39

КАИН

Просматривая в очередной раз присланные мне документы, я не мог найти ни одной зацепки. Ну есть у него недвижимость, но не сказать, что помпезная, ну есть машина класса люкс, так у кого нет? Я сам гоняю не на старой шестерке.

Исключительный отец и хороший семьянин. Странно искать то, чего сам не знаешь, так что я позвонил своему наставнику и попросил встречи. Это не стало для него неожиданностью, ведь я и раньше мог заскочить на огонек да по коньячку. Плевое, обычное дело.

Оставив Настю на целую армию охраны, я устремился в пусть, напоследок крепко придав к себе жену. Она словно чувствовала мое напряжение, но не спрашивала, в чем дело. Я хотел этой тишины, спокойствия. Она мне в полной мере давала простор, время и эту долгожданную тишину.

С каждым километром, приближающим меня к Баталову, ощущение жгучей безысходности росло в геометрической прогрессии. Кому ты будешь пояснять, что мир раскололся на «до» и «после»? Не поймет никто. Только тот, кто прошел бы схожий пусть со мной, смог бы ощутить то, что сейчас переживал я.

Я ж после детдома вообще кроме пацанов своих и генерала не знал никого, не был близок ни с кем, да и не нужен был в общем-то тоже никому. Тут другие правила и порядки, и такому как я не место было в обычной жизни. Не тогда, когда ты рос волчонком и был готов рвать глотки за свое.

Баталов Аристарх Юрьевич разглядел во мне что-то и взял зеленого юнца на службу. Сразу после академии, после самой настоящей школы жизни, где либо становятся мужиками, либо ломаются. Я не сломался в условиях тех событий, я не сломался ни в одну из своих операций, но был готов раскрошится сейчас. Когда все, что было опорой и нерушимой основой, вдруг начало двигаться, заставляя меня маневрировать.

— Большой начальник пожаловал, — Баталов тучной походкой подошел ко мне и усмехнулся. Сквозь открытое окно до меня доносился запах шашлыка. Вот оно как, меня встречали по-особенному приятно. Алька, дочь Баталова, играла с Рексом, верный пес, которому было уже много лет, но он все еще пытался строить из себя молодца. С ним связана своя грустная история, пес был с девчонкой с самых темных времен, когда казалось, что выхода нет.

— Доброго дня, Аристарх Юрьевич, — улыбнуться в ответ не получилось, это было моментально замечено. Я словно наглотался дерьма сейчас.

— Чего смурной такой? Случилось чего? — бывший генерал подошел к машине и оперся рукой о дверь, просканировал меня внимательно в поисках ответов, но я держал марку.

Молча кивнул ему и таким же кивком поприветствовал Алю.

— Здравствуйте, Руслан! Пап, ну я поехала, не буду вам мешать. Ты только не переборщи с наливкой, ладно? — Аля подскочила к отцу, поцеловала в щеку, и махнув мне на прощание рукой, умчалась к своему мини-куперу.

— От стрекоза, все время куда-то лыжи навостряет, — взгляд Баталова смягчился моментально и приковался к любимой дочери. — Все спешит, все летит, куда-то стремится.

— Дело молодое, да и она заслужила после всего… — прошептал, вспоминая не лучшие события из прошлого. Дети не должны так страдать.

Баталов перевел на меня болезненный взгляд, наполненный адской тьмой. Некоторые вещи лучше не вспоминать, ведь так?

— Ладно, давай по шашлычку и к делам, а то я смотрю, что ты не очень настроен на отдых. Раз срочное дело, то приступим без отлагательств.

Я опять кивнул и молча последовал к столу в саду. Сегодня погода была прияная несмотря на тучи, но в целом посидеть в садовых креслах под шашлычок и домашнюю наливку было бы приятно.

Мы нейтрально пообещались на разные темы, в основном связанные с работой. Вопросы не касались непосредственно деталей, так, в частности людей. А я все смотрел и считывал, сканировал человека, пытался понять, мог ли он быть причастен ко всему, что вещал Макс. Да как же так. Такой человек, для которого честь стояла во главе стола, который всем нам тыкал в несовершенства и прежде всего требовал верности…во всем, некоторым даже в семейных делах. Сам-то он был семьянином и даже после смерти жены не нашел никого, кто смог бы заменить эту пресловутую любовь. Я только после Насти начал его понимать, черт возьми, еще как понимать.

