Глава 26
Утро на новом месте неожиданно порадовало особой душевностью: наш съёмный особняк хотя и был не из простых, но всё-таки не мог равняться по роскоши с апартаментами Гранд-отеля. Однако лично для меня именно это и стало его плюсом — окно моей спальни ласково гладила веткой раскидистая, усыпанная плодами яблоня, с многочисленных клумб тянуло ароматами цветов, крякали в заводи пруда дикие утки. Я словно с разбегу ухнулась в глубокое детство — в ту пору, когда бабушка была ещё жива, а дед не спился. Когда деревня ещё не загнулась, а отец, как нормальный человек, целовал меня и маму на прощание, уезжая на службу.
А уж когда я выглянула из своей комнаты, на этот раз средней между спальнями Гордеева и Коломойца, меня и вовсе накрыло: на весь дом пахло блинчиками! Это было так неожиданно и уютно, что аж в носу засвербело от восторга! Свесилась через перила второго этажа, пытаясь заглянуть в столовую, совмещённую с гостиной. Если окажется, что Гордеев ещё и блины жарит, то всё — я окончательно повержена…
Но это оказалась полноватая женщина в опрятном розовом фартучке и таком же милом поварском колпаке. Она так ловко орудовала лопаткой и сковородой, что я засмотрелась и даже пропустила момент, когда появился Сергей.
— Привет, — остановился он рядом со мной. — Как спалось на новом месте?
Я смутилась: из комнаты выскочила как была — с собранными в хвост нечёсаными волосами и в наспех запахнутом халатике. Ну и разговор вчерашний, конечно, был ещё слишком свеж в памяти.
— Доброе утро. Отлично спалось. А тебе?
— Тоже, — так же скованно кивнул он.
Я глянула на него — такой смешной! Пижонский чуб смят, на щеке отпечаток подушки, майка, шорты какие-то нелепые клетчатые, а из-под них — волосатые мускулистые ноги в войлочных тапках. В тапках, блин! Коломоец! Он задумчиво почесал бицепс, словно как и я не знает, что ещё сказать. Встретились взглядами, хихикнули оба…
Всё-таки апартаменты в отеле — это другое. Там ты живёшь как в квартире и, выходя за дверь, понимаешь, что идёшь в люди, поэтому соответствуешь моменту. А домашняя обстановочка она такая… Расслабляет.
Кухарка оказалась приходящей — приготовила, покормила, убрала, исчезла. Такой же незаметной и предупредительной оказалась и горничная. А я вдруг почувствовала себя барыней! Опять же — апартаменты такого ощущения не давали, поэтому мне нравилось здесь гораздо больше.
После завтрака рванули с Сергеем в офис, а ближе к вечеру собрались в город. И на парковке бизнес-центра, ожидая шефа, я столкнулась с подъехавшим на такси доктором Айболитом.
Покраснела — было жутко неловко понимать, что он тоже уже посмотрел то самое видео… Как мне вообще перестать жмуриться, вспоминая об этом? Правильно — никак! Но док держался дружелюбно и вообще ничем не напоминал о случившемся, поэтому мы даже довольно мило поболтали о том, о сём.
— Вы к Игнату? — спросила я, когда дежурные темы исчерпались, и разговор стал пестрить паузами.
— Да, у нас встреча. Через полчаса.
— А его нет в офисе! И даже не знаю, где он, — словно надеясь, что хотя бы Айболит скажет куда девался Гордеев, поспешно сообщила я. Таня тоже не знала, а спрашивать у Коломойца я не решалась.
— Ну что ж, тогда придётся подождать. Время терпит, — вежливо улыбнулся он. Вот и все объяснения.
Потом подошёл Сергей и мы с ним поехали в Биг-Смайл.
— А это надолго? — невольно замедлила я шаг, ещё издали увидев отдел, в котором Игнат купил для меня вчера подарок.
— Часа на три, а что?
— Да нет, ничего… Так, просто.
