Глава 18

Возвращение в дом проходит спокойно.

Тамерлан презентует меня маме, а она выглядит так, словно мама все сутки напролёт плакала. Хотя я же знаю, что она ничуть не переживала и, наверное, даже была рада, что я пропала.

Но при Тамерлане она цепляется за меня и трясётся от бурных рыданий.

Тамерлан смотрит на это безразлично. Ему, кажется, вообще чужды слабости и родительские инстинкты.

Зачем только ему нужен наследник?! Загадка!

В итоге, Тамерлан уходит, а я быстро шмыгаю обратно к себе в комнату и быстро придвигаю к двери комод. На случай, вдруг маме взбредёт в голову в мою комнату зайти!

Она возникает на пороге почти сразу же, толкает дверь ладонью и шипит злобно, ударившись костяшкой:

— Ты что удумала, засранка неблагодарная?!

— Ничего, мама. Спать ложусь.

— Дверь открой.

— Не могу. Щеколду заклинило, — вру на ходу.

— Больше из дома чтобы не убегала. Иначе я тебе покажу, где раки зимуют!

Что?! Я не ослышалась? Мама не хочет, чтобы я пропадала?

Ой, что-то мне нехорошо стало.

Дурное предчувствие.

Как будто мама ещё не сдалась, а лишь взяла передышку, чтобы потом снова попытать своё счастье с Тамерланом.

***

На следующее утро мама уходит на работу, громыхнув перед уходом кулаком по двери.

— Вставай, лентяйка! На тебе уборка и готовка. Чтобы было «пальчики оближешь»!

Голова на куски раскалывается. Трогаю затылок. Там шов и не сильно болит, вроде бы. Но тело ломит, грудь сильно ноет, соски торчком и вообще слабость, даже тошнота иногда накатывает.

— Ты меня поняла?!

— Да, мама, — сквозь приступы тошноты отвечаю. — Поняла.

— То-то же. А то расслабилась, залётная! — и громко топает каблуками, уходя.

Первую половину дня я провожу в кровати. Дурнота не отпускает. Наверное, беременность даёт о себе знать, не иначе.

Лишь потом я выползаю из-под одеяла и завтракаю, перекусив чаем с печенькой. Потом принимаюсь за обычные дела: готовка, уборка… Начинаю с уборки. Вставив наушники, делаю музыку погромче, для настроения, машу тряпкой. Хоть настроение поднимается.

Внезапно меня словно кипятком обкатывает. С головы до ног и обратно.

Оборачиваюсь.

Матерь божья.

В коридоре стоит Тамерлан.

Резко выдёргиваю наушники.

— Как ты сюда вошёл?!

— Глупый вопрос. Я давал приказ дверные замки заменить. Думаешь, мне ключи не дали? — и показывает ключи, побренчав ими в воздухе.

— Уйди.

Я выливаю грязную воду из ведра в унитаз, прополаскиваю тряпки, развешиваю их на батарее, тщательно умываю руки. Выхожу.

Тамерлан меня резко на руки подхватывает и несёт в зал. Опускает на пол и наступает…

Я пячусь. Испуганно ищу спасение взглядом.

— Кажется, тебе уже значительно полегчало. Так лихо попкой крутишь во все стороны… — усмехается, обгладывая меня взглядом.

— Зачем ты появился в квартире мамы? Она скоро вернётся…

— Не скоро. Она на работе. Впахивает…

Снова ко мне шагает.

Я делаю ещё шаг назад. Упираюсь попкой в стол.

Дальше отступать некуда.

— Напоминаю, что ты скоро ко мне в дом жить переезжаешь.

Шарит по моему телу взглядом. Я случайно смотрю на его ширинку. Ужас, там всё бугрится, как будто питон спрятался.

— Будешь со мной… меня… там… Нет! Ни за что!

— Непонятно, что ли? — глаза чернющие вверх закатывает. — Ну ты, малышка, верно, только мокрой писечкой думаешь? Кстати…

Тамерлан щёлкает пальцами, как фокусник. Подбирается ко мне походкой снежного, наглого, дикого барса. Голодно облизывается и сканирует меня как рентген.

У меня всё тело горит. Вспышками! Паутиной желания оплетает. Липкой. Умопомрачающей.

