Глава 15
Алена
Отвратительно. Одно это слово удивительным образом сочетает в себе описание того, как я выгляжу и того, как я себя чувствую.
Подниматься утром с кровати было невыносимо больно. Мое тело горело адским пламенем и нещадно ныло. От снарядов, которые лопаясь, растекались краской по коже или от ремня, которым избил меня сожитель матери… Так или иначе, в отражении я вижу последствия вчерашней ночи «во всей красе». На ногах, руках, плечах и животе — страшные, бледно-синие и фиолетовые синяки. Россыпи красных точек из — за разрыва капилляров и отчетливые, припухшие полосы от «кнута». Со спиной — та же картина. Настоящий мрак, если честно… В довершение ко всему, на скуле теперь имеется красноречивое подтверждение того, что меня кто — то бил. Потому что выглядит это именно так.
Впервые за много лет я решаю прогулять школу. Просто потому что не представляю, как мне пойти туда в таком виде. Принимаю душ и с опаской захожу на кухню. Время раннее по меркам привыкших веселиться ночью, так что я успеваю собрать Ульяне нехитрый завтрак и незамеченной вернуться в нашу комнату.
Пока она кушает, я пью горячий чай. В груди чувствуется какая-то неприятная тяжесть. Я постоянно кашляю и по ощущениям у меня температура, но оставаться дома — нет абсолютно никакого желания, а потому я быстренько одеваю потеплее сестру, и мы спешим выбраться из чахлой квартиры, жизнь в которой с каждым днем все ярче и ярче демонстрирует тот факт, что ад на Земле все-таки существует. Я даже адрес назвать могу…
— У нас что, выходной? — весело спрашивает Ульяна, когда понимает, что в садик сегодня мы не идем.
— Да, малыш, можно и так сказать, — отвечаю я, поправляя на ней забавную шапочку с кошачьими ушками.
— Ууух ты! — выдает восторженно. — И куда мы?
— Гулять, — заговорщицки подмигиваю я ей. — Хочешь покормить уточек на пруду?
— Ооочень! — оживленно кивает она, хлопая в ладоши.
В ближайшем супермаркете покупаем батон и сок с трубочкой. В аптеке беру дешевое обезболивающее и мазь от синяков. Стараюсь не обращать внимания на то, каким взглядом провожает меня кассир «Столички». Сжимаю маленькую ладошку Ульяны покрепче и веду в сторону парка.
В утренние часы тут почти безлюдно. Разве что пара-тройка пенсионеров, да несколько мамочек с колясками, наслаждающихся умиротворением, которое дарит это место.
В воздухе витает аромат опавших листьев, свежести и шишек. Птички, еще не улетевшие на юг, щебечут, словно переговариваясь. Лес тихонько шумит. Все-таки какая удивительная игра красок! Деревья одеты в яркие оттенки: от золотистого до насыщенно — бордового. Легкий ветерок колышет трепещущие листочки, а солнышко настойчиво пробирается сквозь пушистые, белые облака, бегущие по синему небу.
Я очень люблю это время года. Осень передает невероятную атмосферу и настроение: грустное, но вместе с тем какое-то особенное. Торжество красок, но с привкусом горечи. Ведь совсем скоро в Москву придет зима.
Прислонившись спиной к дереву, наблюдаю за тем, как Ульяна зайчиком скачет по траве, собирая гербарий. Она напевает какую-то песенку себе под нос, а я любуюсь тем, как искренне она улыбается и радуется нашему совместному времяпровождению.
Как же я хочу подарить ей счастливую жизнь! Я желаю этого больше всего на свете! Наверное, именно поэтому я до сих пор не сдалась.
Устало откидываю голову назад. Смотрю на раскидистые ветви старого дуба, сквозь которые солнышко тянет ко мне свои лучи. Они нежно ласкают бледную кожу, позволяя чувствовать это… Чувствовать, что я все еще могу испытывать тепло, ценить момент и ждать счастья, там, где оно не предвидится.
