Глава 14
POV Стас
Мечта пленительного счастья вернулась в школу и мой мир снова засиял яркими красками, даже несмотря на то, что Арина Толмацкая усиленно делала вид, что не замечает моего присутствия. Я же только и мечтал, что прижму ее к стенке и заставлю сдать свою неприступную крепость без боя.
Снова ходил за ней как маньяк, выискивая возможность поговорить. Ведь после того последнего сообщения она больше не выходила на связь и все мои звонки и сообщения остались без ответа.
Но поймать ее одну получилось только в среду.
Я немного опаздывал на физкультуру, задержался в кабинете физики, а потому летел на следующий урок, как на пожар, но неожиданно затормозил и встал как вкопанный.
Арина.
Одна.
И шла она в сторону медицинского бокса.
Я тут же припустил за ней, а потом и вошел в светлый кабинет, нашпигованный кушетками. Сидит на одной, понурив голову, и что-то читает в своем навороченном телефоне. Тихо подошел, а потом и припарковался рядом.
Вздрогнула, но лица ко мне не повернула, только телефон выключила, да нос задрала почти до потолка. Режим «королевишна» активировала.
— Арин? — прикоснулся я к ее руке, что лежала на кушетке, но она сразу же ее отдернула.
И молчит, даже не моргает, упершись взглядом прямо перед собой.
— А ты чего тут? Опять заболела?
Без ответа.
— Я соскучился. Хоть бы улыбнулась разочек.
По нулям.
— Я что-то сделал не так?
И вот тут ее и прорвало.
— Да, Гордеев, сделал. Ты опять ко мне пристал, как банный лист. Как пиявка. Как отвратительная плесень, которую ничем не выведешь! Ты мне не нужен! Что не понятного я говорю? Как от тебя избавиться? Я не буду с тобой. Никогда! Я с Седых! А теперь вали отсюда! Вали, Гордеев!
Больно, вот только кто сказал, что с этой девчонкой будет легко? И любой бы другой свалил. Но не я. Хоть слова ее и били меня наотмашь, оставляя на сердце вспоротые, безобразные рубцы.
— Ты ничего не попутала? Нет? — поднялся я с кушетки и встал прямо напротив нее.
— Это ты попутал. А меня принял за кого-то другого. Я не дура, Гордеев, — вот только, говоря все это, она не выдержала и отвела глаза под прессом моего пристального взгляда.
— Да, я тоже думал, что ты не дура…
И в этот самый момент в помещение вошла запыхавшаяся медсестра и виновато посмотрела на нас глазами из-под толстых линз и нелепой роговой оправы.
— Ох, ребятки. У самбистов вывих, вот я и задержалась. Так, что тут у вас? — подошла ближе и вопросительно приподняла нарисованные брови.
— Здравствуйте, Тамара Салмановна, я вам тут выписку от доктора принесла, — как-то уж очень тихо проговорила Арина и протянула медику несколько листов формата А4, — тут есть рекомендации выдать мне освобождение от физической культуры хотя бы на неделю.
— Да, Арина, сейчас все сделаем. Пройдем в мой кабинет. А у вас что, молодой человек? — спохватилась женщина и подняла на меня свои глаза.
— А я Арину проводил. Все же человек только после болезни, — на ходу сочинил я.
Но мое объяснение приняли, а потом Тамара Салмановна вошла в свою конторку, отгороженную от основного помещения стильной стеклянной перегородкой. Арина последовала за ней, но в последний момент отчетливо проговорила:
— Лжец.
Я же развернулся и пошел на выход, предварительно саданув кулаком в стену перед выходом из медкорпуса.
Какого хрена я лжец-то? Какого, мать его, хрена?
И до конца недели я бурлил, вообще ни на кого внимания не обращал, только хмурил брови и смотрел на белокурую зазнобу исподлобья. Да еще перманентно пытался отбиться от Рябовой, что с каждым днем становилась все активнее и активнее в своих домогательствах. Давайте уже будем называть все своими именами!
— Стас, смотри. Как тебе это платье, м-м? Думаю, на Осенний бал его заказать? Офигенное, правда?
— Норм, Оля, — отвечал я, даже не обращая внимания на то, что она там мне показывает.
— Ты даже не посмотрел, — надула губы девица.
— Посмотрел, — вздохнул я, пытаясь совладать с раздражением.
Я никогда не посылал девчонок, просто надобности такой раньше не было. Предлагали — брал. Потом вставал, отряхивался и шел дальше. Если захотели еще — да не вопрос. Но эту я не хотел.
Вот и все. Ни эту, никакую другую. И черт его знает, что за магия такая.
Любовь, наверное…
— А какое лучше, красное. Вот смотри. Или синее?
