Глава 27

Алена

Солгу конечно, если скажу, что мне совсем не страшно. Еще как страшно! Ян по-прежнему скалится и цепко держит меня за куртку.

Его определенно забавляет происходящее. Глаза блестят нехорошим лихорадочным блеском, как будто он что-то принял накануне. Не удивлюсь, если так и есть. В их кругу подобные развлечения, насколько мне известно, — абсолютная норма.

— Я закричу, убери от меня руки! — стараюсь, чтобы мой голос звучал твердо, но парня это только сильнее раззадоривает.

Абрамов толкает меня спиной к гаражу. Как назло, нет никого из прохожих.

— Ну давай, рассказывай, моль, что у тебя с Беркутом?

— Отпусти меня сейчас же! — дергаюсь беспомощно.

Очень боюсь, что он снова воспользуется тем средством, от которого отключаешься и проваливаешься в небытие. Именно поэтому внимательно слежу за его руками, чтобы, например, в карман не полез.

— Поделись, что такого в тебе есть, — насмешливо бросает он, сокращая между нами расстояние.

Я начинаю паниковать.

— Дай мне пройти! — отворачиваюсь от него.

— Может, умеешь что-то особенное? — окидывает меня расфокусированным взглядом. — Такие, как ты, небось на все готовы, да? А в школе строишь из себя монахиню…

Он брезгливо морщится, глядя на мою куртку.

— На шмотки не заработала еще? — стискивает до синяков тонкое запястье.

— Перестань! — кричу на него я. — Отпусти меня немедленно!

— Ты в целом ничего такая, пользуйся, пока еще свежак. Есть те, кому по нраву грязь. Второй сорт, — грубо сжимает пальцами мои щеки и криво улыбается.

Мне от этой его улыбки становится жутко. Колени дрожат, и пульс резко учащается.

— Сколько стоят твои услуги, Лисицына? Или ты как мамаша, за бесплатно и с кем попало?

— Отпуусти! — толкаю его, пытаясь освободиться, но у Яна — это вызывает обратную реакцию. Ему нравится.

— Ты должна мне за выбитые зубы. Давай у меня в тачке и расплатишься, а? Покажешь, чем ты так Беркутова заинтересовала. С каких пор он впрягается за тебя? — наклоняется ниже, почти касаясь своим носом моего. — Что было той ночью, м?

Прожигает меня черными, как смоль глазами. Смотрит с неприкрытым презрением, но есть в этом взгляде нечто гораздо более пугающее. Мне кажется, что такие, как Ян получают особенное удовольствие от насилия. Причем и от морального, и от физического.

— Ян, отойди от нее, — слышу я спокойный, знакомый голос.

Поворачиваю голову направо. Камиль. Хмурит брови и в течение нескольких секунд оценивает ситуацию.

— Иди, Юнусов, куда шел, — бросает Ян через плечо недовольно.

— Лисицыну отпусти, — повторяет парень упрямо.

— Мы не закончили с ней, — говорит ему сквозь зубы. — Домой пилил? Вот и топай.

Юнусов резко вскидывает руку, отодвигая от меня Абрамова. Я, пользуясь моментом, быстро срываюсь в сторону.

— Больше всех надо? — Абрамов убирает руки в карманы и грудью напирает на Камиля, который в свою очередь тоже выглядит как зверь перед прыжком.

Глядит на товарища, прищурившись, и качает головой.

— Потом перетрем! — Ян отступает на шаг и смотрит на меня взглядом, обещающим неминуемую расправу.

— Идем, Ален.

— Крышей с Беркутом поехали? — покручивая в пальцах ключи от своего мерседеса, кивает в мою сторону Ян. — Отродье это на пару защищаете.

Камиль молча подталкивает меня к узкой тропе. Я сглатываю тугой комок в горле, поднимаю с земли рюкзак, который уронила со страху и спешно переставляю ноги. Все еще не верю собственному счастью. Явившемуся в лице одноклассника — спасителя. Пытаюсь успокоить взвинченные нервы и восстановить дыхание.

— Ты как, Ален? — интересуется парень, когда мы выходим через дома к остановке.

— Я в порядке, спасибо, — даже улыбку натянуть получается.

— Ты всегда там ходишь? — почему-то спрашивает он. — Видел тебя пару раз.

— Да, ведь если срезать через дворы, можно сразу выйти сюда, к проспекту, — пожимаю я плечом.

— Маршрут смени, Алена. Одно дело я — медведь, и совсем другое ты, хрупкая девушка, — серьезно глядя на меня, советует Камиль.

Я киваю, теряясь под его суровым взглядом.

— Спасибо тебе, Камиль, — смущенно опускаю глаза.

— Чего он хотел? — застегивает на себе куртку и поднимает голову, разглядывая мрачное небо.

Молчу, уставившись на свои старые, но нереально удобные ботинки. Он не задает свой вопрос повторно, но густые брови сходятся на переносице еще сильней.

— Десятой дорогой его обходи, поняла? — предупреждает меня он.

— Не увидела, — признаюсь сконфуженно. — Думала о «Герое нашего времени» и даже не поняла, откуда он взялся.

Его лицо разглаживается, и даже вроде губы дергаются в легкой полуулыбке. Смеется он с меня что ли?

— Не витай в облаках, когда по улицам Москвы передвигаешься, — поучает Юнусов.

— А ты почему не на чемпионате? — спрашиваю, стараясь поддержать беседу. Мы с ним за два года обучения в нашей школе обменялись от силы всего несколькими фразами. И то, случайно.

— Из-за травмы, — с плохо скрываемой досадой произносит он. — Но может, оно и к лучшему, что так вышло.

И правда. Не знаю, что бы я делала, не появись Камиль в этом мрачном закоулке.

— Ты на этой остановке садишься? — смотрит на подъезжающий автобус.

— Да. Но сегодня мне на работу, это здесь же в центре, совсем недалеко, так что я пешком.

— На работу? — удивленно переспрашивает.

Зачем я ляпнула, не понимаю…

— Да, в магазине подрабатываю, — отвечаю тихо.

— Ну давай тогда. Осторожнее.

— Пока, — растерянно прощаюсь я. — И… спасибо.

Опять благодарю, но, если честно, произносить это слово я готова хоть сто раз подряд. Такая удача, что Камиль оказался поблизости и решил за меня вступиться.

Впрочем, мне всегда казалось, что этот молчаливый кавказец самый порядочный в их компании. И да сейчас было полное ощущение того, что между юношами разлад. Почему? Не имею ни малейшего понятия…