На конференции было скучно, в то время как внутри меня наоборот, клокотало непонятное возбуждение, словно кто-то включил таймер, по истечении которого случится что-то, чего я не знаю, но чего так сложно дожидаться. Странное чувство. Как будто я куда-то опаздываю. Склонилась к Коломойцу:
— Можно мне выйти?
Он кивнул, и я, минуя туалет и ресепшен, бросилась из бизнес-холла в торговые ряды. А именно — в ювелирную лавку. Ту самую. Прошлась вдоль витрины, возле которой Игнат в прошлый раз так мило трепался с продавцом, внимательно рассмотрела все лоточки — ничего даже близко похожего…
— Вам помочь? — возникла за прилавком девушка.
Стало вдруг так волнительно, словно я собралась совершить очередную глупость. Однако идея, озарившая в тот миг, когда я заприметила отдел ещё полтора часа назад, жгла и не давала покоя. Поэтому и я решилась:
— У вас вчера мужчина один серьги покупал, вот эти, — заправив прядь за ухо, показала свои цветочки. — Есть к ним что-нибудь в комплект?
Девушка взглянула, и её улыбка расплылась шире:
— Секундочку. Я приглашу управляющую.
Я напряглась. Так-то я просто спросила, и мне не нужны танцы с бубном вокруг моей скромной персоны. Подумала даже — может, уйти пока не поздно? Пока мне не принесли то, что ищу, не озвучили цену… и не поняли, что я всего лишь самозванка с дырой в кармане брендового костюмчика.
— Здравствуйте, — вышла из служебного помещения та самая девица, что строила вчера Гордееву глазки. Окинула взглядом моё ухо, улыбнулась: — Вам очень идёт! У вашего мужчины превосходный вкус!
Я смущённо вспыхнула. Мой мужчина… Хе-хе… Приятно, однако.
— Спасибо. А у вас, случайно, нет чего-нибудь к ним в комплект? Колечка, там, или кулончика?
— Конечно нет, — не дрогнув бровью, улыбнулась управляющая. — Мы ведь с самого начала гарантировали, что это будет эксклюзив.
— Эксклюзив? — глупо переспросила я.
— Именно. Штучная работа по эскизам заказчика. А в данном случае и в материале заказчика. Частично.
— По эскизам? — ещё глупее переспросила я.
— Да, — кивнула девушка. — Их, конечно, дорабатывал дизайнер нашего ювелирного дома, но наброски и фотографии цветка, а также вставки предоставил заказчик.
Потом я снова сидела рядом с Коломойцем и глупо улыбалась. Что со мной творилось! Отпустил бы меня кто сейчас с поводка приличий — я бы пошла по конференц-залу колесом!
…Это всё-таки не случайная покупка. И даже не заказ из какого-нибудь каталога, а именно для меня, именно от него! Такое, чего не будет больше ни у кого и никогда. Такое, что сделано специально для меня и про меня! Про нас с ним.
Ведь для показухи, под соусом которой он всё это преподнёс, куда эффектнее было бы взять роскошную цацку из последней коллекции, которую я таскала бы, не снимая, в каждый свет — притягивая взгляды и вызывая обсуждения тех, на кого и рассчитано представление. В то время, как эти цветочки были слишком уж незаметными, чтобы вызвать нужный эффект. Они — словно ласковый шёпот на ушко, понятный только двоим. Такой тихий, что даже я не расслышала бы его как надо, если бы меня случайно не занесло в эту лавку, и я не узнала главного секрета — Гордеев думает обо мне гораздо чаще и ближе, чем показывает! И он действительно хотел бы это скрыть, но не сумел. Уже дважды.
Ведь то, что случилось между нами той ночью, тоже не случайность — скорее точка кипения, и теперь у меня не осталось в этом сомнений. Он хотел. Я хотела. И если тараканы в его голове оказались теми ещё моралистами, то у меня-то в башке вольный ветер! И нестерпимая, одержимая потребность быть с ним не для вида, а по-настоящему!
