26

НАСТЯ

— Доброе утро, — обратилась к Феликсу, которого, к своему удивлению, застала на кухне готовящим завтрак. Улыбнулась, довольно мило он выглядел в моем голубом фартучке, который был явно мужчине не по размеру и от брызг масла явно не спасал.

— Доброе, — улыбнулся в ответ мужчина, — выспались?

— Не особо, — пожала плечами.

Какая-то совершенно неловкая ситуация возникла. Гость готовит завтрак, а я стою посреди кухни и не знаю, куда руки деть.

Каин все еще мирно посапывал, оно и не удивительно, пить надо меньше и шляться…Вчера он просто вырубился, оставив меня ошарашенную, переваривать информацию. Я потом еще долго не могла уснуть, пытаясь сопоставить факты и сказанное. Что значит убил брата? И почему я не слышала ни разу об этом загадочном брате. Сиюминутный порыв спросить у Феликса я подавила, едва открыв рот. Он ведь мог и не знать ничего. Да друг. Да лучший. А что, если…

— Насть, ты чего зависла? — напомнил о себе мужчина. — Я на ты, лады?

Кивнула в ответ.

— Ты не смотри, а садись давай, — указал на стул, — я тут уже не первый раз хозяйничаю.

— Давно вы с Русланом дружите? — спросила первое, что пришло в голову. Нужно было как-то развеять сложившуюся неловкость и с чего-то начать разговор.

— Почти пятнадцать лет, как на службу вместе попали, так и дружим. Насть, ты не думай там себе ничего, у него бывают периоды, военное прошлое, да и настоящее накладывает свои отпечатки. Порой мы срываемся.

Ничего не ответила, только кивнула снова. Сорвался. Веселенький у него такой срыв. Ладно бы просто напился, я ж не дура, все понять могу, а вот Оксана у меня никак в голове не укладывалась. Утром, на свежую голову я, конечно, посмотрела на ситуацию иначе, но у меня все еще оставались вопросы. Все-таки женщина была там с ним. Потому что телефон я отыскала в кармане мужа, а значит он его не терял. Царапины на шее и губная помада, размазанная по рубашке, тоже говорили не в пользу Руслана. Но выслушать-то я его могла? Правда? Потому, проснувшись, решила не делать поспешных выводов. Выслушаю версию мужа, а потом буду решать, что делать дальше.

— Он вам расскажет, когда время придет, — продолжил говорить Феликс, выкладывая на тарелку омлет и жаренные колбаски. Пахло все это дело отменно, у меня даже слюнки потекли и в животе заурчало. Громко. Что, конечно, не ускользнуло от слуха Феликса. — Пробуй, Настюш, мой омлет готовится по особому семейному рецепту и…

— Феликс, а ты не охренел? — вот и муженёк проснулся. Даже поворачиваться не стала. Конечно, я все еще на него злилась. Даже если не было у него ничего с этой гадюкой, мог бы и позвонить, чтобы я не изводила себя домыслами и не хоронила его раньше времени. Хотя, учитывая последние события, шансы стать вдовой у меня в разы повысились.

— А че сразу охренел, я его на спине домой тащил, в постель уложил, завтрак приготовил, а он еще и недоволен.

— Клоун, — пробурчал муж и, поравнявшись со мной, потянулся за поцелуем. — Доброе утро, — на поцелуй я, конечно, ответила. Устраивать сцены на глазах лучшего друга Каина было глупо и незачем. Семейные разборки на то и семейные, чтобы решать их между собой, а не выносить сор и избы.

— В общем ешьте, голубки, романтик я вам устроил, а я поехал, — заговорил Феликс, стягивая с себя фартук.

— Как, а позавтракать?

— Я уже поел, Настенька, — расплылся в улыбке, совершенно не обращая внимания на гневный, предупреждающий взгляд Руслана. — Не провожайте, — махнул рукой, а через несколько минут до нас донесся хлопок двери. Аппетит как-то сразу пропал, а сверлящий, изучающий взгляд мужа напрягал сильнее прежнего. Он смотрел так, словно я еще и виновата.