Кусок в глотку не лез, так что я ограничился компотом, налил себе до краев, да все хлестал, по большей части сохраняя молчание. Трапеза подошла к своему логичному завершению, а собеседник напротив все меньше улыбался, также серьезно рассматривая меня из-под нахмуренных бровей.

Мы плавно переместились в дом, потому что тучи заволокли небо окончательно, того гляди и ливануло бы. Внутри двухэтажного деревянного строения было уютно, примерно как в лофте, обустроенном под нужды охотника. Баталов много лет увлекался этим видом досуга, считая, что только так можно не потерять сноровку.

— Каин, ты ничего так и не съел. Неужели жена откармливает дома? — по-доброму улыбнулся. Его можно было бы назвать моим отцом, он меня вымуштровал, а я подозревал, копил в себе гной из негатива, разливавшегося в теле ядом.

— Жену мою похитили недавно, так я вообще ничего не жрал, и как-то сейчас не особо охота, генерал, — нарочито едко подчеркнул последнее слово, мысленно заставляя себя думать о нем исключительно так, по крайней мере, до выяснения всех обстоятельств. Эмоции сейчас были ни к чему.

Баталов отложил приборы и нахмурился. Еще бы, такие события, что не до жрачки.

— Что значит похитили? — Баталов замер посреди коридора, пригвождая меня к месту одним из своих ранее наводящих на всех ужас взглядов.

— А вот так, похитили.

Мы прошли в просторный зал и уселись в креслах. Баталов достал сигару и закурил. Кольца дыма плавно поднимались ввысь.

— Почему не сообщил? Что сейчас? Надо поднимать наших. Подозреваемые есть?

Мужчина был настроен решительно, вот так всегда. Он упорно талдычил нам, что один за всех и всех за одного при любом раскладе, при любых переменных. А сам. Сам что?

Вопросы сыпались один за другим, я сложил руки замком и прямо посмотрел на бывшего начальника, проговаривая четко и практически по слогам.

— Уже все обошлось. Я решил, практически решил.

— Виновник кто? — гнусаво задал вопрос.

Меня самого пробрал до кости сказанный ответ.

— Ракитин Максим.

Глаза бывшего генерала расширились от шока, он замер, а сигара в руках начала мелко дрожать. Пепел сыпался прямо на одежду, а Баталов все смотрел на меня во все глаза. Краска быстро сошла с его лица, на смену взволнованному выражению явился белый лист. Ноль эмоций. Краше в гроб кладут.

— Что за бред, Рус? — прокашлялся, струшивая с себя пепел дорогущей сигары. Генерал нахмурился и пренебрежительно сморщился.

— Почему же бред? Стоял передо мной из плоти и крови, как вы сейчас, вполне себе жив, правда обижен и сетует на то, что десять лет назад его подставили. Что думаете на этот счет?

Бил прямо в цель, с каждым словом Баталов бледнел сильнее, я серьезно опасался, что он неровен час в бессознанку упадет, так что вслед за неудобным вопросом задал еще один.

— Вам нехорошо? — мужчина оттянул горло рубашки и расстегнул пару пуговиц.

— Нормально, — ощетинился.

— Так вот, он упрямо заявляет, что его подставили на высших эшелонах власти. На одном из высоких уровней, толкая на то, чтобы работать якобы под прикрытием в поисках мнимых врагов. А сам он сливал информацию, вполне себе реальную.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять если не все, то очень многое.

— Что ты собираешься предпринять? — обреченно спросил Баталов.

Вот так просто? Бах, и реальность распалась на мельчайшие кусочки.

В глазах генерала лавина боли, было что-то, о чем я точно не догадывался, но сейчас раскрыл. Вот так просто, достаточно было лишь спросить в лоб. Все это время я жил как в тумане, выходит? И я убил своего друга ни за что? Все вокруг прекратило в принципе существовать. Впивался взглядом в человека, который сейчас явно переставал для меня существовать в том виде, в котором был ранее.

