Глава 20

ДАНИИЛ

- Ребёнка заберите, - требует врач скорой помощи и отгоняет меня от Мики, занимает моё место, как только получила краткий доклад, о произошедшем.

Да вашу же мамашу! Как забрать Макса с груди Мышкиной, и вновь не услышать его душу раздирающий в клочья плачь? Он притих, уткнулся носом в живот мамы, ручонками её обнял, словно прирос к ней!

Идиот! Придурок! Ведь видел, как Мики захлестывает истерика, видел её страх и как ей плохо, какого хрена продолжал напирать вместо того, чтобы отступить? Хотел сделать больно? Сделал!

- Макс? – зову свою маленькую копию, с надеждой, что сын откликнется.

Сын! У меня есть сын! Маленький, щупленький, но в тоже время храбрый! Не смотря на страх в глазах, ударил меня по рукам, когда захотел его взять.

- Макс? Иди ко мне, мамой займутся доктора, ты им мешаешь, иди ко мне парень, - присаживаясь рядом на корточки, рукой касаюсь маленького плеча, пачкая белую футболочку в кровь его матери.

Сука! Какого хрена выпустил её из своих рук? Какого чёрта позволил ударится головой? Никогда себе этого не прощу, как бы зол не был на неё за побег, за сокрытие от меня сына, себе я такого промаха не прощу! Крови Мышкиной я никогда не жаждал, но она пролилась, и полностью по моей вине!

- Неть! – протестует ребёнок, крутит отрицательно головой и ещё сильнее вжимается в бессознательное тело матери.

И что теперь делать? Насильно отрывать? Как? Как уговорить перепуганного ребёнка пойти в руки к мужику, который и напугал его и довёл его маму? Да я же для него теперь враг!

- Так, Максим, - неожиданно по имени обращается врач скорой к ребёнку, - давай, отпускай маму, - произносит нежным голос женщина, - ты же хороший мальчик, не сопротивляйся, - протягивает руку и гладит по детской голове.

Замираю, смотрю на реакцию Маска. Он слушается женщину, приподнимается, шмыгает носом, и смотрит на докторшу, я уже понял, что они знакомы. Чёрт! Я и забыл, что это не огромный город, а посёлок с несколько тысячью человек, и работники единственной больницы знают здесь всех!

- Иди сюда, дружок, - пробою очередную попытку взять к себе на руки мелкого.

Попытка летит к чертям в пропасть, Макс дёргается и вновь прижимается к Мики.

- Мужчина, а вы вообще кто? Кем приходитесь Мышкиным? – хмурится женщина, смотрит на меня подозрительно, перестав оказывать Кати помощь.

Кто? Отец этого мальчика, вот кто я! Но произносить это при Максе не решаюсь, не при таких условиях сообщают такое! Мой сын узнает обо мне, обязательно узнает, но позже, когда с Мики всё будет хорошо.

- Я друг семьи, - говорю первую возникшую мысль.

- Если вы друг, то почему Максим к вам не идёт? – не отстаёт женщина.

- Я друг Кати, и так сложилось, что Макс меня видит впервые, - говорю, как можно сдержанней, меня злит этот допрос, - она, - киваю на всё ещё бессознательную девушку, - училась с моим братом в одной группе в институте, - продолжаю, увидев приподнятую бровь вверх.

Что же она такая настырная? Бесит сука!

- Ясно, - бросает врачиха, - Максим слезай с мамы, будем грузить ей в скорою, - вновь ласково, вновь гладит его по голове, - вы можете забрать к себе на время мальчика, пока Екатерина будет лежать в больнице? – а это уже мне.

- Конечно, - отвечаю без раздумий, я Макса не брошу, даже если бы он не был моим сыном, забрал бы к себе.

- Вот и хорошо, а то до Андрея не дозвонится, связь в лесу плохая, а отвозить Максима к нему вряд ли кто возьмётся, его же там не найдёшь, вечно бродит в своём лесу, - произносит женщина и наконец-то возвращается к разбитой голове Мики.

Услышав имя другого мужика, напрягся.

- А Андрей это кто? – наблюдаю за поднявшимся с Мики Максом, спрашиваю врача.

- Дядя Екатерины и двоюродный дед Максимки, он у них лесничий в нашем посёлке, - тут же отвечает женщина.