Подмывало просто взять и выложить что всё теперь знаю! Вот прямо так, СМС-кой! Подловить его, заставить нервничать! Доказать ему, что тоже не лыком шита… Но я ведь знала, что тогда он уйдёт от ответа. Вывернется сам, и ситуацию поставит таким раком, что я же ещё и дурочкой себя чувствовать буду. Опять. Поэтому я просто смотрела на телефон в руке, и пальцы жгло от желания написать хоть что-то. Просто ощутить его на связи. Напомнить о себе, попытаться уловить в его ответах какой-то особый, интимный смысл.
Нет, ну каков гад, а! Тихушник! Всю душу ведь мне вывернул своим крокодильим безразличием, а сам, оказалось, чувствует — так тонко и трепетно, словно украдкой целует эту самую вывернутую душу.
Улыбка не сползала с лица. Я набрала сообщение. Стёрла. Набрала ещё — стёрла. Все эти «Надеюсь, этим вечером я свободна?» и даже «Привет! Ты куда сегодня пропал?» — это всё так, ни о чём. Всё не то. Нужно что-то, что всколыхнёт его. Заставит думать обо мне не как о девочке, которую нельзя, а наоборот — протянет по самому нерву, заденет его потаённые чувства и раззадорит ревность…
«Зай, ну ты же знаешь — будет так, как ты захочешь!» и подмигивающий сердечком-поцелуйчиком смайлик. Замерла, задохнувшись от волнения… и отправила. Нервно поелозила в кресле. Мгновенье, другое… Галочки «прочитано»… И я тут же добавляю «Ой, пардон, это не тебе!!!!» И следом тройной смайл «Упс!»
Зажала телефон в ладонях, от зашкаливающего пульса шумело в ушах. Минута, другая…
Ответ бжикнул аж целых два раза. Я рвано вздохнула — кислород кончился, сердце не справлялось. Чувствуя, как заливаюсь краской, бросила вороватый взгляд на Коломойца, но он медитировал на картину за спиной спикера и даже не подозревал, какой атомный реактор терпит перегрузку у него под боком.
Гордеев: «Очень на это надеюсь. А то в заях я ещё не ходил, ага» И следом: «А кому?»
Я, закусила улыбку: «Да так, подружке»
Гордеев: «С рабочего номера?» — показалось даже, что вижу, как он хмурится.
Я: «Со́ри, больше так не буду!»
Гордеев набрал, но сбросил. Снова набрал. Сбросил. Мгновения тянулись бесконечно долго, я даже испугалась, что он сейчас закончит дурацкий разговор, а потом просто ввалит мне корпоративных люлей, и на этом вся романтика… Но наконец:
«Передай подружке, что у него изменения в планах. Ночная встреча перенеслась на завтра»
Мне аж кулак прикусить пришлось — так неудержимо растянулись в улыбке губы. Крокодил заглотил наживку!
Я: «Да я правда подружке писала!»
Но Гордеев не ответил. Я с замершим сердцем подождала минуту, другую… И меня качнуло в другую крайность — щемящего раскаяния, что, кажется, перегнула.
Я: «Не веришь?»
Ещё минута пустого ожидания.
Я: «Да я тебе клянусь, что Коломоец ни при чём!»
Гордеев снова несколько раз начинал писать и стирал, но наконец отправил: «Да мне без разницы, Слав. Раз уж вы такие идиоты — то и проблемы ваши. Главное, не палитесь на людях. Для тебя же хуже»
У меня аж перевернулось всё внутри. Ну зачем я это начала? Он же теперь точно только ещё больше закроется!
Раздирало потребностью что-то предпринять. Написать, позвонить, даже смухлевать фейковую переписку с какой-нибудь «подружкой», чтобы предоставить скрин в доказательство… Или вообще — просто взять и рассказать всё как есть. Что знаю про серёжки, что не понимаю, почему делая вид, что мы вместе, мы не можем быть вместе на самом деле…
Но не по телефону же об этом!
