Глава 26 Иван

Подъезжаем к дому матери уже в сумерках. Нюся крепко спит в своем кресле. Отрубилась еще в середине пути, а будить мы не стали, справедливо рассудив, что рано спать сегодня все равно никто не ляжет.

Вика заметно нервничает. Чувствую ее напряжение кожей и всячески пытаюсь поддержать, но понимаю, что это бесполезно. Я и сам на взводе. Как пройдет наша встреча, неизвестно. С нашей последней встречи мать мне больше не звонила и не писала. Обиделась, наверное, но совесть меня не мучает. Даже наоборот, в некотором роде я рад такому игнору.

Зато братья сегодня явно в ударе. Наконец-то встретились и уже несколько раз звонили мне. Ждут с нетерпением меня с новой пассией, даже не подозревая, какой сюрприз я им приготовил.

Наконец вижу знакомые ворота и нажимаю кнопку на брелоке. Стальная дверца отползает в сторону, услужливо пропуская нас внутрь. Въезжаю во двор, паркуюсь и выключаю фары. У дома слышны громкие голоса и смех – отдыхают уже, паршивцы. И все без нас.

– Вот мы и снова здесь, – поворачиваюсь к Вике и крепко сжимаю ее руку.

– Да… – бесцветно выдыхает она.

Нам обоим тяжело и страшно, но я как мужчина должен быть сильнее в этой ситуации и уверенным в своих действиях. Я ощущаю груз ответственности за свою семью и не боюсь ее. Надеюсь, Вика это понимает и доверяет мне. Иначе ничего не выйдет.

– Все будет хорошо, – подношу ее руку к губам и мягко целую прохладную кожу.

– Да.

– Вик, расслабься, – провожу пальцами по скуле и щеке, трется об меня как кошка и слабо улыбается. – Ты не мимо проходящая. А Козырева Виктория Николаевна. Ты часть этой семьи и имеешь полное право здесь находиться.

– Спасибо, – целует мою ладонь.

– Выходи, подлый трус, – доносится с улицы смех младшего брата.

– Мы тебя все равно заметили, – догоняет его старший.

– Ну, я пошел, – порывисто целую Вику и открываю дверь.

Выхожу на улицу и сразу же попадаю в медвежьи объятья братьев.

– Наконец-то! Пропащий! – наперебой кричат они и не переставая тискают меня. Как дети, ей-богу.

– А сами-то! – отталкиваю их и завязывается шуточная потасовка.

– Все хороши, – первым выдыхается Павел, наш старший, и отходит в сторону, жадно хватая ртом воздух.

Мы с Матвеем еще какое-то время дурачимся, но тоже быстро устаем и расходимся, тяжело дыша.

– Мама-то где? – спрашиваю у них.

– Поляну накрывает. – Павел машет рукой в сторону дома.

– Ну где, где? – от любопытства перетаптывается с ноги на ногу Матвей. – Знакомь уже.

– Какие вы нетерпеливые, – хмыкаю и иду к машине.

Открываю пассажирскую дверь и помогаю Вике выбраться на улицу.

– Опачки… – в гробовой тишине раздается сдавленный голос Матвея.

– Да ладно… – вторит ему Павел.

С нескрываемым удовольствием смотрю за тем, как вытягиваются их физиономии, и тихо посмеиваюсь. Приобнимаю Вику за плечи, целую в висок и веду к ним ближе.

– Знакомить? – с усмешкой уточняю я.

– Вау! – восклицает Матвей и сокрушенно качает головой. Видимо, сюрприз все-таки удался на славу.

– Удивил, – тянет Павел и небрежно взъерошивает свои короткие волосы.

– Привет всем, – тихо говорит Вика и смущенно улыбается от щедрой порции внимания, обрушившегося на нее.

– Иди сюда, сестренка. – Павел отмирает первым. Растопыривает огромные ручищи, сгребает Вику в охапку и смачно целует в щеку. Она звонко смеется и, кажется, немного расслабляется.

