Глава 14

"Марк, мой сын."

Слова Ильи, будто гром средь ясного неба, обрушились на меня не подъемной плитой.

В голове, словно заевшая пластинка, зудели слова "что этого, не может быть",  ведь я точно помню, что…

Да ни чего я не помнила на самом деле, потому что была вдрызг пьяная у Егора на День Рожденье. И конечно именно поэтому в голове не могло уложиться то, что после одного единственного раза проведенного с Ильей, я могла забеременеть.

Но как оказалось, все в этом мире возможно.

Я совсем не чувствовала под собой ног, когда шла вслед за медсестрой провожающей меня до палаты, и уж тем более не запоминала дорогу куда иду. Витала в какой-то промежуточной реальности кошмаров. И надеялась на то, что вот-вот проснусь, и все это наконец-то закончится.

— А где сейчас мой сын? — спросила медсестру прежде, чем та намерилась покинуть палату, в которую меня привела.

— Скорее всего, в операционной. Я точно вам не могу сказать, — пожала она плечами и тут же выскользнула за дверь, видимо опасаясь дальнейших расспросов.

Так как в палате никого не было, и все койки были пусты, я села на ту, что была самой ближней.

Прислушалась к себе: в сердце уже больше не болело. Там застыло только чувство тревожного ожидания. Откинувшись на решетчатую спинку кровати, устало закрыла глаза.

Прошло всего несколько часов, как Марк упал с качелей, а я как будто полжизни за это время потеряла в больничных стенах.

Я даже не заметила, как заснула, лишь помню, как все глубже и глубже провалилась в бездонную пучину страхов и тревог, затягивающих меня на самое дно своими холодными щупальцами.

— Мамочка?! — слышу издалека незнакомый голос, но вырваться из липких оков не так то так просто. — Мамочка?! — меня кто-то теребит за плечо и я с трудом разлепив глаза смотрю на склонившуюся надо мной женщину.

— Что?! — хриплю в ответ, так как в горле все пересохло.

— Вас доктор зовет, — говорит женщина.

— Кто? — не до конца проснувшись, я не понимаю о чем она говорит.

— Доктор вас зовет, — и только, спустя несколько секунд, когда сама про себя проговорила ее слова, до меня наконец-то дошел их смысл.

— А что же вы молчите? — держась за шею, так как я ее все же успела отлежать в неудобной позе, вскочила на ноги. — Куда идти?

— За мной, — позвала она.

Дикое волнение распирало грудь, будто надутый гелем шарик. Чем ближе подходили к ординаторской, тем больше я понимала, что вот-вот задохнусь, от переизбытка чувств.

Дверь в ординаторскую была чуть приоткрыта и я услышала, что оттуда доносится голос Ильи. Я даже опешила сначала.

Что он там делает, один и без меня?! — пронесся в голове вопрос и отстранив медсестру, которая подняла руку, чтобы постучаться в дверь, я вошла в нее без стука.

— А вот и мамочка. Проходите. Присаживайтесь, — кивнул мне на диванчик врач.

— Даня, — Илья встал мне навстречу и протянув руку, взял за ладонь сплетя наши пальцы.

Окинув парня быстрым взглядом, отметила про себя, что он немного бледен, да и на руке наклеен пластырь в районе сгиба локтя. Видимо закрывает укол.

— Что происходит? Почему ты здесь и без меня? — зашипела на него, когда он вместе со мной усаживался на диван.

— Потому что вы нам не понадобились. Отца ребенка вполне хватило. А вам нужно было отдохнуть, — ответил за Илью врач.

— Все обошлось, — шепнул мне на ухо Илья, но смысл его слов до меня не сразу дошел.

Я вообще очень медленно соображала. И зачем они только обкололи меня этими успокоительными?!

— Хочу вас сразу успокоить и перейти к делу. Операция прошла успешно. Значительных повреждений, угрожающих жизни нет. Небольшие ссадины и пару шрамов не в счет, — уточнил врач, когда я открыла рот чтобы спросить, для чего же тогда он столько времени держал меня в подвешенном состоянии. — Но этого и стоило ожидать, я надеюсь, вы это понимаете? — говорит врач, и я киваю в ответ. — Сегодня мальчик проведет ночь под присмотром медсестер в реанимационной палате, а завтра, если состояние останется стабильным, мы переведем его уже в палату, к вам.