А-а-а!!! Застрелите меня!!!
— Красное, Оля, — тыкнул я пальцем в небо.
— О, ты лучший! — потрепала меня по голове, а потом порывисто прижалась, обнимая крепко и обдавая меня своим удушливо-сладкими ароматом духов. Аж глаза заслезились.
Но это все лирика. Важно другое.
До Осеннего бала оставалось чуть больше недели. И я снова поддался, наступил себе на горло. И снова поперся искать с общения с Толмацкой.
И нашел.
Библиотека. Высокое и сводчатое помещение. Много дерева, света и книг. А еще сюда десять минут назад вошла Толмацкая.
Суббота. Уроки закончились. Школа опустела всего за четверть часа. А тут она — просто чудо какое-то, не иначе.
Но сразу к ней не сунулся. Развернулся и пошел в местный кафетерий при столовой. Долго смотрел на витрину, а потом попросил завернуть пару аппетитных пончиков, посыпанных разноцветным конфетти, и два молочных коктейля.
Прихватил все, что накупил и только тогда двинул в сторону цитадели знаний.
Свою блонду заприметил сразу — у окна. С кучей книг и ноутбуком на столе. Одна, слава Богам. Вот только помимо нас в помещении оказалась целая рота учеников, кто сидел группами, кто поодиночке. Да, очевидно, что умников и зубрил в этой школе было предостаточно.
Тяжело выдохнул и пошагал прямо к Ней. Пакет с пончиками и закрытые стаканчики с напитками поставил на стол, сумку кинул рядом и уселся напротив.
Здороваться не стал. Весь гудел, как под напряжением. Пора кончать этот цирк-шапито.
— Почему я лжец? — перешел я сразу к делу.
Я вперил в нее глаза и упорно ждал ответа на свой вопрос. Плевать, что она делает вид, что по-прежнему сидит одна. Чхать я хотел на ее непроницаемое выражение лица. Фиолетово, что она до сих пор с упрямством барана продолжает что-то строчить в своей тетради.
Взял стакан, потянул коктейль. Тихо застонал от удовольствия, прикрыв глаза. А когда открыл, вдруг увидел, что два голубых глаза прожигают меня насквозь.
— Что? Я обожаю молочные коктейли. А этот очень даже неплох. На вот, попробуй, я и тебе взял, хоть ты его пока и не заслужила.
Хмыкнула и вновь опустила взгляд в тетрадку.
— А вот тут еще и пончики есть, — подразнился я, открыл пакет и протянул ей его под нос.
Не помогло. Сидит…статУя.
— Не хочешь, значит? Ну и ладно, — достал один и смачно откусил, закатывая глаза от удовольствия.
Блин, да, я был сладкоежка. И эту сладкую блондинистую конфету я бы сожрал в два счета. Только вот не хочет она ко мне в руки идти. Сидит вся такая фифа, выпендривается.
— Слушай, — опять потянул я насмешливо, хотя внутри все бурлило, — а может мне опять под кулаки твоего Седых и его дружков бросится, чтобы ты до меня снизошла? Х-м, а это идея.
Молчание. Гробовое, черт побери!
— Ради тебя можно, — пробормотал я тихо и совсем немного подался к ней через стол.
И вот это почему-то и сработало! Откинула ручку и буквально зарычала:
— Ради меня?
— Все, что я делаю — это ради тебя, Арина, — не отводя от ее раскрасневшегося личика глаз, четко и уверенно произнес я.
— Лжец, — хмыкнула она и поджала губы, — как я и говорила.
— Есть повод мне не верить? — наклонил я голову на бок.
— О, да, Гордеев! Хотя мне на это и плевать, знаешь ли. Я просто констатирую факт, только и всего, — сложила руки на груди. На такой красивой груди, ой, мама дорогая!
— Очень интересно, но ничего не понятно, — откинулся я на спинку стула и поскреб пальцами подбородок.
Отхлебнул опять коктейля, посмотрел в окно, нагнал нужную порцию напряжения и только тогда спросил.
— Ты из-за того, что ко мне Сажина заходила, взбеленилась?
— П-ф-ф, — слишком громко фыркнула и закатила глаза.
— Она просто друг! Ясно? Боже… Ну что тебе не так? — чуть ли не взмолился я, а потом взял и вместе со стулом практически телепортировался к ней под бок.
— Гордеев, — предостерегающе шикнула моя строптивая блонда.
— Да, погоди ты. Я тебе что-то скажу и обратно, — положил я руку на спинку ее стула.
— Не хочу тебя слушать, — схватила стаканчик с коктейлем и нервно закрутила его в руках.