Да, я все еще глупо надеюсь, что у меня получится. Выиграю соревнования, сдам экзамены и закончу Гимназию. Несмотря ни на что, обещаю. Завтра же пойду на занятия. Избегать своих обидчиков я не стану. Конечно, нет смысла обращаться в полицию. Их родители в состоянии уладить любую ситуацию, а вот у меня проблем только прибавится. Наша семья итак стоит на учете везде, где только можно, допустить лишения прав я никак не могу. Рисковать тем, что от меня заберут Ульяну — я не стану ни за что.
Взгляд опускается на разбитый циферблат часов. Как же мне жаль! Единственная вещь, доставшаяся мне от отца. Отца, которого я ни разу в жизни не видела. Отца, которому нет до меня дела, даже если он жив.
Мысли то и дело крутятся вокруг последних двадцати четырех часов. Вчерашняя ночь была наполнена поистине первобытным ужасом. Честно говоря, даже не знаю, что из всего этого ощущалось страшней: похищение и мешок на голове; холодный, темный подвал; дуло пистолета; осознание того, что меня привезли в качестве игрушки для именинника или сама встреча с ним после садистской «игры», в которой я все же пусть и была унижена, но проигравшей точно не стала.
Беркутов… За это его изумленное выражение лица мне, как минимум, положен Оскар. Правда Его Величество Именинник быстро пришел в себя и, как мне показалось, не особенно испугался направленного в его сторону пистолета. Скорее, был удивлен тем, что я оказалась способна на такой отчаянный шаг. (Сама от себя не ожидала, если уж признаться откровенно). Но тогда я еще не знала, как отреагирует школьный мучитель на мое появление в его птичьем особняке, так что полагаю, у меня есть серьезное оправдание тому, почему я целилась в человека.
Я, кстати, ждала от него чего угодно, но точно не того, что он набросится на своих друзей как зверь. Похоже, ему и впрямь не понравилось, что за его спиной одноклассники пошли на авантюру, за которую можно не одну статью получить. Дело тут, конечно, не во мне, а в принципе в том, что они решили за него. Полагаю, к подобному он не привык.
Как бы то ни было я благодарна Всевышнему за то, что этого ненормального перемкнуло именно так. И за то, что, не взирая на наши острые взаимоотношения, Беркутов вернул меня домой. Но этот его ревущий мотоцикл! Святые небеса! Я так боялась свалиться с него, что вцепилась в парня намертво. И лучше уж сгорать от стыда, обнимая ненавистного одноклассника, чем попасть под колеса какой-нибудь фуры, которые всегда меня пугали.
Было еще кое-что. То, что не давало мне покоя. Речь о мальчике, которого я волей случая увидела в комнате. Кажется, Роман обращался к нему по имени Савелий. При воспоминании о нем мне становится не по себе. Не то, чтобы я никогда не видела больных детей, прикованных к инвалидной коляске, просто, наверное, конкретно в тот момент я растерялась. Уж очень особенным выглядел этот ребенок. И то, как Беркутов сидел перед ним, с какой интонацией говорил, поглаживая ладонью растрепанные волосы. Было в этом жесте что-то такое… То, что невозможно объяснить.
Достаю свой старенький телефон. В поисковике забиваю «Беркутов Сергей, олигарх, Москва». Почти сразу же натыкаюсь на фотографию того, кто мне нужен. С картинки на меня смотрит весьма приятный глазу мужчина средних лет. Вот только я не могу сказать, что Роман — его копия. Безусловно, что-то общее между ними есть, но ярых отличий там все же больше. Думаю я об этом не случайно, а потому что четко услышала от домработницы отчество парня. Обращаясь к нему, она совершенно точно произнесла не «Сергеевич», а «Александрович». Меня в принципе покорежил данный официоз, так что — не заострить на этом внимания попросту не вышло.
Читаю информацию, которая находится в открытом доступе. В основном все так или иначе связано с деятельностью бизнесмена. Нефтяной магнат, занимающийся строительством. Капитал, фонды и прочее. Пытаюсь найти личную информацию, но натыкаюсь только на сухие факты. Женат на Марине Крестовской. Есть сын Роман.
Ничего не понимаю, если честно. Может, домработница просто ошиблась? Мало ли, всякое бывает. Но почему тогда он не сделал ей замечание? Это же заносчивый индюк Беркутов, он бы такого в свою сторону однозначно не стерпел.
