Глава 17

КАТЯ

Плескаю холодную воду в лицо, избавляюсь от остатков туши, заодно стараюсь убрать красноту и припухлость на глазах.

Уже четыре года прошло, а чувство потери самого близкого человека, не отпускает. Я всё ещё не могу пережить смерть бабули, и не знаю, смогу ли это сделать в будущим? Ведь чувство вины жжёт нутро постоянно! В том, что бабушка покинула меня и дядю, виновата, я. Дядя, конечно, так не считает, пытается меня переубедить, но…

Я совершила огромною ошибку! Приехала в родной дом с раскуроченным сердцем, с влажными глазами, что лились по щекам безостановочно. Не смогла сдержаться, и кинулась на шею бабушке, когда она открыла мне дверь и увидела меня со всеми вещами, что остались у меня. Мне нужна была поддержка, тепло и любовь родного человека. Меня скручивало от боли предательства, от обмана, такого гадкого поступка Даниила, но утром всё изменилось. Стало не важным любовные страдания, мир стал серыми. Больное сердце бабули не выдержало, моя старушка не проснулась утром.

В день похорон не смогла проронить ни слезинки, слёзы иссякли ровно на один день. Словно со стороны наблюдала за тем, как немногочисленные соседи и знакомые бабули прощаются с ней, как подходят ко мне, обнимают, говорят слова скорби и поддержки. Утром меня настигла запоздалая истерика. Я выла раненым зверем, билась к конвульсиям прося прощение у той, которую больше никогда не увижу.

- Катя! – гневный, пропитанный недовольством голос хозяйки вывел меня из воспоминаний.

Вздрогнула, порывистым движением руки закрутила кран с холодной водой, салфеткой промокнула влагу с лица.

- Где ты там пропала? – крикнула женщина.

- Иду, - отвечаю хриплым голосом.

Только бы не уволила! Пронеслось в голове. Поспешно вышла из каморки, и увидев очередь из пяти человек, бросилась за прилавок. Хозяйка смерила меня недовольным взглядом, но не сказав и слова, покинула магазин. Пронесло! Выдохнула с облегчением и принялась обслуживать покупателей.

- Ох, будем надеяться, что так и будет, работа нам всем нужна, - донеслось от одной из покупательниц.

Пока я обслуживала соседа дядю Васю, женщины позади него оживлённо обсуждали какую-то новость.

- Обещают всех восстановить в должностях, и даже зарплаты, которые нам так и не выплатили отдать, - повернулся к ним сосед.

Мне стало очень интересно о чём ведут разговор собравшиеся.

- А что случилось? – взвешивая печенье, аккуратно вклиниваюсь в разговор.

- Как что? Завод наш выкупили, и собираются восстанавливать, - сообщает тетя Люся, эта женщина знает всё вперёд всех.

Такая новость обрадовала. Если завод действительно заработает, и новый хозяин будет платить зарплаты, то я сразу же уволюсь из этого ада!

- Да сплетни всё это, - раздалось у дверей, - кто в нашу глушь приедет, да разруху восстанавливать будет? Столько деньжищ надо, чтобы всё заработало, нет, не верь, - махнул рукой бывший сторож обанкротившегося завода.

- Клим врать не будет, - покачала головой тётя Люся, - я своему племяннику верю, он уже рассчитался у Морошкина, сейчас бригаду наших собирает, территорию расчищать будут, старое всё сломают, а новое построят, - развернулась лицом к деду Пётру.

Старый сторож крякнул, почесал длинную бороду, и следом, как можно быстрее вышел на улицу.

Дальше слушала в пол уха, подавая товар. К вечеру поток покупателей увеличился, слух про восстановления завода стал главной новостью, которую обсуждали абсолютно все. Магазин закрывать пришла сама хозяйка, что бывает очень редко.

Я насторожилась появлению женщины, от чего внутри стало нарастать волнение.

- Катя, - непривычно доброжелательным голосом заговорила хозяйка, - ты меня только правильно пойми, - подошла к прилавку с выпечкой, взяла булочку с маком, стала крутить её в руке, - ты меня полностью устраиваешь как работник, но к сожалению, мне придётся с тобой распрощаться, - огорошивает меня новостью.

- Антонина…

- Завтра на работу выйдет Юля, - перебивает меня женщина и одной фразой отрубает любые попытки уговорить её, не увольнять меня!

