Глава 37
Алена
Мы с Аллочкой с интересом разглядываем нового жителя зоомаркета. Ульяна — та вообще в восторге полном.
— Шиншилла Белый Вильсон, — сообщает Шевцова.
— Красивая, — наклоняясь ближе, говорю я.
— Бесполезная, — машет рукой блондинка. — Собака, кошка, ладно. Они хоть как-то свои чувства могут проявить по отношению к хозяину. — А эти что? Только едят, да гадят.
Пожимаю плечами, насыпая в специальную ванночку песок. Шиншиллы купаются именно так. Не в воде. Открываю клетку и устанавливаю ванночку в центр. Зверек почти сразу прыгает туда. Ульянка начинает громко хохотать, глядя на кувыркающегося Вильсона.
— Эх, шубы из них какиииие! — мечтательно тянет Шевцова, и тут же получает от меня локтем в бок. — Ай!
— Тебе не стыдно? — возмущаюсь я. — Ты ведь с животными работаешь, какая шуба, Алла!
— Ой, Лисицына, работа-работой, но шубы, вот честно, — моя слабость, — она блаженно зажмуривается.
— Ты считай убийц поддерживаешь! — недовольно комментирую я, задвигая щеколду.
— Ну прям! — она улыбается и смотрит на меня как на дуру. — Так если разобраться, то есть те же яйца, например, тоже — преступление.
— А мы ели на завтрак омлет, — выдает сестра.
— Ну а я о чем! — хохочет Аллочка. — Убийцы цыплят, вот вы кто!
Н-да… Так-то есть в словах Шевцовой доля правды.
— Идемте. Пока никого нет, выпьем чаю, а то набегут ведь сейчас! — зовет нас она, исчезая за высоким стеллажом.
— Я посмотреть хочу! — прилипнув к стеклу, отказывается от горячего напитка Уля.
— Ален, ты прикинь, я сегодня иду в «Колизей», — взволнованно вещает блондинка, разливая кипяток по чашкам. — Тот парень, о котором я тебе рассказывала, вчера позвонил мне. Представляешь?
Я молчу. Меня всегда вводят в ступор эти ее истории о знакомствах «на стороне».
— Думаю, я его зацепила! — довольно ухмыляется Алла. — Неудивительно в принципе. Но ты хоть представляешь, какой это шанс?
— Шанс на что? — кисло интересуюсь я, размешивая сахар. Что что, а на работе сахар есть у нас всегда. Потому что Шевцова без него не может. Даже будучи на своей странной диете.
— Попасть в элиту, — поясняет она.
Все еще мечтает о красивой жизни. Алла порой … такая Алла…
— У тебя есть Костя, — напоминаю я в очередной раз. — Ты говорила, что не собираешься его бросать.
— Конечно не собираюсь! — горячо соглашается она. — Пока. Но если того потребуют обстоятельства. Надо уметь видеть перспективу!
— Алла! Костя ведь так тебя любит! — вспоминая ее же рассказы об этом парне, говорю я. — В погоне за чем-то эфемерным, упустишь настоящее.
— Фу, Лиса, давай только вот без этих громких, высокопарных фраз! Как там… — напряженно хмурит лоб. — Лучше курица в руках, чем что-то там…
— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, — поправляю я.
— Не занудствуй в общем! — морщится она. — Я, может быть, исключительно для журавля и рождена.
Шевцова деловито вскидывает подбородок и смотрится в зеркальце. И то, что она там видит, ей нравится.
— Но Костю, как и обещала, пока попридержу. Ты права, не стоит в колодец с головой.
— В омут…
— Пусть будет. Ботаник Костик — моя подушка безопасности. Преданный, тихий, с квартирой какой-никакой. Но тот, с кем я познакомилась… — ее губы расползаются в хищной улыбке. — Он такой классный, ты не представляешь!
— За двумя зайцами погонишься…
— Ну хватит, Лисицына, реально бесишь уже! — злится, бросая на меня гневный взгляд.
— Ты не любишь Костю, да? — все же решаюсь спросить. — Иначе бы не рассматривала его только как подушку безопасности…
— Садись, пять! — торжественно объявляет она. — На одной любви далеко не уедешь, Ален. Надо быть хитрее. Нельзя к мужикам прикипать. Нельзя о чувствах думать. Мужиками надо пользоваться, понимаешь? Из всего выгоду уметь извлекать.
Если честно, то, что она говорит — просто ужасно.
— И вот не надо так на меня смотреть! — отпивая из чашки, заявляет громко. — Запомни, подруга, всем парням нужно только одно: поскорее залезть к тебе под юбку.
— Зачем это под юбку? — удивленно вопрошает незаметно появившаяся рядом Ульяна.
— Зайчик, ты зачем подслушиваешь? — хохочет Аллочка.