– Я пипец как рад тебя видеть, – не унимается Паша. – Правда. Неожиданный и очень приятный сюрприз.

– Спасибо.

– Кхе-кхе… – привлекаю к себе внимание, а то приветствие несколько затянулось.

– Не ревнуй. Я по-братски, – выпускает Вику и несильно стучит по моему плечу.

– По-братски дайте и я затискаю. Викуха, – приподнимает за талию и кружит вокруг себя.

Матвей искренне радуется. Они с Викой погодки и однокурсники. Раньше даже дружили, пока она внезапно не исчезла.

– Ты институт бросила, что ль? – интересуется он хмуро.

– Нет, перевелась и доучилась заочно.

– Ну молодец, – выпускает из рук и рассматривает издалека. – Хороша, ничего не скажешь. Если бы не брат, я бы и сам с тобой покуролесил.

Задорно подмигивает, но мой кулак шутливо летит в его лицо и останавливается в нескольких сантиметрах.

– Поаккуратнее, можно и в торец схлопотать.

Надвигаюсь на него, Матвей прыскает со смеху и улепетывает.

– Остынь, я ж дурачусь.

Знаю, что дурачится, и я тоже просто шучу. От братьев не жду никакой подлости. Они мое надежное плечо в трудной ситуации, так же, как и я у них. Каким-то чудом вышло так, что мы доверяем друг другу и никогда не предадим. Что бы ни случилось.

Детская ладонь звучно припечатывается к стеклу машины.

– Ой, кто там у вас. Собака, что ль?

Братья сразу настораживаются, а мы с Викой переглядываемся и начинаем смеяться.

– Ну почти… – уклончиво отвечаю и выпускаю на волю нашего маленького монстрика.

– Пап, мы приехали? – Звонкий голос Нюси эхом раздается в повисшей тишине.

– Приехали, – подхватываю ее на руки и несу знакомить с дядьками.

Вижу их офигевшие лица и едва сдерживаю смех.

– Ну вы фейсы попроще сделайте, не пугайте ребенка.

Останавливаюсь напротив них, позволяя, как следует рассмотреть мою дочурку, и спускаю ее на землю.

– А я и не боюсь. – Нюся демонстративно вскидывает подбородок и на полном серьезе заявляет: – Я умею длаться!

Матвей пихает Павла локтем в бок и начинает закатываться от смеха.

– Разве принцессы дерутся? – с улыбкой спрашивает Паша.

– А как же! – деловито продолжает. – Плинцессы должны уметь все.

– Какая прелесть. – Улыбка старшего брата становится блаженной. Видимо, кто-то влюбился. Понимаю, я и сам долго не продержался.

– Очаровашка, – поддерживает Матвей, наконец придя в себя.

– Как зовут тебя, милое создание? – Павел протягивает руку, и Нюся уверенно вкладывает в нее ладонь.

– Анна Иванна, – с гордостью произносит Нюся.

– Ах, Иванна… – Он многозначительно смотрит на меня.

Усмехаюсь и согласно киваю. Дважды повторять не надо. Думаю, братья без труда сложили два плюс два.

– Офигеть… – качает головой Паша и почтенно целует ее руку. – Я, кстати, Паша.

– А я Матвей, – вклинивается младший брат. – Ваше Высочество, мы рады приветствовать вас.

– То-то же, – фыркает Нюся и отворачивается.

Смеемся все вместе, а девочка отвешивает царский поклон.

Настойчивый стук в окно мгновенно прекращает веселье. Оборачиваюсь и вижу мать. Машет рукой, чтобы заходили в дом. Перевожу взгляд на Вику. Стоит бледная, а губы мелко дрожат. Но перед смертью не надышишься. Вместе пойдем.

– Ну что, принцесса, – обращаюсь к дочке. – Пойдем знакомиться с бабушкой?

– Ула. Пойдем! – Она хватает Вику за руку и тянет к дому.

– Сейчас будет мясо, – шепчет Матвей Павлу, но так, чтобы все слышали.