— А я не хочу, чтобы ты на меня дулась. Ведь ты же дуешься? — и пальцами легонько заправил выбившуюся прядку ей за ухо.
Оба перестали дышать. И даже стаканчик в ее руках на пару мгновений замер.
— Вовсе нет, — качнула она головой.
— Ладно. Принято. Нет, так нет. Но и идти со мной на Осенний был ты не хочешь. А я только об этом и мечтаю. Понимаешь? Потому и уперся рогом, — талдычил я ей, как неразумному ребенку.
— Рогом, — фыркнула она снова.
— Ну так и есть! Это же ты мне с Седых изменяешь, — хохотнул я, хотя внутренности моментально лизнула ядовитая ревность.
— Ну так и ты не скучаешь, как я посмотрю. Держу пари, с Олей на бал придешь, да? — повернула ко мне голову, и мы почти соприкоснулись носами, так близко я к ней подступился.
— Да-а-а, — потянул я.
— Козел! — тут же отвернулась и засопела как злобный еж.
— Да-а-а, Арин, ты все-таки такая дуреха у меня, — притянул я ее к себе и нежно обнял.
— Пусти! — сопротивляется, но куда ей со мной тягаться.
— Не нужна мне никакая Оля. И Таня тоже не нужна. Только ты! Арина!
Поцелуй в висок и на меня накатывает волна тепла, что проносится по позвоночнику, а потом слишком крепко ударяет в низ живота. О, святые небеса, мы ж в библиотеке!
— Только ты, — продолжаю я шептать ей, а сам левой рукой уже веду по ее коленке и выше.
— Я тебе не верю, — опускает ресницы и дышит так часто, что мне хочется сдохнуть от счастья.
Моя! Девочка! Реагирует на меня! Ништяк же, ну!
— Надо постараться, Арин, — и я легонько прикусываю ей скулу.
Судорожно вздыхает, сглатывает, а потом кладет на мою руку, что уже шарит под ее юбкой, свою дрожащую ладонь.
— Стас…
Пресвятая матерь Божья! Как она произнесла мое имя. Отвал башки просто!
— Я…
— Не надо…мы же…мы же в библиотеке…
Осоловело поднимаю глаза и оглядываю просторное помещение.
Черт! Да, мы в библиотеке! Что б ее!
На нас поглядывает несколько человек и глупо хихикают девчонки в соседнем ряду. Вот это мы даем! Тут же киваю и отсаживаюсь на свое первоначальное место, хоть меня и мотыляет от ее близости. Горю! Весь! А потому подталкиваю к ней тот самый стаканчик с молочным коктейлем. Надо нам остыть.
— Бросай Седых.
Делает осторожный глоток через трубочку, опускает ресницы, облизывает губы.
Фак! Вот хоть не смотри на нее совсем! Ну невозможно же! Уже все мозги всмятку…
— Я подумаю, — бормочет и у меня чуть не случается инфаркт миокарда от резкой дозы кайфа. Сердце мечется в груди, адреналин шарашит, эндорфины на максималках.
Подумает! Перевожу на русский с девчачьего — это значит: да, повелитель моего сердца, я на все согласна!
А-е!
— Может ну его, эту библиотеку тогда, м-м? — решаюсь я сыграть во-банк.
— Может…
Поднимает на меня свои невозможные глаза, и я окончательно тону. Захлебываюсь. Умираю.
— А может и нет, — вдруг отвечает она, а потом не выдерживает моего обалдевшего взгляда и прячет глаза, усмехаясь.
— Смешно ей, — бормочу я деланно обиженно и складываю руки на груди.
— Да какой там, — неоднозначно поднимает вверх ладонь и крутит ей в воздухе, — у меня диагностика по истории, а я не в зуб ногой.
— Помочь? — дотрагиваюсь я до ее мизинца и легонько провожу вверх до самого запястья. Вижу мурашки. Балдею как шальной.
— Я должна сама, хоть мне этот чертов предмет и не дается. То ли дело математика, — вздыхает и снова пытается что-то строчить в своей тетрадке.
— Сама, не вопрос, — подтянул я себе лист с заданиями, — но у меня ответы быстрее найдутся, чем в учебниках.
И самодовольно ей улыбнулся, подмигивая и потягивая молочный коктейль.
— Боже, ты такой…
— Да, знаю, я такой офигенный! — и рассмеялся, видя, как она вновь закатывает глаза.
Почти два часа я распинался на тему новейшей истории нашего государства великого, а потом и всего мира. Задолбался? П-ф-ф, нет! Впервые кайфовал от того, что моя черепушка так замечательно запоминает и структурирует информацию. Хотя, признаться, я тоже всю эту историю страсть как не любил.
