Глава 23
Я стряхиваю пальцы мамы и выхожу следом за Алексеем. В голове не укладывается.
Что мама могла такое сделать.
Отравить? Навредить?!
Но я знаю, что не могу позволить ей умереть.
Нахожу охранника и хватаю его за руку.
Он уже набрал номер Тамерлана и ждёт от него ответа, буркнув под нос:
— Ну, хоть на третий звонок ответьте, а?!
— Лёша! — выхватываю телефон и сбрасываю вызов. — Послушай! Не говори Тамерлану о происшествии, умоляю!
— Как это не говорить?! — недоумевает парень. — Не могу. Прости. Работа такая. Я обязан… доложить хозяину. Я приставлен за тобой присматривать и просто ДОЛЖЕН рассказать.
— Прошу, Лёша… — говорю со слезами. — Это же моя мама.
— Сука конченая. Уверена, что она тебе родная мать?! Она на нашего хозяина заглядывается как та самая голодная кошка! Лечь под него мечтает, а ты защищаешь её! Почему!
— Она моя мама. Родителей как известно не выбирают. Я понимаю, что она хотела навредить. Но ей просто зависть затмила разум.
— Я могу принять во внимание твои чувства. Даже каким-то образом частично понимаю, у меня самого родители не айс, батя побухивал, бил иногда, но всё же он мой батя. Сейчас вообще в завязке, уже десять лет, исправился… — говорит охранник задумчиво.
— Вот видишь! Исправился же со временем. Просто время для исправления характера моей мамы еще не пришло. Но уверена, что однажды она поймет, что хотела сотворить и раскается обязательно.
Подхожу к Алексею и глажу его за локоть, он напрягается и всем корпусом ко мне встаёт, в глаза смотрит. Так… глубоко и внимательно. По-мужски.
Потом на декольте взгляд переводит и вообще выглядит как пьяный, губы нервно облизывает.
Отходит в сторону и стирает пот со лба.
Нехорошо пускать в ход такие орудия, как грудь беременной, но я оттягиваю халатик вниз и снова к парню подхожу.
— Прошу, Лёша. Не говори Тамерлану. Он убьёт маму. Просто мозги ей вышибет и не будет переживать. А я… буду. Грех ляжет на наши с тобой души, — прикладываю руку к груди.
Парень следит за моими движениями и снова только на мою большую грудь и пялится.
Потеет.
Пот по вискам катится.
— Т-ты просишь такое, за что я работы могу лишиться.
— Не лишишься! — восклицаю. — Ты знаешь, что Там моей маме дал время до конца недели дожить здесь всего лишь?! Потом бы выгнал. То есть времени совсем ничего осталось… Прошу-у-у-у! Лёша. Пожалуйста…
— Хорошо, — выдаёт мучительно парень.
Я от радости обнимаю его, а он мучительно закашливается и отскакивает как от чумы, в сторону кухни отходит, прикрываю ладонью свой пах.
Что это с ним?!
Мамы на кухне уже нет. Видимо, вышла, пока я говорила с Лёшей.
— Лёша?
— Да! Я здесь!
Алексей наливает себе воды из-под крана и гложет её как верблюд, сразу два бокала! Один за другим.
— Но я всё же должен сказать Регине обо всём. Пусть не думает, что это сошло ей с рук! — добавляет требовательно.
— Хорошо. Только тихо.
— Куда пропала?! — охранник оглядывается.
На его вопрос из рабочей комнаты выглядывает помощник повара.
— Регину ищете? Она сообщила, что ушла в туалет.
— Наверное, должна была вернуться…
Но моей мамы нет ни в санузле, ни в столовой, ни в гостиной, ни даже в её комнате.
Я бегаю следом за охранником. Алексей останавливает меня, говоря:
— Сядь, Дина. Я сейчас отправлю людей прогуляться по территории, чтобы поискали Регину, и сам посмотрю по записям камер, куда делась…
Алексей усаживает меня на диван в зале и выходит из комнаты.
Я словно переживаю катарсис.
В голове сумбур, а в горле словно колючка застряла! Лёша верит, что мама хотела меня отравить, что она лжёт о таблетках от запора!