— А можно мне его увидеть, доктор? — прошептала я, так как голос отказывался меня слушаться.

— Только на пару минут. Не больше, — разрешил мужчина.

— Спасибо, доктор. Можно прямо сейчас? — вскочила с диванчика.

На разговоры с Ильей по душам и обсуждение его нового статуса в роли отца Марика, я пока не была не готова. Может быть потом, но не сейчас.

— Я тебе провожу, — следом поднялся Илья и кинув пару любезностей на прощание врачу, мы вышли из кабинета.

— Я могу и сама Илья. Ты и так слишком много для меня сделал, — скованно отвечаю парню.

Илья поворачивает меня к себе за плечи, и подцепив подбородок двумя пальцами заставляет посмотреть себе в глаза, а я не хочу не могу. Что-то внутри меня треснуло, надломилось в тот момент, когда узнала что с Марком беда случилось. Откуда то холодность по отношению к нему настала.

— Что происходит Даня? Почему ты так со мной ведешь себя? Может я тебя чем-то обидел? — Илья смотрит на меня пронзительным взглядом, от которого под ложечкой через несколько секунд начинает сосать, но я ему ничего не могу сказать, потому что не хочу говорить то, что чувствую прямо сейчас.

— Все нормально. Я просто перенервничала видимо сильно, Илья. И мне… — отвожу взгляд в сторону, — хочется побыть одной, — говорю это почти шепотом, но так чтобы парень услышал меня.

— Нет, — резче, чем нужно отвечает Илья, и его хватка на моем плече становится ощутимее, — я не уйду. Можешь не просить меня об этом, — голос Ильи в этот момент груб и я вдруг отчетливо понимаю, что с его стороны, это, было лишним.

Отбрасываю его руку:

— Не разговаривай со мной в таком тоне, — с напором отвечаю ему, — я тебе сказала, что хочу побыть одна Илья. Значит так и будет. Не дави на меня. Мне нужно пространство, которого ты хочешь меня лишить. Давай не будем спорить, просто уходи.

— Даня. Я не понимаю, что я сделал не так? — голос парня дрогнул, но даже это обстоятельство не нашло в моем сердце отклика.

— Все между нами по-прежнему Илья, но именно сейчас, я хочу побыть сама с собой. Пойми ты это. Иди домой. Я завтра тебе позвоню.

Высвободившись из рук парня, я развернулась к нему спиной и пошла прочь. Слезы душили меня. Я понимал, что сейчас обижаю Илью, очень сильно. Но что-то внутри меня происходит и я изменить это увы, не могу.

Подойдя к сестринскому посту, поспросила медсестру проводить меня к сыну.

И когда та завозилась на своем месте, выуживая откуда-то снизу одноразовые халаты-накидки и шапочки, я обернулась через плечо, взгляну туда, где оставила Илью. Там было пусто.

Шумно втянув воздух. Сглотнула подступивший горький комок к горлу, с силой потерла глаз.

Я должна быть сильной. Должна.

Я вдруг поняла, что то, что произошло с моим сыном, в этом нет ничьей вины, кроме моей. Это все моя беспечность и халатность виноваты. Я слишком погрузилась в водоворот любовных отношений с Ильей, совсем позабыв о том, что я мать.

По дороге накидывая халат на плечи, и натягивая на голову шапочку, я остро ощутила нехватку кислорода от повысившегося вброса адреналина в кровь. В голове зашумело, а тело сотряс крупный озноб.

— Подождите, — припав к стене, чтобы найти хоть какую-то опору, окликнула медсестру и та сразу же пришла на помощь.

— Присядьте, — подхватив меня под руку, женщина потащила меня к скамейке, стоявшей в небольшом кармане коридора.

— Спасибо. Сейчас все пройдет. Не уходите, — поймала ее руку прежде, чем она собралась уйти.

— Я только нашатырь принесу, — отозвалась она.