Родная дочь, важнее всех! Вот только с чего вдруг Юлька из города приехала, да ещё и работать продавцом согласилась? Да и неважно!

- Я поняла Вас, - произношу угрюмо, - когда можно забрать документы? – до боли впивая ногти в ладони, сжимая их в кулаки.

- Я всё принесла, - на прилавок ложится моя трудовая и медицинская книжка.

Смотрю на документы и не сдерживаю нервный смешок. И куда мне с ними? Работы у нас нет!

- Ты уж извини, что так вышло, мне жаль тебя увольнять, но выбора у меня нет, - ни капли искренности в голосе.

Антонине Леонидовне абсолютно плевать, что я лишилась единственного заработка.

- Расчёт переведу завтра, после ревизии, тебе приходить не нужно, сами справимся, - уже обыденно холодно произносит женщина, - а сейчас собирайся, буду закрываться, - отдаёт приказ.

Делать нечего, разворачиваюсь и иду в каморку, чтобы переодеться и забрать сменную одежду и кружку, больше у меня здесь ничего нет. На всё мне требуется не больше пяти минут, когда возвращаюсь в зал, то застываю от увиденного. Моя бывшая хозяйка, скидывает с полок выпечку в мусорное ведро.

- Антонина Леонидовна, что вы делаете? – вопрос сам слетает с губ.

- Что я делаю?! – рявкает бывшая работодательница, резко развернувшись ко мне лицом, - выкидываю просроченный продукт! Как ты могла принять ЭТО на продажу?! Куда твои глаза смотрели? Ты что? Даты не видела? – кричит женщина, швыряя упакованные булочки и кексы в мусорку.

- Какая просрочка? – леденею внутренне.

Не может быть такого! Выпечка свежая, её рано утром привезли, и срок годности я проверяла.

- Такая! – в меня летит одна из булок.

В последний момент успеваю поймать летящие, которое могло попасть мне в лицо. Но стоит мне опустить взгляд, и посмотреть дату изготовления, как ноги подкашиваются. Да быть такого не может! Здесь три дня просрочки!

- Я…

- Куда? Куда я это дену? – продолжает вопить женщина, не давая сказать и слова.

Не мигающим взглядом смотрю на цифры, и понимаю одну важную и ужасную вещь! Я торговала просроченным продуктом!

- Я вычту всё это из твоего расчёта! Так и знай, чтобы потом не прибегала и не спрашивала, почему так мало получила! Пошла вон отсюда, бесстыжая, а мне ещё стыдно было увольнять её! Гадина, да что обо мне люди теперь думать будут? Накормила людей просрочкой…

Это последнее, что услышала в свой адрес, так как опрометью выбежала из магазина, и бросилась в сторону дома, словно за мной свора собак гонится. Боже! Неужели я действительно не посмотрела на дату и приняла пропавший товар?

Под ребрами колит от быстрого бега, дыхание сбито, лёгкие горят огнём, ноги еле держат, по спине струйками стекает холодный пот, меня колотит, что при высокой температуре. Перед глазами искажённое гневом лицо Антонины Леонидовны. Чуть не врезавшись в дверь подъезда, вовремя выставляю руки ладонями вперёд, касаясь холодного металла. Из горла вырывается хриплый свист, жадно глотаю воздух, он острыми иглами царапает гортань. Во рту всё пересохло.

Обоими руками хватаюсь за ручку двери подъезда, тяну на себя. Жалобный скрип петель, распахиваю двери и буквально ввалилась в подъезд, что освещается тусклым светом лампочки. В голове сумбур, мысли путаются. Как я могла принять просроченную выпечку? Нет, такого не может быть! Это просто невозможно! Хотя я уже не понимаю, что возможно, а что нет! Я всегда проверяла весь товар тщательно! Но срок годности на выпечке, говорит об обратном!

- Как же так? – сокрушённо шепчу, плетясь к лестнице.

Я медленно поднимаюсь по ступенькам на второй этаж, подхожу к своей квартире, но не решаюсь открыть дверь. Там дядя Андрей, и мне совершенно не хочется показываться ему на глаза в таком состоянии, тем более рассказывать о своей оплошности! Стыдно! Но делать нечего, он не покинет квартиру пока я не приду, а значит придётся заходить домой.