Неужели мама настолько чёрствая и злобная?! Как… Почему?! Я не могу в это поверить!
Я должна поговорить с ней.
Сама!
Сейчас же!
Решительно встаю с дивана и выхожу.
Прям на выходе чуть Алексея не сбиваю с ног.
— Дина! Ну, ты меня напугала. Я к тебе как раз бежал…
— Нашёл маму?! — хватаюсь за его руку. — Почти час тебя не было!
— И нашёл, и не нашёл. Улизнула, гадина.
— Как это?!
— Уехала. С одной маленькой сумочкой. Видимо, поняла, что натворила и решила бежать. Есть идеи, куда она могла смыться?!
— Домой, — говорю растерянно. — На квартиру нашу, наверное. Там у неё кое-что ценное осталось. И вроде бы она деньги припрятывала ещё.
— Значит, она там. Сиди здесь, я поеду и поговорю с ней.
— Нет! Я поеду с тобой! Я должна… Я хочу посмотреть ей в глаза! — требую.
— Я не…
— Можешь! — нажимаю ногтями на его запястье. — Мы решим этот вопрос раз и навсегда. Потом сможешь спать спокойно, что выполнил свой служебный долг и проконтролировал всё, до самого последнего мига!
***
— Я пойду с тобой… — говорит Алексей.
Он поднимается за мной следом по лестнице. Но на лестничной площадке я задерживаю его ладонью за плечо.
— Я войду в квартиру сама, а ты… просто будь рядом.
— Если что, я войду и пристрелю твою бешеную мамку! — грозит пушкой. — Тамерлан дал разрешение стрелять на поражение в случае смертельной опасности.
— Всё будет хорошо.
Надеюсь.
Вставляю ключ в замок. Проворачиваю его.
Вдыхаю воздух.
Вхожу.
Слышу шорохи и приглушённую брань.
Вхожу прямиком в мамину комнату. Остановившись на пороге.
Вижу, как мама бросает шмотки в большую сумку.
— Ты куда-то собираешься, мама?
— А-а-а-а! — кричит она, подскакивая на месте, как ужаленная в зад пчелой.
Потом гневно на меня смотрит и выдыхает, кривляя густо накрашенные губы.
— Нельзя подкрадываться. У меня сердце едва не выпрыгнуло!
— Извини. Не хотела тебя напугать.
— Ты почему здесь?! Кажется, ты должна быть в доме Тамерлана… Вынашивать ему дитинку! — ядовито добавляет.
— Я ушла следом за тобой. Вынашиваю не абы что, но твоего внука. Ты бабушкой станешь. Через восемь месяцев…
— Не говори такие ужасные вещи. Бабушка?! Да какая из меня бабушка! Очнись, нас за сестёр принимают, а ты меня в старые бабки записываешь. Совсем с катушек слетела?! Я конечно понимаю, что беременность тормозит мозговую активность. Но не настолько же!
— Скажи честно, что это были за таблетки?!
— Я уже всё сказала: от запора. Это было простое слабительное! — глаза бегают.
— Ты врёшь! — говорю ей.
— Хорошо, — отвечает через миг. — Отвечу честно. Это было сильное слабительное. Ясно?! Я лишь хотела немного подольше задержаться. Возле тебя. Потому что мне Там сказал, я бесполезна. Мол, ты не болеешь… Я решила немного задержаться и показать себя заботливой мамой.
— Ты хотела меня отравить! Лёша прав! Ты совсем сошла с ума.
— Не кричи на меня! — грозит пальцем.
— Почему ты так меня ненавидишь?! — спрашиваю внезапно со слезами. — За что?!
Мама нервно засовывает в сумку очередную кофточку и разворачивается ко мне лицом. Глаза горят гневным огнём.
— За что? — спрашивает тихим, злым шёпотом.
Наверное, так шипят змеи в серпентарии. Передо мной сейчас стоит именно такая змеюка.
— За что, ты спрашиваешь?