Тут же пишу и про Савелия Беркутова, но вот про него никаких данных нет совершенно. Один ребенок у Сергея. И тот с чужим отчеством. Леший разберет тайны этих представителей голубых кровей!
— Это тебе, Ляль! — Ульяна протягивает мне пестрый гербарий.
Я нежно целую сестру в щечку и предлагаю отправиться к водоему для того, чтобы исполнить нашу миссию — покормить толстых, горластых уток. Ульяна щедро угощает пернатых хлебом и звонко визжит, когда ее со всех сторон обступают наглые голуби, жаждущие подкрепиться. Я стою чуть поодаль и кутаюсь в куртку, ощущая себя с каждой минутой все хуже. Нельзя раскисать и болеть, Алена, нельзя! Повторяю про себя как мантру.
В торговом центре, который находится в пяти минутах от нашего дома, есть кинозал. Самый, что ни на есть обычный. Но для Ульяны посещение кинотеатра — это всегда целое событие. Так что она на протяжении всего мультфильма восхищенно глазеет на экран и сосредоточенно хрустит сладким попкорном. Ну и пусть, что сегодня пришлось потратить ту тысячу рублей, которую опять мне незаметно подсунула в карман баба Маша. После нашего визита в ее дом, подобные сюрпризы случаются частенько. С грустью думаю о том, что в Бобрино теперь можно будет появится только после того, как сойдет вся эта «красота».
Около двух мне звонит Данька. Интересуется, почему я не пришла на занятия. Приходится сослаться на плохое самочувствие. Почти правда, что уж там! Князев в свою очередь рассказывает о том, что в школе после дня рождения Беркута народу поубавилось, да и сам именинник явиться на уроки не соизволил.
«Устроили себе выходной, мажоры долбаные». Именно так выразился Даня. У которого, к слову, весьма состоятельная семья.
Да уж, догадываюсь я, где стараниями Романа сейчас отдыхает тот же Абрамов. «Больница» — название этому санаторию, судя по тому, что я видела в комнате и холле.
После трех мы с Ульяной уже в зоомагазине. Отказываться от смены — нерациональная идея и непозволительная роскошь. Отработать пять часов не так уж сложно. Во всяком случае, так мне раньше казалось.
Аллочка, поджимая губы, то и дело бросает на меня обеспокоенные взгляды. Не выдерживает и начинает шепотом выдвигать свои версии. То меня избил мой мифический парень-доминант, то одноклассницы решили проучить, то на улице на меня напали хулиганы, требующие то, чего у меня отродясь не было. Успокаиваю Шевцову, чья фантазия не знает границ, активно посмеиваюсь и заверяю ее в том, что во всем виноваты только моя неосторожность и рассеянность. Мол подумаешь, поздоровалась с дверцей шкафчика, что ж из этого раздувать целый спектакль.
Шевцова, хоть и не блещет умом, в честности моих слов сомневается, но, к счастью, перестает играть в пытливого Шерлока Холмса. Благо, что не видит всего остального. Фирменная толстовка магазина очень удачно скрывает то, что нужно спрятать.
А вот с заведующей сложнее. Татьяна Андреевна — женщина проницательная. Не думаю, что она поверила мне. И да, я уверена, что она непременно поговорит об этом с Элеонорой.
Последний час я еле стою на ногах. Когда заходим домой, первое, что озадачивает — запах котлет. Вот чего я не припомню уже не знаю с какого времени.
— Вернулись? — доносится голос матери. Трезвый голос матери. — Раздевайтесь и давайте сюда.
Она появляется в коридоре спустя минуту, нетерпеливо тянет меня за руку, очевидно, чтобы продемонстрировать плоды той деятельности, которую развела на кухне.
Ах, ну теперь понятно. Как это я забыла. Двенадцатое.
— Добрый вечер, Валентина Алексеевна, — здороваюсь с тучной тетенькой, восседающей на двух стульях сразу.
— Здрасьте, здрасьте, — отвечает мне она, заполняя бумажки. — Присаживайся, Алена. Рассказывай, как тут у вас дела.
— Все хорошо, — отвечаю на автомате, когда ловлю тревожный взгляд матери. Она заметила здоровенный продольный фингал на моей рассеченной скуле.