Про то, что у Мики есть дядька я знал, но вот, что он лесничий нет, да и имя забыл, хотя Мышкина и говорила, давно в нашем прошлом.

- Вам бы Максима к нему отвезти, всё же родной человек, а не чужой дядька, - явно подразумевая под «чужим дядькой» меня.

Не чужой я! Не чужой! Скрежет моих зубов услышали все вокруг, так как на меня устремились все взгляды окружающих.

- Обязательно, - говорю ледяным голосом, хрен могу себя больше сдерживать, и не какому дядьке я Макса не отдам!

Душой я ещё не осознал, что являюсь отцом, родительские чувства ещё дремлют, но головой я всё понимаю, и этого пока достаточно, чтобы реагировать на подобные слова. К тому же душа моя всё же болит, только виной всему Мики, что лежит без сознания с разбитой головой и перепачканными в алый цвет волосами.

- Макс, - перевожу всё внимание на сына, - давай, парень, иди ко мне, - пора отправлять Мики в больницу.

Протягиваю перепачканные руку к ребёнку, смотрю на заплаканное личико и мысленно молю небеса, чтобы сын наконец-то пошёл ко мне.

- Я ачу с мамой, - на глаза вновь накатывают слёзы.

Чёрт!

- Мы поедем за мамой, только в другой машине, в огромном при огромном джипе, ты на таком ездил уже? – на помощь приходит Ярослав, присаживается на корточки перед Максом.

В глазах Макса промелькнула заинтересованность. Ну конечно! Все мальчишки любят большие машинки, и Макс не исключение! Давай парень, соглашайся!

- Поедешь…, - Яр косит взгляд в мою сторону, - со мной? – возвращает взгляд на ребёнка.

- Угу, - с заминкой соглашается сын.

Такого облегчения я не чувствовал даже когда отдал весь долг отчиму!

- Я твой должник, - тихо говорю другу, не сводя глаз с сына.

- Тогда давай ручку и пошли, покажу тебе огромную машину, и даже дам порулить, - продолжает заманивать ребёнка Яр.

Макс клюёт на уловку, аккуратно протягивает свою ручонку Ярославу и совершенно не обращает внимание, что он тоже чужой, незнакомый дядька! Твою мать! Это я так Макса напугал и оттолкнул, или же у Яра талант в общении с детьми? Сука! Уж лучше второй вариант, иначе я сына могу потерять, едва обретя его!

Ярослав поднимается, ловит детскую ручку в свою широкую ладонь, кивает мне головой в сторону выхода из этого закутка.

- Иди, - говорю другу, а сам наклоняюсь над Мики, чтобы поднять и положить на каталку, что подкатил водитель скорой помощи.

Аккуратно взяв в свои руки Мышкину, ощутил насколько она лёгкая. Чёрт! Она совсем худышка, даже четыре года назад не была такой. Ну нечего, мы тебя откормим, как только выпишут из больнице, заберу к себе, и хрен отпущу, и плевал я по какой причине она ушла от меня, мы во всём разберёмся, уладим все разногласия. Раз родила от меня, значит и правду любила, если все чувства прошли, то я всё сделаю, но её любовь верну. Мои чувства не сдохли, они всегда со мной, огнём горят, до волдырей обжигают нутро.

- С нашим сыном всё будет хорошо, я обещаю тебе, Мики, я присмотрю за ним, - шепчу ей на ушко, так, чтобы не слышали сотрудники скорой.

- Всё, поехали, она и так потеряла много крови, - командует женщина водителю, что хватается за ручки каталки и толкает её на выход из-закутка.

Мне остаётся только идти следом и смотреть на бледное личико моей Мики.

- Твой? – смотря на то, как Яр с Максом на руках садиться за руль своей машины, спрашивает Камиль.

- Мой, - отвечаю коротко, и перевожу взгляд на уезжающею машину скорой помощи, - мне надо в больницу, - прочищаю горло от стоящего в нём кома.

- Поехали, - кивает на свою машину, - тебе лучше за руль не садится.

Уж не знаю, как я выгляжу со стороны, но, если Кам говорит, что за руль нельзя, значит со мной совсем плохо. Плохо! Это мягко сказано! Меня внутри всего на куски разрывает. Всего за несколько минут отвернул от себя неожиданно появившегося сына, а ту по которой несколько лет сходил с ума, довёл до больницы! Герой, сука! Медаль мне на всю грудь из колючей проволоки!