— Что-то не так? — нарушила тишину, отложив вилку. Кусок больше в горло не лез. Я каждой клеточкой своего тела чувствовала искрящееся в воздухе напряжение.

— Я смотрю, вы успели подружиться, — усмехнулся муж, а взгляд абсолютно серьезный, пронизывающий до самых костей, обвиняющий.

Вот на этой ноте мое и так уже подходящее к точке кипения терпение лопнуло, как воздушный шарик на детском празднике.

— Ты сейчас серьезно? — с трудом удавалось говорить спокойно. Нет, этот…даже не знаю, как его назвать, еще и сцены ревности закатывать мне собирается? Царапина на своей шее плохо разглядел? Или со зрением беда?

— А похоже, что я шучу?

Возможно, если бы не звонок его бывшей среди ночи, я бы сейчас даже попыталась его понять. Принять его претензии, его ревность. Но красные полосы на его шее не оставили ему никаких шансов избежать столкновения.

— А ты не обалдел? — взорвалась и меня понесло, держите семеро. — У тебя вообще совесть есть? Ты в зеркало давно смотрелся? Я полночи себя изводила, места себе найти не могла, пока ты шлялся непонятно где. Сначала ты меня динамишь, потом днями напролет не появляешься дома, а вишенкой на торте тебя вдрабадан пьяного привозят домой измазанного помадой и с царапинами на шее. Знаешь что, Каин, а не пойти бы тебе в задницу, да так, чтобы со свистом, — вскочив из-за стола, уже практически выбежала из кухни, когда до слуха донесся утробный рев.

— А ну стоять!

Надо было послать его еще дальше, чтобы понял. Не дошло, видимо. Пока думала, куда бы его отправить, муж оказался возле меня. Обнял сзади, прижимая к себе и окутывая пространство вокруг запахом геля и шампуня. Что странно, перегаром от него не несло.

— Насть, — прошептал, прикусывая мочку уха. Ну как так, ну вот почему стоило ему прикоснуться ко мне, произнести это долбанное «Насть» и я слова сказать не могла. Понимала, что, если изменил, не прощу, не смогу просто, а все равно таяла в его объятьях. Верно говорят: дуры бабы. — Настя.

— У тебя что-то с ней было? — выдавила из себя, не понимая до конца, хочу ли слышать ответ.

Он не стал бы врать, в этом я была уверенна. Как и была уверенна в том, что, если ответ будет положительным, я просто вычеркну его из своей жизни. С кровью, с мясом, но вырву из своего сердца. Я простила его тогда, когда наш брак еще был фиктивным, дала нам шанс. Второго шанса я ему не дам. Не смогу просто.

— Настя, — развернул меня, заглянул в глаза, но продолжил молчать. А меня каждая секунда его молчания почти до истерики доводила. Только отчаянный стук моего собственного сердца нарушал угнетающую тишину. А Каин продолжал молчать, и его молчание было красноречивее любых слов.

— Отпусти меня, — прошипела, и начала вырываться их крепких тисков. Не прощу, никогда! Слезы потекли из глаз, я кричала, вырывалась, кажется, пару раз даже пнула., только бы отпустил, прекратил мучить. — Как ты мог, вот значит, где ты пропадал? Работа. Господи, какая же я дура, ты же никогда не изменишься, да? А я поверила, что особенная. Второй раз. Все, все вы козлы безрогие!

Продолжая вырывать, заехала носком по голени мужа и искры из глаз посыпались. Взвыла от яркой вспышки боли, такой сильной, что в глазах потемнело. Заскулила и разревелась еще сильнее, теперь уже от физической боли.

— Настя, черт, маленькая, больно?

— Да пошел ты, не смей меня касаться, предатель, — вырвалась наконец, когда он ослабил захват и на одной ноге доскакала до ближайшего стула. Было больно, так, что не передать словами. Средний и безымянный пальцы покраснели и припухли. Черт. Еще не хватало перелома для полного счастья.

— Насть, дай посмотрю, — Каин присел рядом на корточки и потянулся к моей многострадальной ноге.

— Руки убрал, — рявкнула так, что он вздрогнул от неожиданности.

— Настя, надо в больницу.

— Оксану свою в больницу вези, — прошипела, осторожно касаясь пострадавших пальцев.