— Разлучница! — мама тычет в мою сторону пальцем. — Ты увела у меня мужика, а я тебе должна спасибо сказать? Может быть, тебе ножки поцеловать?! Или в сиделки к твоему сопливому малышу записаться? Подгузники обгаженные тоннами выносить? Каждый чих обсусоливать? Не будет такого! Ты отобрала у меня женское счастье, которое я так долго ждала, так долго лелеяла. Нет, дочка. Такое не прощают. Я не хочу видеть тебя, мне больно…
— Мама…
Неужели я самая дурная дочь на свете? Самая отвратительная, гнусная предательница…
Валюсь на кровать и реву в полный голос.
— Встань! — приказывает мама.
— Ма, давай поговорим? Я же не знала. Я о нём ничего не знала. Ты мне не говорила. Это вышло спонтанно, случайно так… Мама, послушай! Неужели ты никогда голову не теряла?!
— Встань немедленно! — приказывает мама. — Ты на моё платье легла! Ничего, ничего не желаю слушать. Абсолютно… Я видеть тебя не могу сейчас, понимаешь?!
Я встаю как слепая, от слёз ничего абсолютно не вижу. Замираю возле окна, обхватив себя руками за плечи. Тело трясётся от рыданий.
Понимаю, что она — гадина. Но эта гадина — моя мама. Одна. Единственная. Другой у меня нет! И никогда не будет!
— М-м-м-м-а-а-а-а-ма-а-ам… Ну м-а-а-ам, — захлёбываюсь слезами.
— Не мамкай. Того, что произошло, уже не изменить. Тамерлану нужен наследник. Именно сейчас. Не знаю, что у него за бзик. Восточные мужчины очень загадочные еба… В общем, желаю тебе всего наилучшего. Следи за питанием, Дина! У тебя дурные гены. Папаня был с лишним весом!
Мама резко застёгивает молнию на сумке и выходит из спальни, вихляя задом. Наверное, делает так по привычке, ведь в комнате, да и в квартире нет ни одного мужика, который бы оценил, как она рисует ягодицами восьмёрки.
— Мама, куда ты? Мама!
— Уезжаю!
Бегу за ней, мгновенно забывая о том, какая она жестокая стерва и тиранша.
Я хотела жить отдельно от неё. Мечтала избавиться от ига. Но теперь… как я без неё, без мамочки?! У меня и нет никого. Всегда только она… Только…
Хватаю её за холёные руки с идеальным маникюром.
— Ма, постой… Ма…
— Дина, не мешай. Ты ничего не изменишь. Мне нужно уехать! Нужно! Чтобы сохранить себе жизнь.
Мама отпихивает меня решительно и застёгивает блестящие ремешки на точёных икрах, притоптывает каблучком.
Реву, умываясь слезами, из носа течёт, но даже так понимаю, что мама у меня редкая красавица. Холодная и такая недоступная!
— Мама, не уезжай. Как же я без тебя… Я не знаю, что будет после родов. Вдруг Тамерлан меня бросит?! Мне нужна поддержка. Нужна… мама! Любящая!
— Тебе нужна поддержка?! Для этого у тебя, милочка, есть отец ребёнка. Надеюсь, он о тебе позаботится, а не свинтит в сторону! — фыркает и начинает звонить, вызывая такси.
Я умоляю её этого не делать. Прошу, как будто милостыню клянчу. Так сильно я никогда не унижалась, как сейчас, когда пытаюсь обнять её и удержать.
— Ты мне всё платье замочишь и испортишь!
Телефон мамы тренькает.
— Это такси. Дина, — строго обрывает. — Всё решено. Я уезжаю.
— Скажи хотя бы, куда ты едешь?
— В деревню. К дяде Вите!
— Который свиней разводит? — удивляюсь. — У нашего троюродного дяди большое хозяйство. Но ты же городская, что же ты будешь делать в деревне?!
— Свиней пасти я точно не буду. В главную деревенскую контору требуется бухгалтер. Уж денежки считать я умею. Ничего, обживусь. Жизнь меня и не так кидала, как ты, доченька. Но знаешь, как в песне поётся? Нас бьют, мы летаем!
Мама гордо вздёргивает нос и выходит, выскальзывая за дверь. В воздухе повисает густой, пряный аромат пьяной вишни — её любимые духи.