— Застрелите меня! — стонала в голос Арина, а я от этих звуков аж весь в трубочку сворачивался, — Военный коммунизм? За что?
— Это легко, смотри…
И я вновь принимался разжёвывать и раскладывать все по полочкам.
— Так, что там дальше? — еще ближе склонился я к ней, так, что наши головы почти соприкоснулись над столом.
— Прочтите отрывок из послания Президента США, адресованного руководителю СССР, и назовите фамилию этого руководителя…Вот скажи мне, как в моей будущей жизни мне может пригодиться эта туфта, а?
— Всеми руками и ногами поддерживаю твое возмущение, — кивнул я и потерся носом о ее нос.
— Хэй, Казанова. Я сказала, что подумаю, а ты уже решил, что я свободная девушка и можно позволить себе распускать…
— Нос? — подсказал я ей, и она тут же тихо захихикала, — И вообще, ты не свободная, ты моя.
— Перестань, — засмущалась, и я с восторгом наблюдал, как румянец медленно, но неотвратимо заливает ее щеки.
— Не могу, — и голос мой сбился на хриплый шепот.
Но тут на столе громко завозился ее телефон, и магия нашей близости рассеялась. Мы оба вздрогнули и перевели взгляд на экран ее гаджета. Звонил «отец», и Арина сразу же взяла трубку.
— Привет…В школе еще…Ты сам сказал, что задержишься сегодня, вот я и не торопилась…Поняла.
— Домой?
— Угу, — кивнула Арина и тут же засобиралась, складывая в стильную сумку ноутбук и тетрадки.
— Я тебя провожу? — встал я из-за стола одновременно с ней.
— Не надо, — тут же подняла она на меня свои глаза.
— Стесняешься меня? — и я досадливо поджал губы.
— Нет…я…просто…
— Я понял, — кивнул и обратно плюхнулся на стул, — можешь не оправдываться. Хороших выходных, Арина.
Она еще пару мгновений постояла у стола молча, а потом сорвалась с места и практически выбежала из библиотеки, а я остался все там же, пытаться словить дзен.
Вот только получалось хреново.
И перед глазами, словно на репите, ее взгляд, полный нежелания видеть меня рядом с собой. А вдруг папе донесут. Наследница самого Толмацкого связалось с босяком из Питера, что сидит на дотации у ее отца. Ну такое, правда же? Другое дело Седых — не стыдно в обществе показаться. Крутой дом в Подмосковье, тачки, перспективы, регалии. И плевали все на то, что там нет никаких моральных принципов, да и мозгов тоже.
И от всей этой несправедливой поляризации мне стало так тошно. Седых держался в «Золотой Лиге» только потому, что был выходцем из богатой семьи. На то, что он тупой как валенок, все закрывали глаза. Что этот блондин способен дать Арине в будущем? Вопрос риторический, ибо все на что он способен, по моему мнению, так это проматывать папашино честно нажитое.
Все!
И никому не стыдно. А вот за меня — да.
В мире животных, черт возьми!
А потом я приказал себе успокоиться, в очередной раз засунуть в зад свою гордость и врубить режим «прорвемся».
С трудом, но получилось.
И я, скрепя зубами, решил пока не гнать коней. Итак, вон как продвинулся. Если сейчас буду дожимать ее и силой ломать под себя, то просто останусь ни с чем. Это я стальной стержень — как решил, так и будет. А Арина — нежная фиалка, нельзя с ней грубо, нужно, чтобы сама созрела и расцвела для меня.
А там уж нас никакие социальные пропасти не разлучат.
С этими относительно бодрыми мыслями я и отправился на выход из школы, потом в метро и домой, в почти уже родное Свиблово. Выходные все пахал как проклятый, развозил по району суши и пиццы. Пару раз даже мимо кассы дали. Отсюда сделал вывод — работа в субботу вечером более плодотворная, а подвыпившие заказчики неимоверно щедрые на чаевые.
Хорошо! Теперь, когда белокурая королевишна снизойдет до свидания со мной, мне хоть будет за что вести ее по барам, ресторанам. Ухмыльнулся, потянулся и завалился на свою куцую койку, блаженно растягивая губы. И вспоминая наполнили мои мысли: как замечательно ощущалась моя рука под юбкой у любимой одноклассницы, как она пахла, как мило краснела и дышала, словно уже сдала свои бастионы. И сразу низ живота налился свинцовой истомой, а за ребрами сердце загрохотало от нетерпения. Я так хочу быть с ней. Сегодня. Сейчас. Всегда!
М-м-м…
И уже скоро я доберусь до нее. Вся моя будет. Никому не отдам.
Эх, знал бы я только, что все это лишь мои глупые и влажные мечты…