— Да не изменял я тебе, черт тебя дери, — теперь уже орал Руслан, а я даже о боли на мгновенье забыла. Сидела и хлопала глупо глазами. — Я послал ее, а потом нажрался, пока Феликса ждал, но с ней не спал.

— Может, просто забыл? — хмыкнула, кивнув на его царапины, к которым он машинально потянулся.

— Настя, я пил, как не в себя, у меня бы даже не встал, — такие откровения отчего-то заставили покраснеть.

— Тогда что это? — снова указала на царапины. — И рубашка твоя вся в следах ее посягательств, не говоря уже о том, что она любезно сообщила мне о вашем совместном времяпрепровождении с твоего, мать твою, телефона! — снова перешла на повышенные тона. Хоть и верила, хотела верить.

— Настя, я отключился прямо там, в баре, проснулся утром в своей постели, в таком состоянии я бы просто не смог влезть на бабу.

— Я…

— Насть, — он сел на пол, уткнулся лицом в ладони. — Насть, я не подарок, думаю, ты это уже поняла. Я…у меня бывают сложные времена, просто верь мне и дай прийти в себя, я…

— Это как-то связанно с тем, что ты убил своего брата? — подсознание сработало слишком быстро и я словно на автомате задала засевший в голове вопрос.

Каин резко поднял на меня взгляд, всматривался в мои глаза несколько секунд, пока в его взгляде одна за одной сменялись эмоции: от боли, до какой-то разъедающей душу скорби.

— Откуда…

— Ты вчера сказал, — перебила, ожидая от него честного ответа.

Руслан вздохнул шумно, прикрыл глаза, откинув голову назад. Какое-то время мы сидели в полной тишине. Я молчала, надеясь, что он расскажет, а он словно собирался с мыслями.

— И что именно я сказал? — он первым нарушил тишину.

— Что убил брата, — прошептала, теперь уже мысленно ругая себя за несдержанность. Муж поднялся и молча подошел к окну. На какое-то время он не шевелился даже. Просто смотрел куда-то в одну точку.

— У меня был друг, брат практически, — начал тихо, а я сидела и едва дышала, вслушиваясь в каждое слово. — Мы выросли в детдоме, с трех лет вместе, всегда и везде. Потом прошли подготовку, попали в спецназ: он сразу, я чудом. У меня роднее и ближе никого не было, потом к нам Феликс присоединился. Мы тогда служили в горячих точках, целью было обезвредить террористов, кто-то сливал информацию, мы много теряли людей. Операций руководил я, Максу и Феликсу поручались ключевые задачи. Ему доверяли безоговорочно, в том числе и я. А он… — Руслан замолчал, — в общем продал он нас. Феликс первым его раскрыл, потом чуть не пострадал…

— И…и ты убил

— Обезвредил, — он обернулся, — передо мной встал выбор: брат, который нас продал или ни в чем неповинные люди. Я не колебался.

Я молчала, не знала, что сказать. Что вообще говорят в таких случаях? Мне жаль? Чушь какая-то.

— С тех пор прошло двенадцать лет, после того случая я практически взлетел по карьерной лестнице. Я знаю, что сделал правильный выбор, устранил угрозу, а вот мое подсознание каждый год напоминает мне о том, что я сделал.

— Кошмары? — уточнила.

— Они самые, — кивнул, — через две недели очередная годовщина его смерти. Ты прости меня, Насть, — он подошел впритык, — я не хотел тебя грузить. Привык справляться с этим дерьмом сам.

— Тшш, — прикоснулась указательным пальце к его губам, — и ты меня прости, я должна была тебе верить. Ты все еще винишь себя?

Ответа не последовало, только он и не нужен был, я и без слов все понимала.

— Ты не виноват, слышишь, ты поступил правильно.

Вздохнув, муж притянул меня к себе и уткнулся носом в макушку.

— Я люблю тебя, Насть.

— Я… — отстранилась, открыла рот в удивлении. Он ведь ни разу мне этого не говорил. И я не говорила. Как-то все не до того было, да и вообще.

— Тшш, — повторил мой жест, — потом. А сейчас нам все-таки надо в травмпункт.