Словом, до конца конференции извелась. И ещё больше пригрузилась, когда увидела в холле Бизнес-молла Лариску. Коломоец сам подошёл к ней, обменялись дежурными фразами, она обмолвилась что день сегодня был просто сумасшедший — целых две конференции и одни большие переговоры, но наконец-то всё закончилось и можно вздохнуть. Понтовалась, одним словом. Цену себе набивала, овца. Я в их разговор, естественно, не лезла, но при этом обречённо разглядывала её безупречный макияж и не по годам точёную фигуру. Красивая тётка, чего уж там…
И все глупости на счёт Гордеевского особого ко мне отношения буквально на глазах развеивались в пыль. Поэтому, когда он прислал вдруг сообщение: «Кстати, у тебя сегодня свободный вечер», я только зубами скрипнула. Ну понятно! Надо же отлучиться, Ларисочку расслабить!
Но когда ещё через пару мгновений добавилось небрежное: «В принципе, можем куда-нибудь выбраться. Если хочешь, конечно» — я сбилась с шага и чуть не врезалась в стену.
Сергей взволнованно подхватил меня под локоть:
— Ты нормально?
— Да, просто занесло…
Долго перебирала идеи, как бы ответить. Так, чтобы и не оттолкнуть, но и прозвучало бы не очень-то радостно. Как бы нехотя.
Я: «Ну не знаю. Если тебе больше нечего делать, то давай»
Гордеев: «Смотрю, энтузиазм аж зашкаливает. Ладно, не хочешь, не надо»
Я чуть по лбу себя не треснула от отчаяния. Заметалась, гадая как же исправить, но не успела ничего придумать, как получила новое сообщение:
«Зая твой далеко там? Не могу до него дозвониться»
И я снова растерялась. Вот как так? Стоило только Гордееву вступить в игру, как я тут же потеряла над ней контроль! Боже, ну какая дура, а…
Гордеев: «Короче, жди на хате. Заеду, как освобожусь»
Прозвучало сердито, но я чуть не запищала от облегчения. Набрала нейтральное:
«Хорошо» — и зависла, соображая, что же дальше.
— У меня планы на вечер изменились, — сообщил Сергей, пролистывая набежавшие за время конференции сообщения. — И в кои-то веки я свободен. Давай, может, рванём куда-нибудь? Куда хочешь?
— Я даже не знаю… — виновато улыбнулась я. — Гордеев там что-то говорил, что, возможно, надо будет куда-то поехать с ним вечером…
Излишне резко дёрнув руль, Сергей чуть не снёс шлагбаум на выезде с подземной парковки, а следом и терминал оплаты. Словом, заметно психанул, но повторять приглашение, пользуясь своим хозяйским положением, не стал, только навесил такое недовольное молчание, что у меня аж уши запылали. Чувствовала себя жутко неловко, хоть под землю проваливайся… Но всё-таки не выдержала и набрала украдкой:
«А я сегодня Айболита встретила»
Гордеев ответил на удивление быстро, словно ждал сообщения от меня:
«Не поверишь, я тоже»
Я на мгновенье засомневалась, но не сдержала любопытства: «Он снова тебя пытал?»
Гордеев: «Типа того»
Я: «И как?»
Гордеев: «Ну как сказать… До тебя ему далеко;))»
У меня аж челюсть отвисла от этих подмигивающих скобочек. Он что, заигрывает со мной? Вот так открыто?! Перед глазами всплыл хитрый Гордеевский прищур, и тут же радостной пьяной толпой хлынули по телу мурашки.
— Ты чего? — вырвал меня из счастливого дурмана голос Коломойца.
— А? — машинально пряча переписку, прижала я телефон к животу.
— Я говорю, чего улыбаешься?
— А, это… С подружкой болтаем.
Коломоец глянул на меня внимательно и тут же вперил взгляд на дорогу перед собой. Вздулись желваки.
— С рабочего номера?
