Глава 39
POV Арина
По случаю тридцатилетней годовщины «Голд-Корпа» отец выкупил огромный премиальный ресторан в центре столицы. Заказал известного стендапера для увеселения публики, популярную группу на подтанцовку, фаер-шоу и даже знаменитых иллюзионистов.
Но я сегодня на этот праздник категорически опаздывала.
Почему? Все просто — я нервничала как никогда.
Потому что я наконец-то поддалась на уговоры Артура и решилась на немыслимое.
Боже, вы, наверное, спросите, как я до этого докатилась? А я отвечу, что совершенно не знаю, как это случилось, черт побери!
Просто сначала Артур через своих друзей и знакомых нарыл мне те самые фотографии с форума и их содержание повергло меня сначала в ступор, а потом и в шок. Там был Стас и на каждой фотографии он смотрел на меня.
И как смотрел!
Где-то так, как будто хочет убить меня и выпотрошить словно глупую рыбу. Где-то так, как будто я сама причиняю ему боль. А где-то так, словно он завис и ничего не может с собой поделать. Есть только он и я. И пусть весь мир подождет.
Конечно, меня терзали сомнения. А может он просто так ненавидит меня, что всего лишь обдумывает способ поскорее от меня избавиться, но Магнар продавливал меня мастерски. Да, меня после того электронного письма хватило всего на несколько часов, а потом я позвонила другу, в поисках дополнительной поддержки.
Ну и…за что боролась, на то и напоролась.
— Я знаю этот взгляд, Эрин. Я точно также смотрел однажды на девушку.
— Но, что, если ты ошибаешься?
— Ну, чисто технически, такая вероятность, конечно, есть. Он просто терпеть не может твое лицо небесной красоты, ноги от ушей, осиную талию и налитую грудь. Поэтому он на этом форуме таращится только на тебя, а не на множество других симпатичных телок, что окружают его со всех сторон. Да?
— Но он все же снял там девушку! — не собиралась я так просто расставаться со своими сомнениями.
— Эрин, я чуть на тебе не женился, чтобы позлить бывшую и хоть как-то ее достать. Что ты хочешь от своего Гордеева? Не знаю, что там уж у него к тебе было в школе, но сейчас эмоции, как говорится, на лицо.
— Блин, Арт, я не знаю, что думать!
— Не надо думать, подруга. Просто поговори с ним. Скажи, все как есть. Чем ты рискуешь?
— Сердцем? — проскулила я и вытерла слезинку, что соскользнула с ресницы.
— Оно уже давно разбито.
— Мне не хватит смелости, — прошептала я в трубку.
— Ну, тогда сиди и жди у моря погоды. Авось твой красивый мальчик прозреет и сам к тебе сунется лет так через пять или десять, после того как жениться на очередной Оле и заделает ребенка какой-нибудь Тане.
— Арт!
— Только смотри, не покройся за это время пылью, паутиной и плесенью, дорогуша, — конкретно стебал меня друг.
— А вдруг он не захочет меня слушать?
— Захочет, поверь мне.
— Господи, да откуда ты можешь это знать? Я как-то полезла к нему с извинениями и была послана!
— Начни разговор с главных слов.
— Главных?
— Да!
— Он не поверит мне, Арт. Он думает, что мы до сих пор с тобой готовимся к свадьбе.
— Пусть позвонит мне, и я выдам ему всю правду. Но ты должна ему признаться и если тогда он скажет, что не может ответить тебе взаимностью, то просто развернись и уйди с чувством выполненного долга. А потом возвращайся в Англию, и я найду тебе нормального парня.
— Стас нормальный парень, — тут же осадила я друга.
— Да кто же спорит. Может и вообще лучший. Но только пока этот гад заставляет тебя плакать, а это не делает ему чести. Но и ты не без греха, дорогая. Правильно?
— Да, — обреченно выдохнула я.
— Тогда сделай то, что хочешь и должна. Не надо больше никаких игр, Эрин. Закрой уже этот чертов гештальт!