– О да, надо было попкорн взять, – отвечает тот.

– У кого-то зубы лишние, как я погляжу? – словно между делом замечаю.

– Умолкаем…

Приколисты, блин. Нам вот совсем не до смеха.

– Ничего не изменилось, – шепчет мне Вика и качает головой, пряча улыбку. Это точно, мои братья стали старше, но совсем не изменились.

Сейчас и правда будет непросто. Но самое страшное то, что мне надо быть спокойным и сдержанным, чтобы контролировать ситуацию. Я понятия не имею, как поведет себя мама и обязан защитить свою семью при любых раскладах. Вообще, конечно, она женщина дипломатичная. И никогда не переходит на оскорбления, даже голос старается не повышать. Но это совсем ничего не значит. Ее ядовитые, завуалированные слова могут жалить больнее, чем открытые оскорбления. Но я все еще надеюсь на мирное урегулирование конфликта.

Набираю в легкие побольше воздуха и уверенно распахиваю входную дверь, пропуская братьев вперед. За ними входят Вика и Нюся. Я последний, но обхожу их, пряча за своей спиной.

– Приехали наконец-то? – Мама выходит из кухни с полотенцем в руках.

Внутренне напрягаюсь, готовясь к худшему, но не опускаю глаза и смело встречаю ее внимательный взгляд.

– Бабушка! Давай знакомиться! – Нюся путает все карты. Неожиданно вырывает руку и бежит вперед.

Вика дергается за ней, но я успеваю вовремя остановить ее. Все в ступоре замирают. Вокруг воцаряется звенящая тишина. Никто не смеет даже пошевелиться. Нервно сглатываю и стараюсь адекватно оценивать ситуацию.

– Бабушка, ну пливет, – требовательно канючит Нюся и тянет ее за руку.

– Бабушка? – Мама непонимающе смотрит на нее и поднимает на меня растерянный взгляд.

Вау. Такого эффекта я не ожидал. Видимо, ее убило наповал… Подтверждающе киваю и невольно усмехаюсь. Время пришло платить по счетам.

– Ну что же ты не знакомишься с внучкой? – хмыкаю и складываю руки на груди.

– Иван, это не смешно. – Голос матери звенит в полнейшей тишине.

– Разве похоже, что я шучу? – приподнимаю одну бровь. – Знакомься вот, моя жена Виктория… – вывожу ее вперед и вижу, как у матери вытягивается лицо. Еще один сюрприз.

– Добрый вечер, – невнятно мямлит Вика, но не предпринимает попыток завязать разговор. Вот и правильно. Сейчас это только наши разборки.

– Не может быть. – Мама хватается руками за голову и качает ей из стороны в сторону.

– Что-то не так? – сухо интересуюсь и выхожу вперед, чтобы лучше ее видеть. – Ты же хотела, чтобы я приехал. Вот я здесь, вместе со своей семьей. Женой и дочкой. Или ты не рада?

– Конечно рада, но… – выдыхает она, но продолжения так и не следует. Понятия не имею, о чем она сейчас думает и что чувствует, но мне почему-то ее совсем не жалко.

– Но? – выжидательно смотрю на нее. – Если мы доставляем неудобства, то вполне можем вернуться к себе домой.

– Не говори глупости, – берет себя в руки и выдавливает из себя фальшивую улыбку. – Это и твой дом тоже.

– Рад, что ты это помнишь.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно хмурится.

– Позже поговорим…

Видимо, такой расклад ее устраивает, и она переключает внимание на внучку. Вообще все дальнейшее плохо складывается в реальную картинку. Мама присаживается на корточки и помогает Нюсе снять куртку и варежки.

– Как тебя зовут, девочка?

– Нюся, – довольно отвечает та, стягивает шапку и отдает ей.

– Какое красивое имя.

– Как у плинцессы.

Мама улыбается, и мне кажется, искренне. Неужели? Тугая пружина, что все это время не давала спокойно дышать, разжимается. Облегченно выдыхаю, надеясь на то, что самое страшное мы пережили без потерь.