— Ульян, — краснея, протягиваю ей пакет с дивно пахнущим сеном. — Угости Вильсона, хорошо?
— Лаадно, — вздыхает она, явно расстроенная тем, что Шевцова свернула разговор.
Звенят колокольчики. Мы спешим в зал. Вторая половина дня, да еще суббота. Народ начинает активно идти за покупками для своих питомцев. За весь вечер не удается даже присесть. В шесть Аллочка уходит в подсобку. Чихать она хотела на заполненный посетителями магазин, сборы на свидание — для нее явно важнее работы. Честно говоря, за этот час я устаю неимоверно. Едва поспеваю и на кассе товары пробивать, и попутно отвечать на вопросы. Очень мне помогает мой маленький помощник, Ульяна. Она знает, где и что лежит. Приносит то, что нужно людям, и я ей за это очень благодарна. А вот на Шевцову злюсь неимоверно. В какой-то момент не выдерживаю и прошу ее выйти в зал. Ловить рыбу и одновременно с этим обслуживать скопившуюся очередь — мне физически не по силам.
Алла, скрипя зубами, все-таки включается в работу. Выглядит очень комично с этим своим smoky eyes, на одном глазу. Раздражается, психует, то и дело поглядывает на часы.
— Ничего без меня не можете! — ворчит под нос. — Мне собраться надо, я не успеваю, между прочим!
— Иди уже, дальше я сама.
— Наконец-то…
Ульяна хвостиком отправляется за Шевцовой, она любит смотреть на то, как прихорашивается Аллочка. Я иду покормить рыбок. Еще полтора часа — и домой. Пока нет посетителей, решаю убраться у кроликов и мелких грызунов.
Шевцовой звонит директор. Дал добро на выдачу зарплаты, в связи с тем, что выручка хорошая, а за аренду уже уплачено. Мурлыкающая в трубку Аллочка, на радостях спешит в сторону кассы. Кажется, даже забыла, что активно собиралась на меня дуться.
— Иди сюда, Лисицына, деньги буду выдавать, — деловитым тоном информирует она.
Достает график смен и берет в руки калькулятор. Надевает недавно купленные очки. Только зачем, непонятно, ведь стекла там не корректирующие. «Эстетики ради», видимо.
Сначала «выдает» зарплату себе, а потом уже начинает считать мои гроши.
— Десять двести, — сообщает, доставая купюры.
— Двенадцать двести должно быть, — хмурюсь я.
— Нет, я же все посчитала, — цокает языком и качает головой. — У тебя всего шесть полных смен, остальные по четыре часа. Тебе какими: крупными, мелкими?
Странно. Когда я считала, сумма была больше.
— Мелкими.
Алла кладет передо мной деньги. В этот момент мы слышим сигнал от припарковавшегося у магазина авто.
— Приехал! — радостно визжит блондинка, выглядывая на улицу и со скоростью ветра бежит в подсобку одеваться.
Я убираю свою зарплату в карман и бросаю мимолетный взгляд на стекло. А потом еще один.
Да не может этого быть!
— Алла, — зову ее, ощущая, как в горле встает комок. Потому что номер на машине знаком до оскомины. — Этого твоего нового знакомого зовут Ян?
Ее каблуки стучат по плитке.
— Откуда знаешь? Я тебе не говорила, — хмурится, поправляя волосы. — Как я? Все окей? Мейк, прическа?
Она, кажется, не замечает моего нервного напряжения.
— Алла, не надо тебе никуда с ним ехать, — игнорирую ее вопросы.
— Чего? — замирает она, приоткрыв от удивления рот.
— Не надо, Шевцова. Я знаю этого парня, он учится со мной в одной гимназии.
— И что? — фыркает, убирая карманное зеркальце в сумку.
— Он…
Я не знаю даже с чего начать. Язык онемел как-будто.
— Все, Лисицына, не нуди. Поехала я веселиться.
— Нет, Шевцова, слышишь, не надо! — она проходит мимо, но я успеваю схватить ее за руку. — Он может тебя обидеть, не связывайся с ним. Не надо.
— Слушай, Алена, я, конечно, ценю твою заботу и все такое, но давай я сама разберусь! — явно начинает сердиться.
— Просто поверь мне. Ян — не тот, кем кажется, — отчаянно пытаюсь предостеречь ее я. — Он замешан в очень нехороших вещах.
— Так ну вот что, все мы не без греха, — сдвигает брови к переносице. — Завидуешь? Так и скажи!
— Боже, да нет же! — восклицаю я, не обращая внимания на семейную пару, терпеливо ожидающую меня у аквариума.
— Работай, иди давай, Лисицына. Тебе не удастся испортить мне вечер! — заявляет упрямо Шевцова и толкает входную дверь.
Все, что мне остается — это смотреть на то, как она, окрыленная, садится в машину этого садиста. Счастливо при этом улыбаясь…