Я виновато промолчала.
Гордеев: «Кстати, там в «Эль Дивину» наряд тебе новый подвезли. Заберите по пути»
Я: «Хорошо. А ты где?»
Гордеев: «Тоже в Клондайке, но пока занят»
Я: «А может, я тебя тогда где-нибудь там и подожду? Чтобы в посёлок не тащиться?» — Палец зудел дописать «Например в четыреста шестнадцатом», но здравый смысл удержал.
Гордеев: «Нет, езжай на хату» И не успела я начать канючить, как подытожил: «Всё, мне пора. Жди, скоро буду»
Взволнованно запихивая телефон в сумочку, я попросила Сергея:
— Гордеев сказал там платье какое-то в бутик привезли. Надо забрать.
Коломоец усмехнулся, зло поиграл желваками.
— А по-моему, твоя подружка конкретно попутала. Ездить по её поручениям я точно не подвязывался.
Я вспыхнула, но прикинулась дурочкой:
— Причём тут она?
— Шутка, — словно нехотя вздохнул Коломоец. — Какой именно бутик?
Платье оказалось всё в том же чёрно-бархатном стиле. Не надевая его, сложно было предположить, к чему все эти бесконечные лямочки, но даже так я видела общий образ соблазнительной кошка-девочки, который так метко подобрал мне Гордеев. И решение пришло мгновенно. Сумасшедшее, как и я сама. Как и всё, что происходит со мной в последнее время.
Подцепив в том же бутике более-менее подходящие туфли и чулочки, я сунулась в окошко машины:
— Серёж, я забыла, у меня же ещё маникюр на сегодня. Вон, в салоне напротив. А потом мы с Ниной в ресторане отеля посидеть договорились.
— С Ниной?
— Та самая подружка, с которой я переписывалась. Она в нашем бывшем отеле горничной работает. Правда! Хочешь, я её наберу и тебе дам?
Он подвис. Не доверять мне причин не было, но что-то, похоже, всё-таки смущало.
— Ты же говорила, можешь понадобиться Гордееву?
— Ну пока же тишина. А у меня ногти. — Подняла бровки домиком. — Ну можно?
Он пожал плечами.
— Да можно, конечно. Только Гордеева не забудь предупредить.
— Конечно! Спасибо!
— Погоди! — крикнул он вслед, когда я, едва не приплясывая, ломанулась к салону красоты через дорогу. — Если Гордеев всё же не сподобится, давай заберу тебя, как освободишься? Мне не сложно.
— Было бы круто! — не стала обламывать его я. — Я тогда позвоню если что, ладно?
И, не дожидаясь ответа, поспешила дальше, но Сергей снова окликнул:
— Пакеты-то давай сюда, отвезу!
— Ай, да ладно! Я сама! — отмахнулась я и заскочила, наконец, в салон.
Там, делая вид, что увлечённо болтаю по телефону и поэтому не могу уделить ни секундочки администратору, дождалась, пока Сергей уедет и тут же, покинув салон, направилась к Гранд-отелю.
В туалете ресторана, к счастью, никого не оказалось, и я, вздрагивая от каждого шороха, поспешно переоделась в обновку. Платье обхватило тело словно вторая кожа, мягкая, прохладно-бархатистая на ощупь — под такое облегание нужны специальные трусики-невидимки, которых у меня при себе не было, поэтому я, не задумываясь осталась вовсе без них. Пикантное мини всего на ладонь ниже задницы — при каждом неосторожном движении из-под него заманчиво сверкали ажурные резинки чулок, а открытая спина вынудила снять лифчик…
Но особым шиком оказался лиф платья, больше похожий на БДСМ обвязку — бесконечное переплетение лямок, усыпанных то агрессивными, почти брутальными клёпками, то гламурными, чисто девчачьими кристаллами и даже пёрышками, словно плохая киска поймала птичку, и дерзкий носик теперь в пушку. Благодаря этим ремешкам и даже несмотря на открытую спину, грудь держалась высоко и плотно, собираясь в вырезе декольте такой смачной ложбинкой, что даже мне захотелось сунуть туда палец! Оставалось надеяться, что Гордееву захочется чего-нибудь посущественнее.