Это стало последней каплей.

— Знаете, Аристарх Юрьевич, я вас считал своим отцом. То есть, человеком, который дал мне в этой жизни слишком много, чтобы просто считать его начальником. Вы были для меня примером для подражания в работе, да во всем, блядь, примером. Даже в семейных отношениях, пусть я не верил в институт семьи до недавнего времени, но на вас буквально смотрел с открытым ртом по прошествии даже стольких лет! Я учился и внимал. От вас понял, что значит команда, я драл глотки за своих, да я убил брата, лучшего друга, за своих, а теперь что?! Что, я вас спрашиваю?! Так что я, как никто другой, имею права знать, что за ебанный пиздец происходит здесь, и почему человек, которого я считал чуть ли не божеством в своей жизни, смотрит сейчас на меня так, как будто все сказанное считавшимся ранее предателем является правдой! И ни черта не пытается мне пояснить.

Рваные вздохи вырывались из глотки, легкие горели, я словно на одном дыхании провопил это все. Сам не заметил, как подскочил и уперся кулаками о стол, напряженно дыша.

Повисло молчание. Генерал словно погрузился в другую реальность, за это время мне удалось заставить себя сесть на место и выдохнуть. Все. Это все.

— Ты когда-нибудь умирал, будучи живым? Каждый день. Каждую минуту. Умирал от безысходности? Потому что старуха с косой нагрянула в твой дом и протянула часики, на которых с каждой секундой было все меньше времени для твоей дочери, совсем еще ребенка. Малютки. Девять лет, Руслан. В девять лет дети должны жить и радоваться этой жизни, а не проводить все время в больнице и кричать, сидя на лестничной клетке онкологического отделения, «Мама, я не хочу умирать». Они не должны плакать по ночам и просить отца купить конфет, потому что может потом она не сможет их есть. Ты понимаешь вообще, что значит смотреть в глаза своему ребенку и не знать, что сказать? Когда ты выходишь за двери больничной палаты и падаешь на грязный пол, заливаясь слезами. Ты, полковник, уважаемый человек на службе. Тот, для которого все двери якобы открыты. И ты не можешь спасти свою дочь, цена за жизнь которой заоблачные деньги. Тебя друзья предавали? А может уважали достаточно для того, чтобы отказать в помощи, несмотря на то, что ты сделал больше, чем любой из депутатов или послов. Да ты может герой для отдельно взятой матери, чьего ребенка вынес из-под пуль во время боевых действий, но для своего ты однозначно предатель, если не смог найти возможность спасти его. Я предпочел быть предателем для чужих детей, но спасти своего. И спас теми средствами, которые имелись у меня на тот момент. Если ты думаешь, что жизнь меня не наказала, то ты глубоко ошибаешься. Наказала. Еще как наказала, навсегда забрав у меня самое ценное, что я когда-то имел, мою единственную любовь и мать моей дочери. Мою Валю. Но оставила частичку от этого ценного на Земле. Не было ни дня, чтобы я не скорбил о том, что сделал, но также не было ни дня, чтобы я не радовался тому, что предпринял. Жизнь не делиться только на черное и белое. Есть оттенки. Мои оттенки отыгрались самой непримечательной картиной, но с живой дочерью. И знаешь, Руслан, если надо будет, я отдам свою жизнь за нее. Еще раз и еще раз.

Мелкий дождь тарабанил по крыше, создавая гнетущую атмосферу. Я ничего не ответил, возможно, не смог. Возможно, я был слишком шокирован. Но ведь это была правда, у Баталова болела дочь, рак крови, это открылось внезапно и как-то слишком резко, тогда как раз начались волнения в стране и за ее пределами, стресс был со всех сторон, а тут деньги нужны. Большие деньги по тем меркам. Собирали чуть ли не всей областью, но куда уж там, в нищие времена быстро найти такие деньги…с родни чуду. А между тем, ситуация ухудшалась. Пока внезапно, в один момент, деньги сами не пришли к нуждающемуся. Анонимный благотворительный фонд.