— Не нужно, — покачала головой, — это от волнения. Со мной такое на самом деле впервые. Никогда не думала, что может произойти с нами что-то подобное…

— Не вините себе, — успокаивающе похлопала меня женщина по плечу, — детки они такие озорники. Вы не представляете себе, сколько таких малышей сюда приезжает каждый день…

Женщина говорила, а я все больше убеждалась в том, что этой мое упущение, моя вина. Я не досмотрела за сыном. Я слишком часто начала оставлять его с бабушкой и дедушкой, и все из-за того, что совсем потеряла голову от всепоглощающей любви к Илье.

— Все, все прошло, — улыбнулась одними губами, медленно поднимаясь с места.

— Вы уверенны? — недоверчиво переспросила медсестра, вглядываясь в мое лицо.

— Угу, — буркнула под нос.

Мне нужно увидеть сына. Нужно убедиться в том, что с ним все в порядке и уже завтра, я его полноценно смогу обнять.

В палате реанимации было пусто и до крайности стерильно. Вдыхая пропитанный медикаментами и дезинфицирующими средствами воздух, мне казалось, что он мелкими кристаллами продирает мне гортань.

Подключенные аппараты к сыну, все время пищали и не давали сосредоточиться на мыслях. Но возможно это и к лучшему. Я смотрела на своего сынишку и не узнавала его. Осунувшиеся щечки, побелевшие губки и закрытые глаза. Пугающая картина для матери, но успокаивало лишь то, что пульсирующая синяя венка на шее безустанно напоминала о том, что мой малыш жив, что нужно потерпеть немного и его выпустят из этой ужасно-холодной палаты.

— Мамочка пора, — напомнила о себе медсестра и я нехотя отпустила ладошку моего мальчика, напоследок сжав ее немного сильнее.

— Завтра увидимся мое золотце, — шепнул я и нагнувшись поцеловала его в ладонь.

В ответ пальчики Марика шевельнулись и я закусив до боли нижнюю губы, чтобы не разревется рядом с кроватью, попятилась к выходу.

— Его точно завтра переведут в палату? — еле сдерживая панику, дрожащим голосом спросила у сестры.

— Доктор пока таких распоряжений не давал, — покачала она головой,— а кому он об этом сказал?

— Нам, — неожиданно всхлипнула, не удержалась.

Слезы по щекам полились сами, бесконтрольно.

— Мамочка, ну что же вы?! Давайте, пойдемте со мной, — женщина снова подхватила меня под руку и потащила к себе на сестринский пост, — вот садитесь. Сейчас валерьяночки накапаю, чтобы успокоились. А раз, Анатолий Борисович, вам сказал, что завтра переведут, значит так и будет. Только уже не в мою смену. От того-то я и не знаю, — улыбнулась она ласково, — а муж ваш чего ушел?

— Он не муж, — всхлипнув, мяукнула себе под нос.

— Муж не муж, поди их разбери. Но он же отец ребеночка?! По крайней мере, доктор именно так его называл.

Я только кивнула, и следом выпивала колпачок с лекарством, что дала медсестра, залпом.

 ***

Ночь тянулась бесконечно. Я то и дело просыпалась и смотрела на часы, в надежде на то, что уже утро, и так с тяжелым сердцем засыпала, когда понимала, что прошел всего лишь час, с того момента, когда я просыпалась последний раз. И только когда за окнами забрезжил рассвет я успокоилась, что всего осталось несколько часов и я смогу полноценно прижать своего мальчика к груди и больше не на миг не отпустить его от себя.

С этими мыслями я и заснула, а проснулась только тогда, когда на интуитивном уровни почувствовала, что со мной рядом кто-то находится. Резко вскочив с постели, спросонья замотала головой в разные стороны. И только, когда наткнулась взглядом на пожилую уборщицу, выдохнула громко и откинулась вновь на подушку, накрыла лицо ладонями.

Сердце с перебоями, но очень гулко стучало, отбивая неровный ритм о ребра и мне приходилось глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоить его бег.

Ясность мыслей пришла не сразу. Затуманенный разум все никак не хотел покидать безопасного места и мне пришлось действовать более рационально, чем бесполезно пытаться восстановить свое душевное равновесие более щадящим способом.

Будто деревянная согнувшись пополам, я снова села на кровати и спустив ноги на пол, сунула их в тапочки, которые аккуратно стояли рядышком под кроватью и направилась к умывальнику.