Вставляю ключ в замочную скважину, дрожащими пальцами поворачиваю ключ, открываю дверь и переступаю порог квартиры. Стоит только оказаться в небольшой прихожей, как мне на встречу из единственной комнаты выбегает Максимка и с радостным воплем врезается в меня, головой утыкается в бёдра.

- Я кучал, - сообщает мой ангел.

- Я тоже, мой хороший, - шепчу в ответ, опускаясь на корточки перед сыном.

Обнимаю маленькое тельце, носом утыкаюсь в его плечо, шумно втягиваю сладкий запах моего мальчика. В горле становится ком, в глазах нарастает резь, ещё чуть-чуть и я разревусь.

- Макс, - раздаётся голос дяди, - дай маме раздеться, чего ты её у порога держишь?

А Макс и не держит, это я держу его, вцепилась словно в спасательный круг и боюсь отпускать. Я утону если он отойдёт, внутри закручивается водоворот, гудит – готовясь поглотить меня в свою воронку! Но мой малыш слушается дедушку, отнимает свои тёплые ручки с моей шее, отстраняется, мне же приходится его отпустить и поднять голову.

Секунда и мой взгляд встречается со взглядом Максимки, сынок тут же хмурится.

- Ма? – испуганно вскрикивает ребёнок и пальчиком касается моей щеки… стирает катившеюся слезинку.

Не сдержалась.

- Макс, - голос дяди раскатом пронёсся по всей квартире, - а ну ка, дружок, пойди ка посмотри, что там делает твой новый друг, - говорит Максимке, - а мы с твоей мамой чай приготовим, - берётся за плечи сына и разворачивает его в сторону комнаты.

Мой ангел беспрекословно выполняет то, что ему говорят, скрывается за дверью комнаты.

- Поднимайся, Катя, - говорит мужчина.

Я всё ещё сижу на корточках, и подняться у меня нет сил. На ноги мне помогает встать дядя, обхватив своими широкими ладонями мои плечи и потянув вверх моё тело.

- Идём, расскажешь, что стряслось, - придерживая за талию, меня ведут на кухню, закрыв за нами дверь.

Он усаживает меня на стул, сам садится напротив и вопросительно смотрит мне в глаза. Я лишь вытираю ладонью набежавшие слёзы, но они тут же скатываются по щекам и капают на стол.

- Кто тебя обидел? – не выдержав моего молчания, спрашивает дядя.

- Никто. Просто я..., - спешу ответить, но следом замолкаю.

Перед глазами появляется чёткая картинка сегодняшнего утра, как я принимаю хлебобулочные изделия.

- Что просто, Катя? – берёт меня за лежавшую на столе ладонь, - говори, Катюша, - требует мужчина.

Поднимаю взгляд на дядю, и сбивчиво рассказываю всё, что случилось в магазине.

- Но сейчас я вспомнила, что точно проверяла срок годности, сверяла с накладной, как и учила меня Антонина Леонидовна! – глотая слёзы, говорю мужчина.

- Ты ни в чём не виновата, Кать, - решительно заявляет мужчина через долгую минуту тишины.

- Сейчас я это понимаю, но тогда откуда взялась просрочка? Я же собственными глазами видела истёкший срок на упаковке, - обессилено роняю голову на лежавшею на столе, согнутую руку в локте.

Мужчина тяжело вздыхает и, потирая шею.

- Я не знаю, Катюш, - тихо говорит мужчина, - но я точно знаю, кто в курсе, - произносит, нанимаясь из-за стола.

- Кто? – вытираю слёзы и смотрю на него в упор.

- Твоя бывшая начальница, - отвечает дядя, - я скоро вернусь, - говорит мужчина и широким шагом покидает кухню.

Не успеваю среагировать, как хлопает входная дверь. Неужели дядя Андрей пошёл к Антонине Леонидовне? Боже!

Подскакиваю на ноги, спешу в прихожую, там телефон в сумочке, нужно позвонить дяде и отговорить его от такой идеи! Выбежав в прихожую, наклоняюсь, подхватываю сумочку, рыком дёргаю за молнию, треск и бегунок остаётся в моих пальцах.

- Чёрт! – стону в голос, ещё сумочки лишилась!