- Я на своей, - подаёт голос до этого молчавший Вадим, и бросив на меня хмурый взгляд, направляется к своей тачке, - я надеюсь, - останавливается, вновь смотрит на меня, - ты расскажешь нам, кто эта девушка, и что за хрень здесь произошла?

- Расскажу, - бросаю другу и спешу к машине Камиля.

Я чуть не бегу к автомобилю, машина скорой уже скрылась из виду, а Яр с Максов уже трогаются с места, вслед за Мики.

Дверь с моей стороны ещё не закрылась, как машина под управлением Камиля срывается с места, пугая местных жителей свистом колёс и рёвом двигателя.

- А теперь рассказывай, что у вас там стряслось на самом деле, потому что в ту туфту, что ты прогнал врачам я не верю, - неожиданно рявкает Кам, увеличивая скорость.

«Туфту». Конечно я наврал врачихе, на её вопрос, «что произошло с девушкой?».

- Оступилась, не удержалась и ударилась головой о чёртов контейнер? Ты серьезно, друг? Только врачиха и поверила твоим словам, но не мы с парнями! – продолжает Камиль.

В олове срывает стоп-кран, и меня несёт.

- А что я, по-твоему, должен был сказать ей? – бью по обшивке двери кулаком, - правду?! Что бывшая девушка, на которую я когда-то поспорил с младшим братом, а потом полюбил, сбежала от меня, а спустя четыре года нашёл её, и как оказалось не одну, а с нашим общим ребёнком, которого скрывала от меня все эти годы?! Что прямо заявил, о том, что, забирая сына, что довёл её до истерики, напугал, и именно по моей вине она ударилась об этот проклятый контейнер в попытке убежать от меня! Это, я должен был сказать?! Да она бы не позволила забрать Макса, вызвала бы ментов и…

- Что ты сделал?! Поспорил? – бьёт резко по тормозам.

Из-за того, что не пристегнулся ремнём безопасности, крепко прикладываюсь лицом о панель автомобиля, не успев выставить руки и избежать столкновения.

Сквозь зубы изрекаю ругательства, рукой зажимаю палящий огнём нос, откидываюсь на спинку сидения.

- Да чтоб тебя! – рычит Камиль, - покажи мне свою рожу, - хватает меня за руку, которой я зажимаю нос, отбрасывает в сторону.

Губами чувствую горячую влагу, что струйкой бежит из разбитого носа.

- Так тебе и надо, придурок, - бросает друг и лезет в бардачок, а я с ним согласен, - держи, - швыряет в меня пачку носовых бумажных платков.

Разрываю плёнку пачки, несколькими штуками зажимая кровоточащий нос, запрокидываю голову.

Проболтался, дебил! Но рано или поздно правда бы всплыла, и друзья бы узнали о моём гнусном поступке. Так какая к чёрту разница, когда меня осудят товарищи?

- Рассказывай! Мы не тронемся с места пока ты не поведаешь всё дерьмо, что наворотил со своим придурком братцем! – глушит двигатель.

Промолчать? Нет! Хватит! Сейчас Камиль узнает, насколько у него «хороший» друг.

С горькой усмешкой на губах и сжатыми в кулак ладонями рассказываю коротко, без лишних подробностей, события четырёхлетней давности.

- Я подозревал, что ты скрываешь от нас, какую-то хрень! Ещё когда ты познакомил меня с Катей, насторожился, почему только меня? Почему не знакомишь её с остальными, но решил не влезать, а теперь вижу, что зря! Не ожидал я от тебя такого подлого поступка, она же человек, живой сука человек, не вещь, на которую можно поспорить! О чём ты думал, когда вёлся на провокацию Виктора? Этот жук копия своего отца, такой же гнилой и алчный! – качает головой опустив её вниз, - и ты удивляешься почему Катя сбежала? А что бы, ты сделал на её месте узнай, как с тобой поступили?

- Она не знает о споре, - всё, что могу сказать.

Моему поступку нет оправданий.

- Ты в этом уверен? – вскидывает на меня взгляд.

«Да», застревает где-то в горле, меня словно кувалдой по темечку приложили. Все четыре года я с какого-то хрена был уверен, что Мики не узнала про наш с Виком спор. Теперь же этой уверенности нет, испарилась с вопросом Камиля. А если узнала, то как? Вик не мог проболтаться, машину мою он всё же получил, несмотря на проигранный спор.