14

НАСТЯ

Я даже толком не собиралась, напялила со скоростью света первое попавшееся и пулей вылетела из квартиры. Каин же сохранял спокойствие, а когда мои нервы практически сдали на полпути к больнице, мужчина властно схватил мою похолодевшую ладошку и, не прекращая смотреть вперед, проговорил:

— Выдохни, ты сейчас приедешь и только одним своим видом напугаешь мальца. Сохраняй спокойствие, я говорил и говорю сейчас, — мой взгляд скользил по нашим рукам, сцепленным воедино. Маленькая ладошка утопала в лапище Руслана. Кожа у него была намного более темная, чем моя, да и странные рубцы на пальцах придавали брутальность мужскому образу.

Тепло руки было…приятным и успокаивающим. Понятное дело, что с его работой нервы ни к чему хорошему не приведут, так что он абсолютно рационален в своих поступках. До трясучки рационален, а вот я эмоциональна, и да, я волнуюсь и выплескиваю все наружу.

— Это мой брат, — выдала резко. — И это единственное ценное в моей жизни.

Каин сжал губы в тонкую линию, но руку не отпустил, переключал передачи прямо моей рукой. Стискивая сильно, но не грубо.

—Знаешь, что нужно делать, если ребенок упал, пусть даже сильно и с какими-то ошеломительными последствиями?

Я удивленно вскинула бровь, пытаясь понять, что за чушь он несет. Да и откуда ему такие вещи знать вообще?

— И что же? — язвительно ответила.

— Простая психология. Ты должна сохранять спокойствие. Ребенок будет смотреть на твою реакцию и оценивать ситуацию соответственно. Если ты в панике, он думает, что все плохо, так что ему страшно не от факта падения, а от твоей реакции на это событие, — повисла затяжная пауза, пока я приходила в себя от услышанного.

Я не гуру общения с детьми, но мне всегда казалось, что я делаю все правильно. На интуитивном уровне. Однако же после слов Каина ощутила себя полной дурой.

— В конце концов, ничего по-настоящему страшного не произошло, так что незачем поднимать шум.

— Откуда…такие познания в детях? — спросила, не подумав толком. Закусила губу, терпеливо ожидая ответа.

— Я военный, Настя, у нас было все и даже больше. А психология так вообще обязательна, и не только в отношении взрослых.

Наш маленький разговор открыл для меня новую дверцу в загадочную личность Каина. Зайти внутрь или остаться снаружи? Каждый шаг приближал к чему-то глобальному, пугающему и слишком неожиданному.

Как только мы приехали в больницу, моя паника сошла на нет. Вот так просто. А стоило увидеть Мишутку с пластырем на лбу, я выдохнула окончательно.

— Малыш, ну как так? — понурила брата и крепко обняла, ощупывая на предмет еще каких травм, — в нос тут же ударил больничный запах. Йод и спирт. Меньше всего мне хотелось, чтобы и брат был окутан этим запахом. В свое время мне хватило мамы. Теперь все, что так или иначе связано с больницей, вызывало у меня приступ неконтролируемой паники.

— Настя, ты только не злись, я упал с качели, отвлекся, — гордо протянул мне забинтованную руку. — Представляешь, у меня там нитки! — залился смехом, таким заразительным, что спустя мгновения всякая злость улетучилась.

— Эх, нитки-нитки, — поцеловала в макушку и повернулась к врачу, который подоспел к нам с листком назначений. Но Каин опередил меня и вышел с ним из палаты, напоследок кинув малышу одобрительный взгляд.

Мишка приставил ладошку к виску и улыбнулся в ответ. Я не понимала, что тут происходит, но решила не вмешиваться в такие вот «мужские разговоры» без слов. Очевидно, что тут своя связь, мне пока что не ясная.

— Было больно? — спросила и погладила малыша по щеке.

— Ничуть.

— Не врешь? — подозрительно покосилась на довольную моську.

— Настя, я мужчина. Мужчины не врут, — гордо вскинув подбородок, выдал мне.

Ясно. Не врут, тут я согласна. Настоящие точно нет.

Мы еще поговорили о разных мелочах, я узнала о последних новостях, а через пару минут в палату вошел Руслан с кульком лекарств.

— Едем домой, герой, — серьезно заявил мужчина. На лице играла довольная ухмылка, а в руках я заприметила огромную подарочную плитку молочного шоколада с орешками. Все, как любит мой брат.