Вот так я и решилась на эту авантюру. Поговорить со Стасом и сказать ему, что люблю. Открыться и объяснить почему тогда, в школе, поступила с его стихами так гадко. И не важно, что в то время он выбрал не меня. Несмотря ни на что я не имела никакого морального права вести себя как сука. Я должна была быть выше обид. А так…
Чем я лучше той же Рябовой? Да ничем!
Но решиться — это одно. А сделать дело — совсем другое. И я нервничала как никогда. Долго наводила красоту, а потом, казалось бы, бесконечно рассматривала себя в высоком зеркале. Алое шёлковое платье-комбинация в пол, что сидело на мне как влитое (а какой там вырез на спине, Господи!), умопомрачительные шпильки, изящная прическа, идеальный макияж — все это мое оружие, чтобы заставить Гордеева говорить со мной.
И только когда я поняла, что безнадежно опаздываю и тянуть больше некуда, я вызвала такси и отправилась на торжественное мероприятие. А когда появилась там, практически лишилась чувств от нервного перенапряжения. Боже, как я смогу сделать то, что задумала? А если он действительно отмахнется от меня и слова не даст сказать? Что тогда? Что я, черт возьми, буду делать?
Наверное, просто умру от разочарования, боли и тоски. Вот и все…
Но стоило мне только появится в зале, где уже полным ходом шло веселье, как я увидела то, о чем мне долго и упорно талдычил Магнар. О, вы даже не представляете, что это значило для меня! Но вариантов у меня было немного, а точнее всего два. Либо Гордеев действительно не может отвести от меня глаз, либо я просто чересчур вырядилась и парня это просто-напросто бесит, злит и вообще вымораживает.
И закрутилось.
Приветствие отца, поздравления, танцы, смех, шутки, непринужденные разговоры и тонны горячительного, к которому я категорически не прикоснулась, хотя и делала вид, что не брезгую этим делом. Но да, мне нужна была трезвая голова. Чтобы следить за Стасом, считывать его эмоции и в конечном счете увидеть чудо.
Но единственное, что я замечала, так это мимолетные взгляды, полные необъяснимого недовольства. И с каждой минутой градус его только возрастал, пока мое мнимое спокойствие не лопнуло, словно мыльный пузырь, и я не скрылась в уборной, чтобы хоть как-то настроится на боевой лад. Вот только не получалось и я достала телефон, а потом и написала Магнару.
«Я не могу. Мне страшно!»
Ответ от друга пришел почти сразу же:
«Соберись, тряпка! Просто иди и сделай это!»
И я вышла, а потом и увидела, что рядом с отцом стоял Гордеев, о чем-то беседуя с моим родителем. И я решила, что это и есть мой шанс. Почти не думая о том, что будет дальше, я двинула к мужчинам и тепло улыбнулась обоим, да так и застыла, пораженная тьмой его глаз.
Нельзя так смотреть! Просто нельзя!
Будто убить или сожрать хочет. И черт его разберет, какое желание там было сильнее.
И ровно в этот момент ведущий объявляет белый танец. Дамы приглашают кавалеров. А мой отец тут же подмигивает мне и со смехом выдает:
— Я слишком стар для танцпола, дочь. Сжалься!
— Какая досада, — пожимаю я плечами, — но тогда мне придется украсть у тебя собеседника.
И я смело перевожу взгляд на Стаса.
Желваки его на скулах тут же начинают играть, чем выдают крайнюю степень недовольства парня. Он понимает, что сказать мне «нет» уже не получится, а даже если и рискнет, то…
Пусть попробует!
И только я приготовилась к очередной стычке с Гордеевым, как на помощь мне неожиданно пришел отец.
— Ничего, дочь. Я это как-нибудь переживу. Да и вообще, молодежь, время позднее, а я слишком дряхлый, чтобы веселиться в столь поздний час. Так что, смею намекнуть вам, что позорно сбегаю с этого праздника. Не сдавайте меня никому. Лады? И да, Стас, пригляди за моей Ариной, чтобы сильно не напилась и добралась до дома в целости и сохранности. Под твою ответственность. Все, смотрю на ваши пляски и линяю.