Несколько месяцев борьбы…и война закончилась. Баталова Аля вышла победителем. Маленькая девочка, которая поборола рак. Ее мать тогда в качестве поддержки побрилась налысо. А за ней и отец. Но счастье было недолгим. Через год жена Баталова умерла от острой сердечной недостаточности. Человек никогда не имел проблем с сердцем и всегда пылал здоровьем.

Я сжал переносицу до белых искр перед глазами, втягивая в себя воздух. Оказалось, я до этого практически не дыша, поглощая в себя информацию. Правда. Набатом стучала в голове. Дочь…ну как так.

Конечно, я понимал его мотивы, да блядь, я за своего ребенка убил бы. Убил бы не раздумывая.

— Я рад, что парень жив. Значит, я все-таки не виноват в его смерти, и мне сейчас стало чуточку легче. Но я попрошу тебя кое о чем…

Мужчина достал из ящика стола что-то тяжело и медленно положил на стол. Я перевел взгляд на предмет и замер. Девятимиллиметровый пистолет Макарова.

— Будет лучше, если это решение примешь ты. И в случае чего сделаешь это профессионально, чтобы никто не подкопался. А дочери скажи, что я люблю ее. Пусть простит меня. Вся правда у меня в сейфе, код — это год ее рождения, там же у меня сбережения, ей на безбедную старость хватит. Часть отдать Максу за все причиненные страдания.

Глаза налились кровью и при этом были полны слез, Я просканировал пространство и понял, что прямо сейчас любое движение может сыграть с нами плохую шутку. Так что стал говорить, отвлекать. Я не пришел сюда чинить возмездие, и я не Господь Бог, чтобы судить. Генерал напрягся, резкими движениями уверенно схватил пистолет. У меня волосы встали дыбом, потому что я не могу даже вообразить себе такой исход. Не с ним. Не с человеком, который всегда олицетворял титаническое спокойствие.

Баталов снял пушку с предохранителя и толкнул Макарова в мою сторону. Я не успел обхватить рукоять, потому что мужская рука перехватила пистолет. Перебитые костяшки и тату в виде змеи. Макс.

— Тебе не кажется, что это решение должен принимать я? Я тут потерпевшая сторона! — Ракитин появился словно из воздуха. Мы были настолько поглощены разговором, что и слона бы не заметили. Он уверенно обхватил рукоять пистолета и навел его на Баталова. Тот уже не соображал ничего, просто смотреть все так же странно-спокойно, обреченно. Он готовился принять свою участь?

— Макс, опусти, — я подскочил с места, на что получил предупреждающий взгляд и рывок рукой.

— Не отсвечивай, Каин, я все понял, главное, что теперь запись этого разговора у меня имеется. А теперь ты, — он направил дуло прямо в голову Баталову. Тот не шевелился все это время, только сжимал руками подлокотники кожаного кресла.

Ситуация, однозначно, повторялась, только теперь у нас другие участники, но я упрямо был наблюдателем. Жаль, что табельное осталось в машине. Как жаль, мать вашу, а то было бы комбо в кубе!

— Ты думаешь, что вершитель судеб, да? А вот нихуя.

За этими словами прогремел выстрел. Оглушающе громко в замкнутом пространстве. Вот он конец? Макс выстрелил не раздумывая. А я не успел среагировать вовремя, никто бы не успел прочитать мысли Ракитина в тот момент и предотвратить содеянное. В ужасе перевел взгляд на сгорбившуюся фигуру бывшего начальника. Пуля пролетела в сантиметрах от Баталова и пронзила деревянную колонну ровно за тучным телом.

— Я не хочу, чтобы ты подох, Баталов, но я хочу свое имя назад и хочу полцарства в придачу, а так как твое царство — это твоя дочь, то я хочу твою дочь. Раз уж она так дорого далась, ценою в мою жизнь, я точно имею на нее право. Заслужил.

Это подействовала как ушат с холодной водой. Макс поставил пистолет на предохранитель и резко кинул оружие на стол. Громкий звук заставил генерала вздрогнуть. Мы все находились в немом шоке.