Щёки пылали. В голову лезла всякая порнушная дурь, стало вдруг страшно. Даже руки задрожали и мне пришлось не на шутку постараться, чтобы яркая матовая помада легла на губы ровно. Но я ведь уже решила, а значит, дороги обратно нет.
Скоро я была полностью готова. Вышла к большому зеркалу, окинула себя придирчивым взглядом. Ну что ж… Господин Гордеев, кажется, любит много перца? Сегодня он его получит!
И всё в этом образе было идеально… кроме серёжек. Милые и нежные, они диссонировали с откровенной эротичностью наряда — и визуально, и по смыслу. Но именно они были для меня главным акцентом, и чтобы им они и остались, я подняла волосы в высокий хвост, ещё больше оголяя грудь, спину и плечи. И ещё больше привлекая внимание к неуместно желтоватым для тотально-чёрного лука, ослепительно сверкающим камушкам-серединкам цветочков в моих ушах.
План примитивный, но в этом залог его успеха — дождаться Гордеева в четыреста шестнадцатом. Просто кинуть сообщение, где меня искать, и пусть думает, что хочет. И хочет, о чём думает.
На ресепшен меня прекрасно знали и давно привыкли к броским нарядам, поэтому моё эффектное появление не стало сюрпризом. Но вот то, что ключ от четыреста шестнадцатого окажется не на месте — стало сюрпризом для меня.
— В смысле, Гордеев уже там… — глупо замямлила я, до удушья пугаясь вдруг чего-то неотвратимого. — А он там… один?
— Да, — без задней мысли сливая мне, как личной помощнице скандального Випа информацию, с интересом пялилась на меня администратор. — Сначала с ним был господин с такой белой бородкой клинышком, но он ушёл часа полтора назад. И больше господина Гордеева никто не спрашивал.
— Спасибо, — одними губами шепнула я и направилась к лифту.
Ноги не гнулись, зато здорово дрожали поджилки. Ведь одно дело напридумывать себе всякого, и совсем другое — взять и сделать. Жутко пробивало на ха-ха, и в то же время приходилось сдерживаться, чтобы не пустить слезу. Почти истерика. Так сильно я не волновалась, пожалуй, ещё ни разу в жизни.
Выйдя на этаже, остановилась возле кулера, выпила один за другим пару-тройку стаканчиков ледяной воды. Дрожащими руками достала из сумочки телефон, набрала:
«Ты скоро освободишься?»
Не знаю зачем. Возможно в попытке потянуть время, а может и от безотчётной надежды, что Игнат напишет, мол, всё отменяется, и вообще вот тебе задание — срочно поезжай с Коломойцем в кино или, там, боулинг…
Но Гордеев, хотя и с задержкой в пару минут, однако ответил по-прежнему плану: «Думаю, через часок. Ты готова?»
Я: «О да…»
Гордеев: «Звучит загадочно»
Ага, просто капец как. Аж самой жутко.
Я: «У меня для тебя сюрприз»
Снова заметная задержка с ответом, но всё-таки ответил: «Какой?»
Я: «Скоро узнаешь»
Задержка. Чем он там так занят?
Гордеев: «Что-то я начинаю волноваться. Поклянись, что ни один Зай не пострадал))»
Я нервно хихикнула и не стала отвечать. Это вообще было глупо — я при полном параде стояла за поворотом коридора, практически возле двери его номера, но смелости хватало лишь на СМС. Роковая, блин, женщина на трясущихся ногах. Нужна ли любителю перца такая дурная трепетная лань? Сильно сомневаюсь.
Выпила ещё водички, выдохнула. Оправив платье и чулки, подзатянула хваст на макушке. А чего бояться-то? Разве не он чуть не сожрал меня, целуя жадно и яростно, всего лишь позапрошлой ночью? Ну и всё. Теперь моя очередь терять голову.