И после этих слов Гордееву не осталось ничего, кроме того, как только молча протянуть мне свою ладонь.
Удар молнии через наши соединенные пальцы. Сбитое дыхание. Мурашки по коже.
И радость! Почти запредельная радость, что мы будем целый танец рядом. Это же рай! Понимаете?
Ох…
Одна его рука ложится мне на поясницу, вторая прихватывает ладонь, а я захлебываюсь его запахом и, прежде чем все случится, просто жадно накачиваю свои легкие им. Чтобы запомнить это навсегда. Он пахнет так сладко, немного надеждой, чуть-чуть счастьем, а еще деревом, цитрусами и совсем немного пряностями. Сногсшибательное сочетание, перед которым невозможно устоять.
Вот и я пала.
Окидываю его взглядом. Вздыхаю обреченно. Ну как же он красив. И костюм так невероятно ему идет, и эта белоснежная рубашка, запонки и галстук-бабочка.
Не парень. Мечта!
— Стас, — блаженно тяну я, понимая, что произнесла его имя вслух, а не про себя.
— Что? — спрашивает сухо, безжизненно и даже не смотрит на меня.
— Прости меня! Я…
— Без проблем, — прерывает и сканирует толпу.
— Я не должна была говорить то, что сказала тогда о твоей маме. Я поступила некрасиво, непорядочно и вообще сунула нос туда, куда не имела права его совать. Мне стыдно за себя и свои слова.
— Арин, я очень тебя прошу, перестань. Я принимаю твои извинения, но и хватит на этом. И вообще, я бы хотел ограничить наше общение. Это понятно? — он жестко впивается мне в глаза своим непреклонным взглядом, и я почти умираю.
— Почему? — срывается с моих губ отчаяние.
— Что значит, почему? — хмурит он брови и я вдруг замечаю, что его взгляд с моих глаз переместился на мои губы.
Боже, да!
— Почему мы должны ограничить общение, Стас? Я настолько противна тебе?
— Нет, — хмурится и чуть сильнее стискивает мою ладонь, — но…
— Тогда может мы постараемся быть терпимее друг к другу? Это ведь не сложно. Вот смотри. Достаточно же простого дружелюбного диалога. Я начну первая. Идет? Хэй, Стас, ты отлично выглядишь сегодня. А что думаешь по поводу моего платья? Тебе оно нравится? — меня мелко потряхивает изнутри, но я не планирую сворачивать назад. Уже нет.
Переводит взгляд на мое декольте.
Сглатывает.
Отворачивает и цедит:
— Нравится, — и я от одного этого слова погружаюсь в концентрированную нирвану.
— И ты мне нравишься, — произношу я.
— Что? — его глаза полны смятения и мы, в буквальном смысле, замираем посреди танцпола.
Все, Арина, назад дорогие нет.
— Я говорю, что ты нравишься мне. Таким, каким стал. И таким, каким был раньше. Нравишься, — произношу, а сама понимаю, что еще немного и упаду в обморок, — Стас, я…
Пытаюсь закончить, но не успеваю сказать два самых главных слова — «люблю тебя». Потому что Гордеев уже спешит ответить мне, хотя лучше бы промолчал.
— Арина, хватит. Просто хватит, ладно? — а потом резко убирает руки и оставляет меня одну на танцполе.
Разбитую. Несчастную. Потерянную.
Ничего не вышло. Абсолютно ничего! Я ему не нужна!!! Господи, это действительно так!
Оглядываюсь по сторонам и совершенно не понимаю, что делать дальше. Но, на мое счастье, медленный трек сменяется на клубный, заводной бит и меня подхватывает толпа, а потом и вынуждает танцевать так, как я никогда этого прежде не делала.
С ума сойти!