— Школу/сад посещаете? — женщина лениво задает дежурные, осточертевшие обеим сторонам вопросы.
— Да. Готовлюсь к экзаменам и соревнованиям.
— Ну а дома че тут у вас? — отрывается от заполнения бланков, разложенных на столе. — Тааак… Я не поняла, а это еще что такое! — возмущается, таращась на мое лицо.
— Это — спасибо однокласснику-придурку. Во время командной игры в волейбол, мне прилетело мячом. К несчастью, прямо по лицу, — лгу как можно убедительнее и пожимаю плечами.
— То есть дома, — она прищуривается, — руку на тебя не поднимают?
Мать увлеченно переворачивает котлеты, от запаха который желудок нещадно сводит. И где только фарш достала, а главное, на какие деньги…
— Нет, вы что! — делаю удивленные глаза.
— Ульяна, мама бьет старшую сестру? — вдруг интересуется дама у младшенькой.
— Нет, — расчесывая кукле волосы, отвечает та. У нас с ней негласное правило: она всегда подтверждает любые, сказанные мной слова.
Сверлит меня с минуту пытливым взглядом, но потом машет рукой. Дескать, ну и ладно.
— Так-с, ну, Лисицыны, вроде все тут у вас более-менее. Екатерина, употребляете сейчас?
— Как все, изредка, — заверяет мать, выкладывает ароматные котлеты на блюдо и выставляет его перед соц работником.
— Ой, благодарствую, весь день на ногах! Ни секунды покою! — причитает Валентина Алексеевна, поближе придвигая к себе тарелку.
— Сейчас макароны Вам положу, — спотыкаясь, показательно суетится мать вокруг нее.
— Что вы! — останавливает ее она. — Я же на диете.
На диете! Следующие пять минут мы наблюдаем за тем, как наш ужин стремительно исчезает у нее во рту. Хорошо, что Ульяна поела в торговом центре. Вредную пищу, но все же.
Подчистив тарелку, работник социальной службы сует матери под нос бумажки, инспектирует нашу с Улей комнату и покидает квартиру.
Едва за ней закрывается дверь, как я уже слышу грохот бутылок. Видимо, мать достает одну из припрятанных. Да, увы, так и есть. Стресс, полученный в ходе визита Валентины она сбивает все той же «Беленькой». Привкус разочарования на губах преследует меня всякий раз. Она теперь уже вряд ли измениться…
— Ляльк, — отставляет стакан, подходит ко мне и тянет руки к лицу. Я резко отшатываюсь. — Ну котенок ты мой бедный, прости, Ляльк. Ну хочешь, я его выгоню! — заявляет она мне, заглядывая в глаза.
Да уж конечно… Выгонит.
— Ляльк, — настырно лезет ко мне.
— Не трогай меня! — отступаю назад и качаю головой. — А Валера твой если еще хоть раз руку на меня поднимет, клянусь, вилкой горло ему проткну. Поняла?
Она прищуривается, смотрит на меня оценивающе и кивает.
***
На следующий день я отправляюсь в школу. Пропускаю физкультуру, иду сразу на английский. Одноклассники то и дело перешептываются за моей спиной, а молодая учительница одаривает сочувствующим взглядом. Кое-как отзанимавшись, отправляюсь на алгебру. Прикрыв свой позор волосами, насколько это возможно, захожу в кабинет лишь со звонком, дабы у Элеоноры просто-напросто не было возможности поговорить со мной перед уроком.
Краем глаза замечаю тот факт, что в классе нет ни Пилюгина, ни Абрамова, ни Бондаренко. Ах, и предателя Цыбина в придачу. Заболел, говорят… Как же! Зато, к моей досаде, тут присутствует Беркутов. Он прожигает меня тяжелым взглядом все сорок пять минут. Я ощущаю физический дискомфорт и нарастающее раздражение. Всегда так было…
Едва раздается звонок, спешу собрать свои вещи и пулей покидаю кабинет. Успеваю заметить, что Роман тоже встал. Выхожу в коридор, лавирую в толпе, сворачиваю в еще пустую рекреацию. И понимаю, что он идет за мной. Ускоряю шаг. Сердце стучит в ушах. И чего ему надо!