— Как домой? — недоверчиво переспросила.

Нет, я была бы счастлива забрать Мишку прямо сейчас, но разве документы были готовы? Разве можно вот так просто все решить? Мы же только вчера поженились, кто так быстро смог бы оформить бумаги?

— Вот так, Настя, домой, — посмотрел на меня уже без ухмылок. Серьезный пронизывающий до костей взгляд говорил об абсолютной уверенности в своем господстве над ситуацией.

Раз и все. Для него существуют хоть что-то, не подвластное решению?

— А как же документы? — переспросила тише, подойдя вплотную. Не хотелось, чтобы Миша знал все.

— Я все решил, Настя, и я тебе об этом уже сказал. Эта ситуация, — окинул взглядом палату, — сыграла нам на руку в плане скорости реакции на мой запрос. Они были готовы на все, лишь бы я не пустил в ход дело о профнепригодности персонала их учреждения. Не доглядеть такое — вверх непрофессионализма, — я немигающе смотрела на то, как двигаются неярко очерченные губы мужчины. И, пожалуй, засмотрелась слишком уж, потому что очнулась лишь тогда, когда мужчина начал махать ладонью перед моим лицом, призывая обратить внимание.

— Да, да, — перевела задумчивый взгляд на Мишу.

Соберись, Настя. Соберись! Это в конце концов твой фиктивный муж. Фиктивный. Хватит уже подвисать в его присутствии.

— Молодец, боец! — обратился уже к Мише. Каин отошел от меня, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. Неосознанно сделала глубокий вдох и задохнулась от эмоций. Руслан вручил сладость брату.

Нет, Настя. Нет. Он не может тебе нравиться. Не может. Нет. Ты придумала себе, в тебе еще алкоголь плещется. И вообще ты перегрелась в машине. Всего-то. Просто он единственный в твоем окружении, кто взял на себя все проблемы, кто решил все, предоставил кров и питание, заботу. Мнимую правда, но очень многое он ведь делает просто так, не по контракту? Который мы еще не подписали, конечно, но, уверена, там тоже все давно готово.

Вскоре мы покинули больницу и под веселые басни Руслана, которые я слушала в пол-уха, отправились домой. Почему веселые? Потому что Миша смеялся до потери пульса, пока я задумчиво глядела в окно. Маленькая ладошка брата покоилась в моих руках. Бездумно перебирала пальчики и все зарывалась в себе.

Надо как можно скорее становиться на ноги, зарабатывать деньги и сматываться отсюда. Сматываться без оглядки. Пока не стало хуже. Мало того, что я понятия не имела, что связывало Руслана и мою мать, так еще и стала испытывать слишком странные и незнакомые чувства к нему. Так нельзя. Он на целую жизнь старше. Да и смотрит на меня, как на грязь под ногами.

— Настя, ты какое мороженое будешь? — очнулась словно ото сна, когда ко мне обратился Каин. Переведя перепуганный взгляд на мужчину, сидящего впереди, невпопад ответила.

— Нет.

— Что нет? — прожигающий взгляд вперился в меня через зеркало заднего вида. — Мороженое какое будешь?

— Я не буду, — откинувшись на сидение, прикрыла глаза. Мне не нужно было их открывать, чтобы столкнуться с волной недовольства. На гнетущую атмосферу в машине можно было вешать топор.

Хвала небесам, он не стал допытываться, и дальше разговор протекал без моего участия. Я же настойчиво выжигала у себя список дел на ближайшее будущее, и самый первый пункт значился довольно просто и непримечательно «Найти работу».

Дома я приготовила ужин, стараясь не сталкиваться лишний раз с Русланом. Он же ушел в свой кабинет, ведя странный разговор по телефону. Я услышала лишь жалкие обрывки, пока нарезала овощи для рагу.

— Так быстро? Ну и отлично, пусть хоть захлебнется желчью, — низкий баритон разрезал пространство. Не хотелось бы мне быть тем, кто мог этой желчью захлебнуться. Как и не хотелось бы быть врагом Каина. Вот уж кому точно нельзя переходить дорогу.

Дверь захлопнулась, и дальше я не могла разобрать и слова. Да и оно мне не надо.

Миша сидел рядом и очень внимательно следил за каждым действием. Ему с самого раннего детства нравилось наблюдать за мамой на кухне…Теперь за мной.