На двери обнаружилась табличка «Не беспокоить», и может поэтому я постучала как-то слишком уж робко, и Игнат не услышал. Я постояла, как дурочка, и постучала ещё. Смелее. Не открыл. Ну в смысле? В туалете он там, что ли? Стало вдруг смешно. И это неожиданно придало сил и смелости. Постучала ещё — долго и звонко. Настойчиво. И в номере послышались, наконец, шаги, а в следующий миг ручка с щелчком ушла вниз и дверь распахнулась.
Видеть, как вытягивается лицо Гордеева — бесценно! Открывал-то он агрессивно, явно намереваясь вкатить люлей назойлевому гостю, но при виде меня внезапно просто охренел. У него даже челюсть отвисла — в прямом смысле слова. И всё бы ничего, если бы со мной не случилось тоже самое.
Я действительно припёрлась некстати: на щеке Гордеева алел отпечаток губной помады, небрежно вытянутая из-под брюк рубашка расстёгнута почти до низа, и недвусмысленно свисают концы распущенного ремня…
Стоим, молчим, но я уже чувствую, как удушливой волной наползает на лицо краска. Надо бы что-то сказать, но слова скопились в горле комом, и всё что я могу — теребить подол платья и глупо молчать. Гордеев очнулся первым. Шагнув вперёд, плотно прикрыл за собой дверь номера.
— Слав, я…
— Нет-нет, это всё я! — рассмеялась, перебивая, но смех получился на редкость фальшивым. — Я просто подумала… ну… Просто я платье забрала и решила сразу примерить и тебе показать, ну чтобы… — Махала руками, пытаясь выглядеть небрежной и на ходу подбирая лёгкие слова, но с отчаянием чувствуя, как с каждой секундой всё нестерпимее щиплет в носу. — Ну не знаю, просто чтобы… Ну как бы…
А у самой взгляд неудержимо полз к отпечатку помады на его лице. Заметив это, Гордеев тиранул щёку кулаком и, зажмурившись на мгновенье, решительно выдохнул:
— Не надо, Слав! Ни к чему это. — Его голос был глухим и хриплым, словно вырванным из холодных скальных недр. — Я прекрасно понимаю, зачем ты здесь. И ты… ты действительно красивая девчонка, Слав, но… — замолчал, вгрызаясь в губу и долго подбирая нужные слова. — Но я не любитель малолеток.
Кровь ударила в голову.
— Мне девятнадцать! — словно оправдываясь, выкрикнула я, но позорно осеклась под его взглядом. Комом в горле застряло дурацкое «почти»
— Вот и я об этом, — напряжённо играя желваками, усмехнулся Гордеев. — Восемнадцать, да ещё и нулёвка. Не мой профиль, извини.
Нутро сковало так, что не вздохнуть, и дико свело дрожащий подбородок, а всё же ни одной слезинки! Выскочила из отеля и понеслась куда глаза глядят. Хотелось совсем немногого — просто сдохнуть. Ну и перегрызть горло той стерве, что осталась там, в номере — свидетельницей моего позора и триумфатором. Кто там? Лариска? От этого становилось ещё больнее и злее. Особенно когда вспоминала его слова, о том, что через часок он освободится, и мы сгоняем куда-нибудь. Потрахается по-взрослому, прежде чем по-детски играть в пару, ага. С-сука… Какой же ты гад, Гордеев! Как же я тебя ненавижу!
Ну и что теперь? Как быть дальше?!
Из состояния отупения вывел ударивший по глазам свет фар. К счастью, это оказалось местное, Клондайковское такси, и в тот же миг у меня отпали и все вопросы «что дальше»
Не думала. Действовала решительно и без промедления. И лишь залетев на второй этаж и поднеся руку к двери Коломойца, замерла на мгновенье… Но постучала.