– А где ты букву «р» потеряла?

– Не знаю, она меня не слушается, – доверчиво делится Нюся и театрально пожимает плечами. Ей очень нравится быть в центре внимания.

– Родители… – с укором тянет мама и кидает на нас недовольный взгляд.

– Мы к логопеду записались, – виновато вставляет Вика и начинает нервно кусать губы.

– Что ж не к хирургу сразу? – Мама закатывает глаза к потолку. – Ладно, с этим я сама разберусь.

– Мама, – строго напоминаю о своем присутствии и кидаю в нее недовольный взгляд. Все это лишь наше сугубо семейное дело. Не больше и не меньше.

Она неопределенно хмыкает и резко выпрямляется.

– Проходите уже, хватит ютиться в прихожей.

Братья словно срываются, начинают галдеть и смеяться. Быстро скидывают верхнюю одежду и обувь, подхватывают Вику и Нюсю и скрываются в гостиной. Мы остаемся наедине.

– Пойду сумки возьму, – разворачиваюсь и выхожу из дома.

Мама накидывает куртку и следует за мной.

– И что все это значит? – опирается плечом на кузов машины, наблюдая за моими действиями.

Достаю только самое необходимое. Опускаю сумки на снег, захлопываю багажник и ставлю машину на сигнализацию. В голове крутится несколько вариантов развития событий, но выбираю самый короткий и честный.

– Я все знаю, мам… – говорю коротко и смотрю в глаза, пытаясь отыскать там хоть толику сожаления за мои искалеченную жизнь.

– Что все? – Она напрягается, но не сдает позиции.

Вряд ли я чего-то добьюсь. Похоже, что Вика была права. Но раз уж взялся, надо довести дело до конца.

– Знаешь, – глубоко вздыхаю и выдыхаю, подбирая слова, – даже не зная правды, я всегда интуитивно винил тебя в уходе Вики. И был прав.

Мама нервно ведет плечами и отводит глаза в сторону.

– Сейчас я готов тебя простить. У меня только один вопрос. Зачем? Зачем ты уничтожила меня?

– Я хотела как лучше… – тихо отвечает она и ежится то ли от порыва ветра, то ли от собственных эмоций. – Вика тебе не пара…

– Это не тебе решать, к счастью, – получается немного грубее, чем хотел, но эмоции сдерживать все труднее.

– Что ты намерен делать?

– А я все уже сделал, – снимаю перчатку и показываю кольцо на безымянном пальце. – Твоя очередь делать выбор, мам, – не давлю, а просто озвучиваю. – Либо ты принимаешь мою семью целиком, либо мы с тобой просто перестанем общаться.

Смотрит на меня с недоумением и пораженно качает головой. Не ожидала, что я научился жестко рубить под корень. У нее же и научился.

– Это шантаж!

– Это право выбора, – устало усмехаюсь. – Мне интриги и распри в семье не нужны. Я хочу просто жить долго и счастливо со своей любимой женой и нашей дочкой.

– Неужели ты и правда ее так любишь? – тихо спрашивает и поднимает голову. С неба начинают сыпаться крупные снежинки, красиво кружась в воздухе.

– Я всегда ее любил, жаль, ты настолько черствая, что не смогла этого понять, – отвечаю с сожалением.

– Неправда, – горячо возражает, но упрямым фактам противопоставить ей нечего.

– Это уже не важно, – подхватываю сумки и иду к дому. – Я обрисовал тебе свою позицию. Только, пожалуйста, не надо обижать Нюсю. Она все-таки ребенок и не участвует в наших разборках.

– За кого ты меня принимаешь? – Мама возмущенно вздергивает подбородок, обгоняет меня и первая скрывается в доме.

Можно ли считать, что перемирие, хотя бы временное, достигнуто? А черт его знает… будем надеяться, что да. Хотя как-то все прошло подозрительно легко и спокойно. Надо держать ухо востро, как бы она не выкинула какой дичи…