На глаза опять навернулись слезы, но внезапно заданный вопрос Миши все расставил по своим местам:

— Настя, тебя обижает дядя Руслан? — прозвучало воинственно.

— Нет, что ты, — погладила брата по голове и смахнула набежавшие слезы.

— Почему ты плачешь тогда?

— Я от радости, малыш, что ты со мной, — обняла Мишу и поцеловала в макушку.

— Не хочу, чтобы ты плакала.

В этой фразе было столько уверенности, что на мгновение я забыла, кто передо мной. Это больше не малыш, это и правда мужчина. Пока что маленький, но мужчина.

Как же кому-то повезет.

Ужин протекал в такой же веселой атмосфере, как и поездка домой. Каин с Мишей определенно нашли общий язык. Не хотелось им мешать своим загробным настроем, так что предпочла молчать.

Периодически Руслан кидал на меня подозрительные взгляды, я их кожей ощущала. Еще бы не ощущать, что ты вся горишь.

Бездумно водила вилкой по тарелке, следя лишь за тем, чтобы Миша съел все до последней крошки. Все-таки он исхудал. Хоть никогда особо не был переборчивым в еде. Не хочу даже думать, почему так произошло. Не могли же его ограничивать в еде? Глупость какая. Просто порции меньше, чем дома.

Уложив брата спать, сама устроилась на большой кровати рядом. Укуталась с головой, наблюдая за мирным сопением малыша. Сквозь темноту в комнате было видно лишь неровные контуры маленького комочка. Просачивающийся свет от полукруглой светящейся в темном небе луны создавал магическую атмосферу.

Сна не было ни в одном глазу. И по закону жанра, тихие шаги отвлекли меня от дум, дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Руслана.

Мы схлестнулись с ним взглядом, с моей стороны задумчивым, с его решительным и твердым. Он кивнул мне и без слов указал на выход.

— Что-то случилось? — прошептала, когда тихо вышла из комнаты, укутываясь в халат так, чтобы не было видно мою новую пижаму. Слишком открытая. И ходить в ней перед мужчиной мне было стыдно.

Каин проследил за моими движениями и нахмурился. Атмосфера сгущалась.

— Пойдем в кабинет, документы готовы. И раз уж ты не спишь — обсудим.

Документы. Вот и оно. А ты думала, зачем еще он мог тебя позвать?

Темная комната освещалась одной единственной настольной лампой, рассеивающей желтоватый свет. Он отдавал замысловатыми узорами на стенах кабинета, обставленного мебелью из красного дерева. Каждая вещица буквально вопила о богатстве.

Руслан размашистым шагами дошел до стола, открыл черную папку и выудил стопку бумаг. Мне было очень не по себе от гнетущей атмосферы, будто бы я прямо сейчас совершаю нечто настолько глобальное, что навсегда поменяет мою жизнь. Глупости, да и только.

— Вот, держи.

Я молча взяла кипу скрепленных документов и сразу же потянулась за ручкой. Мне не хотелось макаться в содержимое, да и Руслану доверяла. Даже слишком, чем хотелось бы.

— Ты что… даже читать не собираешься? — злобно выдал Каин, сложив руки на груди.

— Смысл? Там все как надо, уверена, — с моей стороны это могло казаться легкомысленным, но в юридических вопросах я не сильна, смысл начинать разбираться в них сейчас?

— Никогда и ничего нельзя подписываться не глядя, Настя! — выхватил из моих рук содержимое папки и кинул на стол. Верхние листы разлетелись по столу.

Стало противно и гадко. Как собаке кинул, так же и забрал.

— Сядь и перечитай, — схватил меня за руку и усадил в кожаное кресло. — Что за опилки в твоей голове?! А если там написано, что ты в рабство идешь пожизненное?!

— Опилки? Это уже сверх всякой наглости, — хотела встать, но две стальные руки приковали меня к месту. — Пожизненное. Да ради брата я и на гильотину схожу! Все равно ничего в этом документе не поменяется, чурбан ты бесчувственный!

Не нужно было смотреть на него, чтобы понять, как он зол. Ох, это витало в воздухе! Позлись! Я тоже злюсь. Закусив внутреннюю часть щеки, глубоко вдохнула.

Идет он в пешее эротическое. Я не позволю так с собой вести! Повернувшись к Руслану, натолкнулась на скалу.

