Глава 31

Алена

В классе повисает звенящая тишина. Кажется, что абсолютно все одноклассники смотрят исключительно на меня.

— Я ничего не брала! — взволнованно говорю, глядя на Веронику Грановскую. Ведь это именно она обвиняет меня в том, чего я не делала.

— Ну разумеется, — фыркает в присущей ей надменной манере.

— Мне чужого не надо, Элеонора Андреевна, — перевожу растерянный взгляд на классного руководителя.

— Кто знает, своего-то нет, — язвительно подмечает Вероника.

— Не брала я твое кольцо! — оправдываюсь севшим голосом.

— Ну а кто, если не ты? — кривится Грановская презрительно. — Все мы с самого начала знали, что от тебя стоило этого ожидать.

— Нет, девочки, погодите, — ошеломленно качает головой Пельш.

В эту самую секунду дверь открывается, и в класс входит Арина Степановна ГОрлань. Это наш социальный педагог. И фамилия как нельзя лучше отражает основную черту ее личности. Арина Степановна любит покричать. Да погромче. Так, чтобы вся школа ее слышала. Иногда мы задаемся вопросом: «Почему она все еще работает в этой должности?». По сути кроме зычного голоса и таланта поднимать шумиху — пользы от нее никакой.

— Так, 11 А, ну-с, что тут у вас стряслось? — громко спрашивает с порога, окидывая класс пытливым взглядом. — Зачем звали?

— Вор у нас в классе появился, — складывая руки на груди, заявляет Грановская, кивая в мою сторону. — А если быть точнее — воровка.

— Ника, что за бред? — подает голос Беркутов.

— Ром, тебя не было, а мы это, между прочим, уже вторую неделю терпим, — отвечает она, поворачиваясь к нему полубоком.

— У меня часы украли! — сообщает Малютин.

— А у меня бабло! — кричит Костомаров.

— И у меня деньги пропали!

— Я телефона лишилась, — добавляет Сивова. — А сегодня вот у Ники кольцо пропало. Она его в тренерской у Петра оставила, пока в волейбол играли. Ну, чтоб не помялось.

— Не Петра, а Петра Алексеевича, — поправляет ее Пельш. — Тише, ребят.

— Так, и кто это у нас такое творит? — противной, пронзительной сиреной завывает Горлань.

— Мы думаем на Лисицыну, — сообщает Грановская.

— Алена? — соцпедагог вопросительно вскидывает бровь.

— Я этого не делала! — мой голос предательски дрожит от беспокойства и волнения.

Боюсь, в связи с этим, у них может сложиться неверное впечатление обо мне. О ситуации.

— Когда это произошло? — обращается к классу Горлань.

— Мы ж говорим, кольцо утром украли на физре. Остальное — раньше, на неделе.

— Так — с…

Арина Степановна подходит ко мне.

— Ален, я уверена, что это не ты, но давай, чтобы одноклассники успокоились, проверим твой рюкзак. Тебе же нечего от нас скрывать?

Я пораженно смотрю на социального педагога.

— Нечего, — тихо отвечаю, соглашаясь.

— Может, не здесь? — вмешивается Элеонора.

— Почему это не здесь? — возмущается Сивова. — Мы требуем прилюдный досмотр! Чтоб по-честному. А то знаем мы. Начнете жалеть эту нищебродку…

— Марина! — одергивает ее классный руководитель.

— Досмотр личных вещей входит в мои полномочия…

Арина Степановна ставит на стол мой рюкзак и начинает расстегивать молнию. Я как будто в дурацком сне. Просто смотрю на то, как она бесцеремонно вытаскивает из портфеля все мои вещи, раскладывая их на парте.

Я краснею до корней волос, в то время как она, с невозмутимым видом достает гигиенические пакеты и остальную мелочь.

По классу тут же проходится волна смешков.

— Так-с…

Перелопатив весь основной отсек, она начинает расстегивать боковые карманы. В какой-то момент замирает. Смотрит на меня как-то странно, удивленно. Достает руку из кармана и раскрывает ладонь, на которой лежит кольцо. То самое кольцо Грановской.

— Что и требовалось доказать, — цедит хозяйка ювелирного украшения.

— Фу! — галдят одноклассники.

— Какой стрем!

— Воровка!

— Но я не брала его! — мое оправдание тонет в нескладном хоре голосов. Ребята свистят, улюлюкают. В меня даже бумажки прилетают.

— Да что за дичь?

Рядом со мной появляется Беркутов. Хмурит брови и пялится на кольцо. Элеонора Андреевна тоже подходит ближе.

— Так. Тихо! ТИХО! — вопит Горлань. — Сели все быстро!

— А остальное где? — кричит Сивова. — Телефон мой верни, крыса!

— Марина, немедленно прекрати оскорблять Алену! — возмущается Пельш. — Арина Степановна, я думаю, это какая-то ошибка!

— Защищают ее еще… Ни в какие ворота! — раздраженно цедит Грановская.

— А давайте ее шкафчик проверим! — предлагает кто-то. — Вдруг там остальное добро обнаружиться.

Мне все понятно. Я приседаю на свой стул и обнимаю ладонями взмокшую от напряжения шею.

— Алена! Ну как так-то! — пораженно восклицает социальный педагог, цокает и качает головой.

— Уберите ее из нашего класса!

— Мало того, что сифилисная, так еще воровка!

— Рот закрой, дебил, — слышу, как заступается за меня Камиль.

— Ну-ка прекратили! — взывает к порядку Пельш.