Зажав в кулак бегунок, со злостью швыряю его в сторону, следом ныряю в сумочку рукой, нащупываю телефон. От спешки и волнения руки пальцы дрожат, с первого раза не получается снять блокировку, как и со второго и третьего. На четвёртый раз получается, нажимаю на звонки, дядин номер самый первый и единственный за сегодня.

Сделав вызов, прикладываю телефон к уху, гудки идут, один, второй, третий, но дядя не спешит отвечать.

- Деда! – кричит Максимка, и следом выбегает из комнаты, а до моих ушей доносится трель дядиного телефона.

Ох! Он забыл телефон! И что же теперь делать? Догнать его не получится, он явно поехал на машине, бывшая начальница живёт в центре посёлка, и пешком до её дома минут двадцать добираться, а вот на машине пять минут, а может и меньше!

- Ма, - зовёт меня ребёнок, - ванят! – протягивает мне телефон дяди.

Сбрасываю вызов, забираю телефон у малыша.

- Спасибо, мой хороший, - говорю сыну, - кушать будем? – спрашиваю ребёнка.

- Не, - отрицательно качает головой.

Не голодный, дядя явно накормил.

Из комнаты раздаётся жалобное мяуканье, и я только сейчас вспоминаю, что в доме появился питомец. Надо его ещё раз осмотреть и искупать, проносится в голове.

- Ты придумал имя для котенка? – спрашиваю Максимку.

- Ага! – важно с улыбкой отвечает малыш.

- И как? – наклоняю голову набок.

Мне очень интересно, что придумал мой мальчик.

- Лись, - гордо сообщает придуманное имя для живности

- Рысь? – переспрашиваю.

- Неее, - качая головой поднимая левую руку вверх, указательным пальцем водит из стороны в сторону, а у меня сердце пропускает удар, больно сжимается.

Так всегда делал Даниил, что-либо отрицал.

- Л-лис-с-с-с, - как можно твёрже произносит имя котёнка.

- Лис? – переспрашиваю повторно.

- Ага, - улыбается демонстрируя ямочки на щеках.

- Какой ты молодец! Сам выбрал? – подхватываю сына на руки.

- Ага, - быстро кивает головой, одной рукой обнимает меня за шею, - я и деда его купали, - сообщает малыш.

- Ой как хорошо, - произношу с облегчением.

Хоть купать не придётся, за меня всё сделал дядя.

Заходим в комнату, где посередине стоит непонятная на первый взгляд конструкция, но стоит присмотреться, как с губ слетает восторженное «ах». Метровой высоты сооружение оказывается кошачьим домиком, я видела такие на витрине зоомагазинов, когда училась в университете.

- А где вы взяли такую красоту? – поворачиваю голову к сыну.

- Деда делал, - сообщает мне ребёнок.

- Какой дедушка у нас молодец! – восхищаюсь работой дяди.

Следующие полчаса мы с Максимкой активно играем с котёнком, рыжий непоседа стал выглядеть иначе. После купания шерсть стала светлее и пушистей, он стал казаться более упитанным, чем есть на самом деле. Отогрелся, наелся и явно успел обжиться! Лис совершенно не боится, шустро бегает за синим бантиков, что привязали за нитку и Максимка бегает кругами, дразня рыжего.

- Катя, - неожиданно раздался голос дядя из прихожей, - иди сюда, - зовёт мужчина, хотя я и сама уже спешила к нему.

Жестом руки показывает на кухню, сам уже скрывается в дверном проёме.

- Твоя зарплата, - говорит дядя, стоит только мне показаться на кухни, - здесь полная сумма, - на стол ложатся несколько купюр.

Смотрю на деньги и понимаю, что там больше, чем я зарабатывала.

- Здесь больше, - говорю мужчине.

- Нет, - качает головой, - здесь ещё мало, - горько усмехается, - твоя работодательница, хорошенько тебя обкрадывала, - стискивая зубы, отводит взгляд на окно, - ты всегда получала только половину положенной зарплаты, ну ничего, через пару деньков, она всё отдаст, - поворачивается обратно ко мне.

Стою не шевелясь, не могу поверить в услышанное. Меня обманывали? Не доплачивала зарплату? Боже! Я дура! Дура по жизни! Меня только и можно, что обманывать! А я даже этого не замечаю, пока меня носом не ткнут, пока поздно не становится! Когда же я научусь различать правду от вранья? Сколько раз меня ещё обманут?