Мне хочется рыдать навзрыд, а приходится в очередной раз корчить из себя Ледяную королеву, которой все нипочем. А может так оно и есть?
Ведь в голове раненной птицей бьется мысль, что я еще что-то могу. Потому что он, пока я выплясываю в оживленной толпе, смотрит на меня.
Смотрит! Я не тронулась головой. И нет, я не слепая! Я четко вижу, что Стас Гордеев высверливает во мне дыру. И я решаюсь на то, на что бы никогда не решилась.
На еще одну попытку. Вот только ходить я собираюсь уже не пешками, а королевой.
И я планомерно делаю вид, что напиваюсь в дугу, а спустя время нетвердой походкой направляюсь к объекту своих влажных фантазий.
— Ста-а-ас, — пьяно тяну я, — м-мне пора баюшки-баю. С-смекаешь?
— Смекаю, — бурчит Гордеев и выводит меня из ресторана, а потом и усаживает в такси с явным намерением отправить меня одну восвояси.
— У-усну в до-о-ороге, к гадалке не ходи, — а потом перевожу взгляд на водителя, — товарищ таксист, вы, часом, не маньяк-насильник?
— Да кто тебя такую уделанную одну отпустит? — слышу я голос Гордеева и улыбаюсь, а потом и двигаюсь на сидение, освобождая тому место. Вот только парень не садится рядом, а прыгает на переднее, рядом с бомбилой. Ага, ошибочка вышла…
Но я и так счастлива. И вот мы уже несемся в ночи к моему дому, а я усердно делаю вид, что клюю носом. И это работает!
На выходе из машины Стасу приходится буквально волочить меня на себе, чтобы допереть до моего подъезда. А я же только утыкаюсь носом в изгиб его шеи и улыбаюсь своему маленькому женскому счастью.
— Где ключ, Арина?
— Какой к-ключ?
— От парадной, — рычит парень и я все-таки протягиваю ему свою крохотную сумочку, расшитую бисером.
Всего минута и мы уже проходим мимо задремавшей консьержки, а потом и вваливаемся в лифт. Я бесстыдно прижимаюсь к Гордееву, делая вид, что задремала, он же просто обреченно ждет, когда же это все закончится.
И вот мой этаж, а потом я слышу голос Стаса.
— Арин, все! Давай, пока.
— Думаешь, я попаду ключом в замочную скважину? — хихикаю и поднимаю на него действительно пьяные от его близости глаза, — Не оставляй девушку в беде.
И парень молча выходит из лифта, почти вынося меня на себе.
Открывает дверь, но проходить не хочет, правда у меня и на это припасен козырь.
— О, погоди всего минуту. Я хочу тебе кое-что отдать!
— Арин, — психует он и косится на створки лифтовой кабины.
— Я быстро. Ну чего ты?
— Ладно, — цедит нетерпеливо.
— Ладно, — улыбаюсь я ему, а потом и закрываю дверь на замок, стоит нам только перешагнуть порог моей квартиры.
— Я жду, — торопит он.
— Да, сейчас, — и я скрываюсь в ванной комнате, а потом со всей ясностью понимаю, что именно я сейчас собираюсь сделать.
Господи, Боже! Сердце колошматит на износ, мечется, беснуется, воет! Легкие убиты адреналином! И вся я словно оголенный провод.
Смогу ли?
Смогу!
Другого шанса у меня уже не будет.
Выхожу из ванной и смело встречаюсь с бесконечностью его голубых глаз.
— Арин, я тороплюсь.
— Да? — вырывается из меня на выдохе.
Смотрит хмуро, губы поджаты, руки в карманах брюк, но я не обращаю на это внимание.
Я готова.
— Да! Что ты хотела мне отдать?
— Вот это, — выдыхаю я, а потом одним движением спускаю лямки своего платья.
Плавное движение бедер, и я остаюсь только в микроскопических стрингах и туфлях на высоком каблуке.
Ну, что-ж, я сделала свой ход, Стас.
Шах!