Он открыл почти сразу — такой высокий и мускулистый, в распахнутом халате и чёрных, с атласным отливом, боксёрах. При виде меня охренел не меньше Гордеева, но у меня не было времени играть в гляделки. Чувствуя, как встают поперёк горла теперь уже настоящие слёзы, решительно упёрлась ладонью в его грудь:
— Сюрприз! — пихнула, оттесняя вглубь комнаты. — Ты же просил ответ? И мой ответ — да!
Я была взвинчена и больше походила на истеричку в фазе обострения, но мой наряд превращал это в эротичную дерзость. А чтобы не было видно дрожащих в глазах слёз, я рванула резинку с хвоста, рассыпая волосы по плечам и пряча под ними лицо. Пихнула обалдевшего Коломойца обеими руками, заставляя упасть спиной на кровать, седлая его. И, несмотря на некоторый шок, стоило лишь мне оказаться верхом, как Сергей тут же с нажимом повёл ладонями вверх бёдрам, оголяя резинки чулок, задирая юбку… и замирая от неожиданности.
Вообще, оба замерли, если честно — я ведь просто забыла, что на мне нет белья. Пугающе ясно осознала вдруг, что творю… но уже в следующий миг Сергей опрокинул меня на спину и навалился сверху.
Я целовала его в ответ — без желания, но исступлённо, решая для себя окончательно, что никаких больше Гордеевых! К чёрту! В топку и его, и его дурацкие…
Коломоец слетел вдруг с меня, с грохотом приземляясь на пол.
— Вон пошёл отсюда, — ткнув пистолетом ему в лицо, сквозь зубы прорычал Гордеев.
— Ты вообще охренел? — так же сквозь зубы прорычал в ответ Сергей. — Убери ствол!
— Я сказал, пошёл вон! — щелчок предохранителя.
— Да понял я! — вскинул руки Коломоец. — Понял! Псих ненормальный…
— Дверь закрыл с той стороны!
Тяжёлый взгляд на меня. Я испуганно засучила пятками, пытаясь отползти по кровати подальше, но Гордеев был быстёр и резок.
Ремешочки и тесёмочки на груди платья в кулак — рванул, надрывая их с треском, вздёргивая меня на ноги словно куклу, прижимая спиной к стене. Вторая рука на шею — властно, слегка удушая. В глазах безумная ярость — радужка темнее бездны, широкие дикие зрачки. Крылья носа дрожат, вздёргивая верхнюю губу, обнажая звериный оскал.
— Ну какого хрена тебе надо, а? — он даже рычал как зверь, сипло, исступлённо хрипя. — Чего ты добиваешься? Так сильно хочешь, чтобы трахнул тебя? — Пальцы на шее сжались туже. Лямки и ремешки в другом кулаке жалобно затрещали, один за другим вырываясь из ткани. — Этого хочешь?! — Вклинился между моих ног коленом и грубо подал вверх, почти подсаживая меня на бедро. — Думаешь, классно тебе будет, да? Думаешь, в кайф?
Поплыв от удушья, я вцепилась в его запястье ногтями. Долгий взгляд глаза в глаза, и Гордеев, хрипя от ярости, склонился ниже, лицом к лицу:
— А со мной может быть только больно, дура ты! Больно и страшно!
Я смотрела на него и ненавидела. За взгляд этот пронизывающий, за силу, губы, голос… За то, что люблю его, бездушную тварь.
— Руки свои от меня убрал! — просипела придушенно, но твёрдо.
В комнату вломился Коломоец, кинулся к нам, явно собираясь оттащить Гордеева, но тот не стал дожидаться и, резко отпустив меня, твёрдым шагом сам направился к выходу. Проходя мимо Коломойца, приказал:
— Ввести её в курс!
Тот опешил:
— С чего вдруг? У меня нет такого распоряжения! Мне необходимо сначала…
— Я твоё распоряжение, — холодно перебил Гордеев. — Код даймонд пятьдесят три пи кью дробь два. Выполнять!