— Сильно не плескайтесь, только помыла, — буркнула мне в спину санитарка и пока я соображала, как бы ее корректно послать, она уже вышла за дверь.

— Утро начинается не так, как я себе его представляла, — хмыкнула сама себе и набрав из-поз под холодной струи воды в ладони плеснула в лицо: один, второй, третий раз.

Бодрость духа пришла практически мгновенно. Глаза раскрылись, и наконец-то мозг включился и начал соображать яснее.

Вытиревшись полотенцем, которое мне тоже вчера привез Илья, но я о его заботе старалась не думать. Я специально поставила блок на все темы, что были связанны с парнем и его семьей, о них сейчас я хочу думать меньше всего. Сейчас для меня важен мой сын и его здоровье. Больше ничто и никто не сможет завладеть моим вниманием больше чем заслуживает мой сын. Мое единственное и бесценное сокровище. Взглянув на часы, я с удивлением увидела, что уже девять часов утра, и для меня нет никаких известий ни от врача, ни от Ильи.

Горько усмехнулась. Все же я его обидел вчера, и настолько видимо глубоко ранила, что она мне даже доброго утра не пожелал?!

В свою очередь, какая-то странная обида кольнула и мое сердце.

"Неужели он не понимает, что мне нужно сейчас немного упокоится и прийти в себя. Я столько лет прожила одна и сейчас я просто элементарно, не знаю, как вести себя в такой ситуации рядом с мужчиной. Эмоции настолько сильно скручивают в тугую спираль мозги и сердце, что думать я могу только о своем сыне и о том, чтобы он поскорее поправился. А мужская поддержка в данной ситуации для меня была лишней. И это все нужно было донести до Ильи, вот только как это сделать, чтобы еще больше не оттолкнуть его от себя?! Я не знала.

Поэтому отложив телефон и немного приведя себя в порядок, я направилась прямиком в ординаторскую. Надо выяснить, почему Марик до сих пор не со мной.

— Девушка, вы невыносимы, — вот уже добрых пять минут мы с медсестрой никак не можем найти общий язык.

— В принципе, как и вы, — отвечаю ей, — почему не пускаете меня в кабинет? Я хочу спросить у доктора, где мой сын. Все.

— Идите в палату. Доктор будет делать обход и все вам расскажет, — медсестра расправив плечи, и выпятив грудь давала понять, что мне не пройти.

— Во сколько обход? — упрев в нее недовольный взгляд спрашиваю.

— Ну, откуда мне знать? Вы жене одна. Что за хамство и самолюбство? — скинула она брови.

— Ладно, — сдалась я первой, — я подожду.

Я сделала вид, что собираюсь уйти и как только заметила, что медсестра обманулась моим трюком, молниеносно протискиваюсь между ней и дверь и влетаю в ординаторскую, отпихивая в строну преграду.

— … на этом наша планерка закончена, — слышу я последние слова врача, застыв посредине кабинета, — доброго утра, — совсем не приветливым голосом говорит врач, а я чувствую, как на меня устремили взгляды все те, кто здесь находился.

— Извините, — меня окатило жаром, и я вмиг осознала, насколько же я глупо сейчас выгляжу со стороны.

— Да, что уж теперь, проходите, — обратился он ко мне, — а вы свободны. Хорошего всем дня.

— Спасибо…

— Спасибо…

Послышались голоса медперсонала и я попятившись в сторону, бочком бочком подошла к врачу.

— Вы меня ради Бога извините, — приложила ладонь к груди, — но я больше не могу ждать в неведение.

— Сядьте, — скомандовал мужчина и я тут же выполнила его команду упав на близ стоящий стул.

— Ага, — кивнула, а в горле от волнения моментально пересохло.

По лицо врача я видела, что-то идет не так. Он сердит и угрюм, а это могло означать только одно, с Мариком какая-то беда.

— Что ага? Успокойтесь вы уже. А то по глазам вижу, что придумали себе уже чего-то, — мужчины тяжело опустился в кресло за одним из столов, стоящих в кабинете.

— Ага, — кивнула я, а сказать большего не могу, язык словно к небу прирос.

— Сына вашего к обеду ближе переведут в палату. Как только очнется, мы проведем осмотр и перенаправим его в палату.