Вероятно, долбаные гормоны беременности.

— Давай проверим, насколько сильно твоя куночка потекла, а?

И властным щипком между ног хватает. Берёт клитор в плен властных пальцев и терзает его.

Мнёт. Щиплет. Дёргает.

Такому и два слоя одежды не преграда.

Ткань на мне мгновенно возгорается. Кожа факелом пылает.

Я горю.

— Течёшь, сучечка, ай, какая же ты сладкая… Мокрая, — урчит, целуя меня за ушком.

Потом пробирается к слабому местечку и лижет его шершавым языком, как зверь.

Чиркает ширинка.

Зверюга похотливый уже джинсы с меня стягивает.

— Я тебя не хочу! Отпусти, урод! Крокодил! Горилла… бородатая!

— Ах ты тваринка! — скулит изумлённо, когда я его по щеке хлопаю.

Мягкую ладошку колет от его колючей щетины и бороды, торчащей, как мочалка.

Где он только был, а?! От него несёт мужским потом, бензином и… порохом.

Как будто только с войны прискакал, грубиян, и сразу ко мне лапищами-ручищами жадными. Небось они у него по локоть в крови, а он меня мнёт, как глину.

Скотина… Похотливое животное! — ёрзаю, вырываюясь.

Вернее, пытаюсь.

Ох, это только в фильмах крошечка Анджелина Джоли с одного удара валит на пол мужика двухметрового.

Фигня, одним словом! Потому что сейчас я этого бугая, великана огроменного и на сантиметр сдвинуть не могу.

Он — скала, а я — просто мокрая морская пена.

Такая мокрая, что стыдно!

— Вот и здравствуйте, мокрые трусики!

Он ещё и шутит, грубиян волосатый, когда одним рывком до самых колен мои джинсы срывает и заглядывает похотливо в трусики.

Которые точно, как он и сказал, мокрые. Мокрющие. Вся ластовица потемнела от порочной влаги. Откуда из меня столько натекло и как такое возможно?!

Я же его ненавижу.

За то что он просто пользуется мной. За то что дал надежду моей маме, а потом одним пинком отправил едва ли не на тот свет.

Если подумать, мама сама нехорошее дело хотела провернуть, обманув своего босса. Может быть, и поделом ей за то, что Тамерлан ей путь во все заведения закрыл и едва ли не в чёрный список по всей России внёс?!

Может быть, и так! Но именно он — этот жестокий, властный и наглый мужчина стал окончательной причиной разрыва отношений между мной и мамой. Они всегда у нас были напряжёнными.

Я словно обделена материнской любовью. Но было какое-то подобие заботы и тревоги.

С появлением Тамерлана даже эти крошечные светлые моменты растаяли, а мама превратилась в законченную мегеру, стерву.

Если бы не он, если бы не Тамерлан, какой бы стала наша жизнь?! Моя, в том числе?!

Думать долго не получается. В особенности, когда шершавая, большая ладонь со всего размаху опускается на мой зад.

Шлепком обжигает. Нервы в струну натягивает. Звенят все нервные окончания. В низу живота узел похоти и порочных желаний завязывается

Морской узел. Не распутать!

— Какие сочные половиночки, я бы всю жизнь их мял! — хватает за попку, обеими рукам и раздвигает половинки ягодиц.

Почти на разрыв. Приподнявшись, кусаю его за шею.

Зверюга лишь рычит сильнее и громче.

— Сопротивляйся. Мне это нравится!

И словно в подтверждение слов, прижимается ко мне.

Охрененно толстым, длинным стволом.

Тыкается в низ моего живота, вызывает порочный мандраж и удушье в лёгких.

Они горят.

Тело плавится воском.

— На всю длину бы тебе между ягодичек проник, — хрипло стонет в рот.

Лижет мои губы языком и ввинчивается страстным буром.

Имеет языком до самой глотки.

Его огромный член об меня до сих пор трётся. Каждый раз я этому гиганту поражаюсь. Как будто он биту бейсбольную себе в трусы запихал для того, чтобы девушек поражать размером и толщиной.