— Давайте шкафчик смотреть!

— Да!

Можно и не смотреть. Я итак знаю, что все те вещи, о которых они говорят, будут лежать там. Кто-то все продумал до мелочей.

Поворачиваю голову. Натыкаюсь на пристальный взгляд Абрамова, направленный в мою сторону. Он явно сидит и потешается. Мерзкий! Какой же мерзкий!

— Шкафчик!

— Надо смотреть!

— Можно мне слово? — пытается перекричать всех рыжеволосая Сашка Харитонова, моя соседка по парте. Но ее никто не слышит.

Она возводит глаза к потолку, затем залезает на стул и громко свистит. Тааак лихо свистит, что аж в ушах эхом этот звук отдается.

Повисает немая пауза.

— Спасибо за тишину! — прочищает горло девчонка. — Элеонора Андреевна, Арина Степановна, у меня заявление.

— Ну-с… — таращится на нее соцпедагог. А я в этот момент стараюсь игнорировать человека, стоящего справа.

Роман совсем рядом. Я ощущаю его запах, чувствую тяжелый, колючий взгляд, обращенный прямо на меня. Щека из-за этого нещадно горит огнем. Упорно гипнотизирую пространство перед собой, и пытаюсь удержаться от того, чтобы не расплакаться. Перед ними. Перед Ним…

За что мне все это?

— Говори уже, Харитонова, заканчивается твоя минута славы! — острит Сивова. — У нас тут дело важное, не догоняешь?!

— Все те вещи, которые пропали, действительно лежат в шкафчике Алены, — огорошивает рыжая.

Я поворачиваюсь в ее сторону. Ну спасибо, Харитонова! Удружила! Еще и ты. Я-то ее Лучом в Темном Царстве считала. Вон оно как оказывается. Обвиняет меня в том, чего я не делала, вместе со всеми.

— Там они, да, — кивает Саша. — Но не потому что их взяла Алена, которую уже затравили здесь. А потому что их туда специально подкинули.

У меня просто слов нет.

— Ты че несешь? — с наездом спрашивает Вероника.

— Я сама это видела, — твердо произносит Саша. — И не только я.

От этого ее заявления я даже на секунду забываю про присутствие нервирующего меня Беркутова.

— Александра…

— Я тоже это видел, — звучит тихое признание с первой парты.

Цыбин. Витя. Смущенно уткнулся в учебник, избегая пристального внимания одноклассников.

— Да гонят они! — фыркает Пилюгин.

— Выгораживают! — соглашается кто-то.

— Басни Крылова…

— Фарс.

— У меня фото есть! — громко объявляет Харитонова, доставая телефон.

— Дай сюда! — хватает смартфон Беркутов. Смотрит туда несколько секунд, а потом вдруг стремительно направляется к двери.

— Роман, Роман, ты куда? — прихрамывая, скачет за ним Пельш. — Ну-ка стой!

Но разве его остановишь?

— Нет, ну что творится у тебя в классе, это — просто уму непостижимо! — причитает Степановна. — Выпускной класс, а что делается-то! Что делается-то!

— Денис Синицкий из десятого «В» вскрыл чужой шкафчик, мы с Витей видели! — рассказывает Саша. — Это было вчера в половину пятого. После курсов ВОШ. Мне показалось это странным.

— Обалдеть, — комментирует кто-то.

Подростки опять начинают галдеть, Элеонора пытается их успокоить. Вот уже несколько минут она разрывается между тем, чтобы остаться здесь и тем, чтобы проследовать за неадекватным Беркутовым, который явно не водички из кулера вышел попить. Вылетел же из класса, как пуля.

— Пойду схожу в десятый, — с тревогой в голосе все же информирует она. — По домам, одиннадцатый «А»! Остаются только Лисицына, Харитонова, Цыбин и те, чьи вещи пропали.

Учащиеся недовольно ноют, не желая пропускать шоу.

— Харитонова, слезай уже со стула! — просит ее Элеонора. — Повторяю, на выход, быстро, 11 «А».

— На выход! — вторит ей Горлань.

Бурно возмущаясь, они все же начинают покидать кабинет, гонимые классным руководителем. Она, в итоге, исчезает за ними следом.

— Сейчас еще раз все по порядку. Буду протокол писать, — заявляет Арина Степановна, доставая папку и усаживаясь за парту. — Зафиксировать надобно все.

Харитонова цепляет мои пальцы своими и подмигивает. Да только я в таком шоке прибываю, что никак на ее жест поддержки не реагирую. Может, виной тому тот факт, что прямо в эту секунду распахивается дверь, и в кабинет с перекошенным от злости лицом влетает Роман.

В несколько шагов он пересекает кабинет, добираясь до того места, где сидит его девушка и Абрамов, который от начала и до конца лицезрел шоу молча, с легкой ухмылкой на губах.

— БЕРКУТОВ! — истошно вопит соцпедагог, в тот момент, когда тот, нецензурно выражаясь, бросается на Яна, словно бык на корриде.

Наносит ему целую серию ударов в живот и по ребрам. С жутким грохотом они оба вместе со стульями валятся на пол. Ника едва успевает отскочить в сторону. В ужасе пищит, прячась за широкую спину Сивовой. Ошарашенно смотрит на происходящее.

— Ой че делается! Ой че делается-то! — достает телефон и кудахчет Горлань, направляясь к ни на шутку сцепившимся парням. — Караул! Але, але, Борис Ефимович, тут у нас ЧЕ ПЭ в триста одиннадцатом!