— Притормози-ка, Лисицына, — моя нога уже касается последней ступеньки, когда Беркутов настойчиво тянет меня в закуток, что находится под лестницей.
Я на пару секунд теряюсь, но все же успеваю взять себя в руки. Показывать ему свой страх я не собираюсь.
— Что тебе надо? Я ничего никому не расскажу, можешь не напоминать! — говорю зло, пытаясь выдернуть руку из захвата. Мой голос хрипит. Сегодня стало еще хуже. Я все-таки заболела.
Прислоняет меня к стене и нависает надо мной свинцовой тучей. Беспомощно дергаюсь, отворачиваясь влево.
Он стоит слишком близко и молчит. В следующую секунду пытается сделать так, чтобы я на него посмотрела.
Вот же прицепился!
Я протестую, мотаю головой, но в какой-то момент его пальцы касаются моего лица и все же против воли разворачивают. Я от этого его жеста в растерянности замираю. Заливаюсь краской смущения и стыда. Он же — в шоке пялится на мою скулу. Сжимает челюсти до зубовного скрежета и прищуривается.
— Отпусти, — резко сбрасываю его руки.
Не хочу, чтобы он ко мне вот так прикасался. Ни он, ни кто-либо другой.
Беркутов отступает на шаг, но пройти не дает.
— Кто? — мрачно задает всего один вопрос, толкая меня плечом назад, когда пытаюсь протиснуться мимо него.
— Отойди!
— Я СПРАШИВАЮ ЛИСЫЦЫНА, КТО? — повторяет, явно теряя терпение, с которым у него большие проблемы.
Его глаза сверкают чистым гневом, а яростный взгляд пробирается под кожу.
— Никто, сама, — зачем-то отвечаю, сглатывая.
— А это тоже САМА? — хватает меня за руку, чуть сдвигая рукав.
Красная полоска, которая отчетливо проступила на бледной коже, вообще не дает шанса на ложь. Но мне все равно. Я не обязана ему ничего объяснять.
— Какого ляда, Лисицына? — орет, дергая меня за водолазку. Видимо, от его глаз не укрываются следы на шее, потому что смотрит на меня он ошарашено. — Кто и когда это сделал с тобой?
— Отпусти! Дай мне пройти! — начинаю биться в панике и кусаю до боли внутреннюю поверхность щеки. Чтобы не разрыдаться. А как же хочется!
Звонок оповещает о том, что пора идти на урок, но судя по всему, у Беркутова другие планы. Прямо сейчас он, очевидно, хочет закончить то, что начали его друзья. Хочет растоптать меня окончательно.
— СКАЖИ. МНЕ! — произносит с нажимом, к моему ужасу, одним движением закатывая рукав еще выше.
— Отвали! Достаточно с меня унижений! Не смей вообще задавать мне какие-то вопросы! Все из-за тебя! — выдаю отчаянно, часто и громко дыша. — НЕНАВИЖУ!
Толкаю его в грудь, что есть сил, хватаю упавшую с плеча сумку и бегу…
Бегу прочь от Него. Врезаюсь в Даню, которого не видела сегодня, но не останавливаюсь даже когда он зовет меня. Выдержать еще и его атаку — я уже просто не в силах. Залетаю в опустевший женский туалет, прислоняюсь спиной к холодному кафелю и пытаюсь унять дрожь. Зачем он это делает? Каждый раз норовит задеть больнее…
Мой телефон вибрирует. Достаю его, и предчувствие меня не подводит. Сообщение с неизвестного номера.
«В 14:30 у Циркуля в кабинете. Только попробуй свалить».
Истерично смеюсь, но тут же начинаю кашлять. Ну надо же! Месяц игнорировал наставления директора, а тут вдруг сам напоминает об «обязательных занятиях для устранения пробелов в математике». Моих пробелов, мешающих на пути к аттестату с отличием.
Черта с два! Никуда я не пойду.
Естественно так я и делаю. Сбегаю сразу после шестого. А на следующий день в Гимназию я уже не еду. Температура под сорок и остро развивающаяся пневмония просто не позволяют мне этого сделать…