Его член и в спокойном, спящем состоянии длинный и толстый, как змея, а когда стоит штыком, копьём острым с огромной, мясистой набрякшей головкой… О мои боги, я готова сознание потерять от ядовитой смеси похоти и… ужаса.

Я снова боюсь его размеров и толщины, и длины… Всего-всего.

Кажется, что он меня насадит на это орудие пыток и прямиком до матки разорвёт.

Как бы ему сказать, чтобы он меня не трахал?!

Треск ткани.

— Мои трусики!

Я прикрываю ладонями промежность. Тамерлан бьёт меня по пальцам.

— Куда куночку прячешь? У меня на неё права забиты!

— К-к-к-какие права?! Ты вообще бандит, чувырло бородатое!

— Ах, тебе значит, моя борода не нравится?! Сбрить? — хмурится.

— Состриги и это тебе не поможет!

Наверное, я от страха совсем с катушек слетела, если дерзю и пытаюсь задеть громилу. Это же смертельно опасно. Для жизни. Для сердца — тоже. Адреналин зашкаливает. Вены перекачивают кровь на сумасшедшей скорости. Чувства — на разрыв аорты.

Я словно ракета-петарда.

Бум…

Могу взорваться в любой момент.

— Не поможет, — по слогам повторяет. — Ну. Ещё что не нравится во мне?

— Тебе бы в душ сходить, — говорю.

Но уже не так уверенно.

Голос тише и тише.

Потому что взгляд Тамерлана — как лампа накаливания. Наливается краснотой ярости. Чернотой похоти. Глубиной порока.

— Что ж… Скоро весь город услышит, как ты громко воешь, когда я тебя ебать буду!

Шмяк!

Шлёп…

С такими звуками Тамерлан подхватывает меня и со всего размаху опускает на стол!

Резко тянет меня на себя, дёргает жёстко. Властно. Неукротимо. Одержимый чёрт!

Порочный сатана.

Похотливым жестом он задирает мои ноги.

Они перехвачены джинсами, спущенными до самых колен. Так что я в плену своей же одежды.

В плену. Обездвижена.

Порабощена.

Обхватив мою попку ладонью, жадно мацает её до чёрных синяков. Второй рукой он забрасывает мои щиколотки на своё плечо и наклоняется.

Грубая ткань его джинсов трёт и трёт мои складочки до ноющей боли.

— Ты своими соками можешь новый вселенский потоп устроить! — порыкивает.

Перестав мять несчастную попку, он жёстко раздвигается влажные складочки, и суёт в меня два пальца.

Резким толчком.

— Щёлочка хлюпает. Просто звиздец. Ох, какой же тебе звиздец, мила-а-а-ая… — и дёргает пальцами.

Туда-сюда. Обратно. Туда-сюда.

Снова в глубину, до самых потаённых стеночек ныряет. Несокрушимо прокладывает путь к точке G.

Да, она существует. Это не миф. Не бред и не фантастика.

Это реальность!

Когда Тамерлан несколькими нажатиями на секретное местечко заставляет меня извергать фонтаны влаги, я протяжно стону и всё ещё… пытаюсь оттолкнуть его, расцарапать.

Быть сильнее!

— Сдашься, тварюка такая! — рычит, но с таким похотливым восхищением.

Ему нравится грязно ругаться. Нравится ломать и подчинять.

Я луплю его по плечам и попадаю по мощной, раскачанной груди, а ему всё нипочём — громиле раскачанному.

Несколько секунд быстрой долбёжки пальцами. Я не выдерживаю брутального напора и мощно кончаю.

Окончательно теряю связь с реальность. Парю в небесах.

Тамерлан довольно давит на моё плечо ладонью и заставляет лечь на стол спиной. У меня нет сил сопротивляться. Всё выпил. Досуха.

Ширинка чиркает как громовой раскат.

Вж-ж-ж-жик…

Перед глазами проносятся звёзды. Яркие и золотистые. Просто калейдоскоп чудесных созвездий.

Резкий толчок!

В лоно словно врезался состав поезда. Мощно. Глубоко. Яростно.

Ору полными лёгкими.

Тамерлан всадил в меня своего питона. Он перехватывает ноги под коленями, продолжая держать их на широком плече.

Толчки глубокие и болезненные. Но также жаркие.

Он накачивает меня жидкой лавой возбуждения.

