживаются на моих босых ногах, и он едва уловимо морщится.

Может не хочет, чтобы наследила, а может его напрягает то, что я босиком…

Ага, мечтай Изабель.

Наблюдает за мной и резко оттолкнувшись идет навстречу.

Замираю. Застываю, хотя внутренние инстинкты требуют, чтобы бежала от прирожденного убийцы, который идет по мою душу.

Только Гор проходит мимо, кивком дает понять, чтобы следовала за ним. Распахивает дверь, отходит в сторону, открывая вид на огромное мраморное пространство с мини-бассейном, служащим ванной.

Он сверлит меня взглядом, словно давая мне фору в лишние минуты жизни.

Быстро заскакиваю в комнату и закрываю за собой дверь, повернув защелку. Хлипкая защита, но все-таки подобие уединенности.

Быстро скидываю с себя сорочку и захожу в душевую, которая расположена в углу. Становлюсь под огненные струи и смываю себя ужас последних суток.

Намыливаюсь, взбиваю пену руками и мою волосы бесчисленное количество раз. Тяну время, как могу и где-то в душе надеюсь на то, что быть может, если Кириан не свернул мне шею при первом же взгляде, это дает крохотный шанс с ним поговорить…

Может мне удастся все объяснить?

Что объяснять — то?! Я подставилась, спасая тебя?! Ага, ну не дура ли? Кто вообще сделает подобное? Говорят секс не повод для знакомства, да. А кто я для Гора?! Шлюха. Одна из многих в его коллекции неприкосновенных женщин.

Мои слезы теряются под струями, но я тихонечко всхлипываю, потому что Гора невозможно просчитать, а предугадать его поступки — тем более.

Адвокат сказал мне не лгать. Но я и не собираюсь. Я всегда была честна с ним.

Наконец выключаю воду, решившись взглянуть в глаза своей черной бездны.

Не могу я столько прятаться в его же доме, в его ванной. Глупо и как-то по-детски.

Надеваю объемный махровый халат, который сразу же впитывает капельки влаги с тела. На мгновение ловлю свое отражение в зеркале.

Испуганная бледная девушка с опухшими от слез светло-карими болезненно блестящими глазами.

Волосы лежат на черной ткани в полном хаосе и лицо у меня осунулось, от переживаний я скинула пару кило.

Стоит подумать об этом, как понимаю, что я не помню, когда ела в последний раз.

Может теперь попросить у Гора дать мне поесть?!

Еще одна странная мысль заставляет нервно засмеяться.

Прикусываю губы и в последний раз бросив взгляд на свое неказистое отражение, иду к двери, покидаю свое укрытие.

Опять замираю.

Гор стоит у стены, рассматривает меня пристально.

Он что все это время был здесь?!

Хотя, да, я ведь теперь его пленница, жертва, которой он не позволит удрать.

Черт! Изабель. Ты сходишь сума от своих мыслей.

— Еще какие-нибудь просьбы будут?! — ироничный голос прорезает пространство, и Мефистофель приподнимает бровь.

А я смотрю на него с вызовом и поджимаю пальцы в уютных чуть великоватых тапках, которые нашла там же, где и халат.

Словом все, что на мне надето — новое. Слышала, что в элитных домах есть все необходимое для гостей. Вот убедилась.

— Я голодная, — говорю с вызовом и складываю руки на груди, — ты меня перед тем, как трахнуть, забыл накормить. И я уже не помню, когда ела в последний раз.

Со стороны может выглядит воинственно, но на самом деле я защищаюсь. Я боюсь его и не понимаю его игры. А он играет. Я чувствую. Хищник спрятал когти и поигрывает с глупым мышонком.

— Капец наглая, — выдыхает то ли зло, то ли еще как-то, я не способна сейчас дать оценку происходящему. У меня сердце бьется с такой силой, что кажется я слышу его грохот.

Опять проходит по коридору с огромными высокими сводами, и я иду за ним. Не смотрю по сторонам. Залипаю на его сильной спине и крепкой заднице, обтянутой темно-синими джинсами.

Заднице, которой он способен очень быстро двигать, насаживая меня на свой член.

Прикусываю губу.

Я в смятении и эмоции у меня прыгают в хаосе.

Заходим в кухню. Опять, как и во всем доме, здесь много света и пространства. В центре столешница прямо над которой с потолка свисают кастрюли. Уютный антураж, кантри — стайл.

На мгновение ловлю себя на том, что дом пуст. Ни прислуги, ни поваров, которые должны орудовать здесь. Дом словно вымер. Здесь только жертва и палач.

— Холодильник, — указывает пальцем на двухстворчатую черную махину размером с шкаф, — и мне бутерброд сделаешь.

— Могу приготовить обед, — брякаю первую мысль, которая приходит в ответ на его заявление.

Садиться на барный стул, разваливается в нем и смотрит на меня так, что меня изнутри кипятком шпарит.

— Нет. Изабель. Столько времени я тебе не дам. Казнь запаздывает уже.