Всё, что остаётся от мамы, это аромат её духов и решительный перестук каблуков, когда она спускается по ступенькам.
— Постой! — кричу вслед. — Ты даже не извинилась!
Смахнув слёзы, бегу следом за ней.
Слышится душераздирающий вопль!
Вылетаю из квартиры.
На лестничной площадке Лёша держит маму на прицеле. Она обхватила сумку обеими руками.
— Скажи ему, чтобы у-у-у-убрал пушку!
— Лёша, убери пистолет. Немедленно.
— Я всё слышал. Какая она… — харкает под ноги маме. — Жизни недостойная!
— Ты не бог, не тебе решать! Мама…
— ЗАДОЛБАЛА! — вопит мама. — Никакая я тебе не мама! Я тебя подобрала! ЯСНО?! Возле бака мусорного нашла! Услышала писк и увидела младенца. Решила взять себе. Потому что… в тот год у государства была социальная программа. Матери-одиночки могли получить квартиру! Ты же знаешь моих подруг! Одна работает в больнице, а вторая в то время работала при мэрии, они мне и помогли всё оформить. Одна бумажки о беременности и выписки из роддома, а вторая меня вперёд по очереди продвинула. Вот и всё! И вообще, скажи спасибо, что я тебя воспитала, а не прошла мимо той вонючей, проссатой картонной коробки. Ты бы там замёрзла насмерть. Жизнью мне обязана. И такая благодарность…
— Ты просто сумасшедшая… Ты… всё… врёшь.
— Это правда, Дина, — говорит хрипло. — Могу собой поклясться, что так и есть. Но ты мне ни счастья, ни денег не принесла.
— УХОДИ…
Кажется, что я кричу. Но говорю едва слышно.
— Уходи. Я… не хочу ни видеть, ни слышать тебя. Ты для меня умерла. Навсегда…
Мама… Нет, не мама. Просто Регина выскакивает поспешно.
Я чуть не падаю на пол. Хорошо, что Лёша меня поддерживает.
Он отвозит меня в кафе, заказывает вкусную еду и развлекает болтовнёй.
Хочет, чтобы не было шока у меня.
Старается. Как настоящий друг…
Но я подавлена.
Вплоть до самого приезда Тамерлана хожу как вялая рыба.
Приехав, он сразу же ко мне бросается и нахраписто в объятия сгребает. Здоровенный бугор мне в низ живота упирается.
— Знаешь, я у врача осведомился… Если осторожно, то всё можно.
— Ты и осторожность? Смешно. Ха. Ха.
— Ты чего вялая как рыба?! — вертит меня из стороны в сторону.
— Самочувствие так себе. К тому же… Ситуация с мамой.
— Я же говорил, что вышвырну из дома её. Ну, теперь свобода полового разврата без мамского догляда! — пошло крутит бёдрами.
Шутник, блин.
Мне ни капли не смешно. Плакать хочется.
— А ты знал, что Регина мне не мама?!
— Не знал. Но что это для нас меняет?
— Для тебя ничего. Для меня это целая жизнь оказалась ложью…
— А-а-а-а… Ясно-понятно! У тебя депрессия. Всем ясно, что депрессия женская лечится сексом и шоппингом. Я тебе и одно, и второе и даже всё сразу организовать могу!
Придурок.
Нет, он даже хуже придурка.
Просто. Чудовище. Равнодушное.
От расстройства у меня закружилась голова.
Я сползла вниз по стене. Тамерлан перепугался и вызвал врача. Тот сказал, что у меня давление сильно заниженное.
Посоветовал покой и постельный режим, строго сказав, появляться в клинике чаще — не раз в месяц, но каждые две недели.
Половой покой, в том числе. Чтобы не потерять малыша…
Так что Тамерлану с его грандиозными планами на секс пришлось усмирять питона… Возможно, собственным кулаком. Но такой, как он, мог и к другим женщинам пойти.
С Тамерланом я ни в чём не уверена. Кроме страсти. Её у нас хоть отбавляй. Тёмные искры так и летают.