— Ага, — снова киваю, и чувствую как по щекам покатились жгучие слезы.

— Я еще вчера вам сказал, что все, Слава Богу, обошлось, что же вы такая нетерпеливая? — покачал он головой, а я пожав плечами, смахнула рукавом слезы.

— Не знаю?! Волнуюсь…

— Не стоит волноваться все плохое позади. А теперь идите  в палату и ждите. А лучше позвоните мужу…

— Он мне не муж, — напомнила я ему.

— Не важно, ребенок его, значит вы уже связаны, — покачал головой мужчина. — А теперь ступайте. Мне нужно работать.

Я с трудом смогла подняться со стула.

Казалось бы, меня наоборот должна ободрить хорошая новость, но последние слова врача заставили меня крепко задуматься над тем, а правильно ли я делаю, что отнекиваюсь от Ильи. Ведь все можно перетерпеть — вместе.

Но чем больше я об этом думала, тем больше мне становилось не по себе. Что-то мешало мен принять помощь и заботу Ильи окончательно.

Медленно бредя по коридору я смотрела не перед собой, а уперла взгляд в пол, внимательно рассматривая невидимый рисунок на кафельной плитке, как будто там мог скрываться ответ. И уже когда почти дошла до палаты, мне кто-то преградил путь. Я резко остановилась и подняла взгляд, готовая отчитать того, кто не смотрит под ноги, но так с открытым ртом и застыла.

— Вы? Что вы тут делаете? — буркнула я, стараясь скрыть в голосе недовольство.

— Пришла повидать тебя и внука, Лика, — ответила женщина и открыла дверь в мою палату, пропуская меня вперед.

— Марика еще не привезли, — ответила ей и зайдя в палату остановилась в двери, — вам лучше прийти завтра.

— Нет, — оборвала меня женщина и потеснив меня от входа зашла сама и захлопнула дверь за своей спиной, — нам нужно поговорить, Лика. И я намеренна, сделать это сегодня.

Тетя Наташа, не обращая внимание на мои недовольства, прошла к свободному стулу, и поставив на него небольшой пакет и свою сумку повернулась ко мне.

— Что происходит Лика? — спросила она.

Я исподлобья глянула на женщину. А она изменилась, — сразу же отметила про себя.

Больше ее лицо не кажется бледным и измученным. В глазах появился блеск, да и на скулах загорелся здоровый румянец. Мою грудь обожгла злость. Зачем она пришла сюда именно в тот момент, когда мой мальчик находится в реанимации.

— Что вы имеете в виду тетя Наташа? — сдерживая эмоции произнесла я.

— Девочка моя, — женщина сделала шаг навстречу ко мне, а я тут же попятилась назад.

— Тетя Наташа, не нужно, — я запнулась, сглатывая подступивший ком злых слез к горлу, — не нужно меня жалеть.

— Я и не думала об это Лика, — женщина тяжело вздохнула, — я хотела еще раз попросить прощения у тебя, милая.

— Не нужно, — перебила ее, обхватила себя руками и сделав еще один шаг подальше от женщины устремила взгляд в пустоту, — это все роковая случайность. Вы тут ни при чем, теть Наташ. Во всем виновата я сама. И моя беспечность…

— Это неправда… — попытка оправдать меня в моих же глазах, у женщины вышла жалкая.

— Вы думаете, что я поступила правильно, когда переложила на ваши плечи заботу о моем мальчике? — истерически хохотнула в ответ.

— Нет, я даже об этом не думала, — произнесла женщина, — но ты зря себя винишь Лика, — тут же добавила она.

— Тетя Наташа, вы зря пришли, — приглушенно ответила женщине.

— Ничего не зря, — упрямо вздернула она подбородок, — Марик мой внук, а ты. Ты моя будущая невестка. И я не могу смотреть на то, как ты собственноручно губишь ваше будущее с Ильей. Ты однажды уже совершила такую ошибку. Но там тебя и нечего винить. Ты еще совсем ребенком была. Тетку послушала. А сейчас?

Я молча закусила губы, и сердясь на женщину с каждой минутой все больше громко засопела.

Очень странно видеть мать Ильи такой. Раньше вся добрая и нежная, она сейчас превратилась в настоящую стерву, которая не обращая внимание на мое состояние пыталась надавить на больную мозоль.