Взгляд на мгновение стал безумным, палящим. Казалось, еще секунда, и мужчина взорвется. Но что-то не давало ему слететь с катушек. Он как будто одергивал себя, после чего спокойно выдал.

— Сядь и прочитай прежде, чем подписать. Не выводи меня из себя, девочка.

— Я твоя жена! Фиктивная, но жена! Не ДЕВОЧКА, НЕ твоя подчиненная! Не шлюха какая-то там и не твоя Оксаночка, пять рублей и обтекалочка! — на этих словах Каин заметно повеселел. И даже скривился в подобие улыбки. — Может я и глупее вас, товарищ какой-то там важный начальник и грозная шишка, но уважительно относиться к себе потребую в любом случае, вне зависимости от того, какой у меня тут статус! И не хватай меня, как девку подзаборную! — вывалила грозную речь и отвернулась от наглого лица.

— Меня просто бесит, когда люди такие беззаботные.

Это было похлеще пощечины. Серьезно. Беззаботность? Мать, больная раком, брат в детдоме, парень, изменяющий на каждом шагу, предательница подруга, работа до нервного тика, отсутствие сна. Это все беззаботность?!

— А меня бесит, когда люди поверхностно судят о человеке, не зная ни капельки того, что он на самом деле пережил, — прошептала, сдерживая слезы. Не плакать. Не плакать!

Ты сейчас прочитаешь этот долбанный контракт, подпишешь и спокойно пойдешь спать. А он пусть хоть захлебнется своим чувством собственной важности, вездесущности, господства и превосходства над всеми другими по всем фронтам.

Хочешь ты этого или нет, Настя, но ты кровь из носу должна найти работу в ближайшее время. Такую, чтобы смогла поскорее убраться отсюда.

Этот человек — машина, не способная на чувство сострадания, как заведенный крутит одно и тоже, предпочитая верить в свою истину. Ну и пусть.

Первый пункт: ответственность за неразглашение информации с обеих сторон. Ха, еще бы. Ничего удивительного и странного. Каждый последующий не поражал и даже не шокировал. Все предельно ясно. Я полностью подчинена ему во всех вопросах, но имею полное право работать, распоряжаться своим временем и деньгами, выданными мне Багировым Русланом Николаевичем, а также заработанными самостоятельно так, как считаю нужным.

Прелестно. Учиться можно, с друзьями видеться можно. Пункт десятый: запрещено вступать в сексуальные и любовные отношения на период действия данного контракта. Только мне. Что за?

— То есть, заводить отношения нельзя только мне, а ты у нас вольная птица? — ехидно выдала и практически позеленела от злости.

Нет, я не собиралась никого заводить, мне сейчас вообще не до этого. Разобраться бы с остальными проблемами, но что за черт?! Почему только мне в итоге нельзя? Он-то будет фестивалить так, как ему хочется.

— Тебя что-то не устраивает?

— Да, не хочу прослыть ослицей!

Каин расхохотался и отошел к окну.

— Я мужчина, Настя, и мне нужен секс. Более того, специфический.

Румянец окрасил щеки. Да уж, достаточно откровенная информация, учитывая, что нечто подобное я уже слышала от его бывшей. Нынешней или как там сейчас ее можно назвать? Почему об одной мысли о них вместе у меня закручивается тугой узел в животе? Да сколько можно?! Настя, прекрати немедленно. Сейчас же!

— Прекрасно, я тоже хочу отношений, и тоже хочу проводить свое время так, как считаю нужным.

— Не хочу прослыть оленем, — злобно процедил Каин и взял сигару со стола. Мимолетный огонек и едкий дым моментально достиг моего носа.

— Какой выход? Мне не хочется, чтобы каждая подзаборная шваль макала меня в то, что муж — ходок налево, — Каин загадочно окинул меня подозрительным взглядом, промолчал пару минут, после чего беспристрастно выдал:

— Все свои интимные вопросы решать тихо и не на виду. Так, чтобы не было свидетелей.

Мне плевать. Мне плевать, как и с кем он будет это решать. Абсолютно, настолько, что я даже не думаю о широких ладонях. Накаченных руках. Такой же широкой спине, которая может накрывать тебя, закрывать от внешнего мира. Не думаю о кубиках пресса, которые могут мягко касаться тебя во время секса. Нет. Не думаю. О губах, которые могут настойчиво впиваться и подчинять.

Плевать.

Мне абсолютно плевать

— По рукам, — отрешенно выдала и подписала.

Раз и все.