Его мощный, твёрдый агрегат движется без передышки. Он долбит меня им со скоростью мощного отбойного молотка.

Выходя полностью, Тамерлан утыкается толстой махиной в мои влажные складочки, вызывая сладостную дрожь.

— Тебе это нравится! И понравится быть моей сучечкой для траха! — порыкивает Тамерлан и, наклонившись, накрывает мой рот властным поцелуем.

Теперь я вообще распластана на столе и придавлена монолитом большого крепкого тела. Настоящая скала и гранит мышц.

Его язык вонзается глубоко и жадно. Одновременно с этим он растягивает меня членом. Кажется, я не выдержу… Но это приятно. Меня наполняет горячей и твёрдой плотью.

Я снова сомневаюсь — как такое возможно?!

Неужели его здоровый член поместится во мне полностью?

Я постанываю в горячий рот бандита. Окончательно забываюсь. Перестаю думать обо всём, раскрываюсь ещё больше и больше.

Тамерлан чудом просовывает одну руку между нашими телами и находит клитор. Трогает его пальцами, заставляя меня кричать!

— Прекрати! — стону ему в рот и захлёбываюсь.

От подступающего жара. От оргазма, который безжалостным взрывом уничтожает мой стыд и мораль.

В голове шумит. Потом резкий взрыв. Ослепительный салют!

Во всём теле гремит звон удовольствия. Тамерлан кончает в меня. Мощная, горячая, как кипяток, струя, ударяет в стенки влагалища.

— О да, впитывай… впитывай моё семя! Скоро и твою сладкую жопку залью, — обещает, немного приподнявшись надо мной.

Его член всё еще таранит меня. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Затухающими движениями.

Боже. Я позорница какая-то. Снова дала ему.

Себя.

Без остатка подарила чудовищу без души и без совести.

— Горячая девочка… — хрипло говорит Тамерлан.

Его член покидает моё лоно с липким, чавкающим звуком. Переведя взгляд вниз, на боевой бивень мужчины, вижу, что он ещё немного стоит и как будто подёргивается. От члена вниз тянется прозрачная, тягучая ниточка спермы и моей смазки.

— Хочешь ещё разочек перепихнуться? — похабно спрашивает Тамерлан.

Его член на моих глазах набухает. Как по волшебству снова становится торчащей, крепкой палкой.

— Мама… — роняю от страха.

— Обойдёмся без дряблой пиздёнки твоей мамаши. Я тебя лучше сожру! — похабно скалится и щёлкает челюстями.

Словно на самом деле меня сожрать хочет.

Угрожающе движется в мою сторону. Тёмным, жгучим смерчем, выжигающим похоть у меня в теле и в душе.

Внезапно громкая трель его телефона.

Тамерлан так и застывает около меня. Его член призывно торчит в моём направлении.

Мужчина легонько надрачивает агрегат пальцами левой руки, отвечая на звонок.

— Да, брат. Чё?! Опять… Да, ёб, я только со стычки! Хорошо, буду. Буду, не гони волну, а?!

Бандит резко отшвыривает телефон в сторону и натягивает трусы, пряча пугающей толщины орудие.

Выдыхаю спокойнее. Мне удалось миновать ещё один раунд грязной, тягучей пытки сексом!

— Не лыбься, Дина! Я своё — то есть тебя — ещё возьму и много раз брать буду! — обещает надменно и грозно.

Хочется возразить. Но я лишь закрываю рот на замок.

Иначе сопротивление может мне дорого встрять.

— Мне щас пора. На стрелку. С тобой цацкаться не смогу. Шмотьё не бери. У тебя не шмотки, а помойные тряпки. Я тебе новых куплю! — и по щеке треплет, как собачонку. — Доки возьми, тетрадки. Ты же ученица! А, можешь взять форму!

— Какую?!

— В универ в форме ходишь? Юбка в клеточку, блузка белая есть? Вот возьми… Я тебя раскатаю так, будто ты пришла мне зачёт по глубокому горловому минету сдавать…

И уходит.

Даже возразить не успеваю ничего. Дверь громко хлопает. Штукатурка валится на пол громадным куском.

Какая ему, блин, форма?! Я сбегу от него! Сбегу…