— Твое молчание ни о чем мне не говорит, Лика. И если ты думаешь, что ведя себя так, ты от меня отделаешь, то зря на это надеешься. Я не намерена сдаваться. И знай, я не позволю сдаться и Илье. Я вижу тебя насквозь, милая. Знай, сбежать, не получиться. И теперь, я, зная, что у нас есть внук, поверь, его просто так, ты у нас не отнимешь.

Женщина, видимо раздосадованная моим молчанием, подхватила свои сумки и упрямо сжав в тонкую линию губы, проходя мимо меня, даже не удостоила взглядом. Но все же на пороге остановилась  и повернув ко мне голову жестко сказала:

— И да, спасибо, что поинтересовалась здоровьем Егора. Сыну уже лучше и он с удовольствием слушает рассказы про своего племянника.

— До свидания, теть Наташ, — хрипло попрощалась с женщиной.

Мать Ильи с нескрываемым сожалением окинула меня последний раз взглядом, и покидая палату, громко хлопнула дверью.

Я еще несколько секунд стояла на том же месте не шевелясь. Обдумывая произошедший разговор с тетей Наташей. Но все что мне из него запомнилось, так это то, что тетка моя оказалась права, когда говорила мне про то, что Астаховы могут отнять моего мальчика. И именно это подтвердила сейчас женщина. Она пойдет на все, лишь бы добиться своей цели. Лишь бы забрать у меня  то, что не принадлежит ей.

Фух, — стукнула себя по щеке, — успокойся дурочка.

Схватившись за голову, я закачала ею из стороны в сторону.

Ну, нет, — хмыкнула иронично про себя, — тетя Наташа на такое не способна. Моя фантазия слишком далеко зашла. Надо бы успокоиться и перевести мысли в другое русло. Иначе, ничего хорошего, такие мысли не принесут, лишь только разовьют манию преследования.

Отлепившись от стены, на негнущихся ногах подошла к кровати, и схватившись за грядушку села на край матраса.

В голове, как и в сердце творилось что-то ужасное. Непринятие внутренних переживаний разрывали меня на части. Я готова была на все, лишь бы только прекратился весь этот ужас внутри.

Откинувшись на тощую больничную подушку, закрыла глаза и попыталась взять себе в руки. Успокоиться. Понять наконец-то из-за чего весь этот сыр-бор внутри?!

И только когда начала немного успокаиваться, и в голове уже забрезжили ясные мысли, стук открывшейся двери заставил меня открыть глаза и подскочить на кровати.

— Ну, вот! Дождались?! — довольно улыбаясь зашел доктор, толкая перед собой кресло, в котором сидел мой Марик.

— Мама, — хлюпая носом, позвал сын и у меня сердце от счастья ухнулось в пятки, а оттуда будто по американским горкам взлетело вверх и забилось в горле.

— Сыночек. Мое маленькое солнышко, — сползая с кровати, упала я на колени перед сынишкой и нежно, стараясь не раздавить его в своих объятиях, обняла его за колени.

— Мама, а где дядя Илья? — вопрос моего мальчика прозвучал так неожиданно, что чуть не поперхнулась слезами, катившимися безостановочно из глаз.

Нервно размазывая по щекам слезы, коротко глянула на доктора, а потом на Марика.

— Так он же домой поехал, зайка. Здесь спать-то негде, — пожала плечами, — но мы ему чуть позже, обязательно позвоним. Как только тебе станет лучше, — ушла я от прямого ответа.

— А мне уже лучше, мама. Только вот этот бинт мешает головой вертеть, — дернул за повязки под подбородком Марик и покосился на врача.

— Мы его снимем, как только шрамы заживут, — пообещал врач.

— Уговорили, —  смешно насупив бровки, кивнул Марик, — мама, а у тебя есть телефон дяди Ильи? Позвони ему, а то без него скучно, — не преминул напомнить о своем желании сынишка, а удивленно выгнула бровь, откуда в нем такая потребность в Илье возникла? Словно почувствовал связь какую-то.

— Ну что ж, пожалуй, вам все же стоит позвонить Илье, раз его так хочет видит Маркуша, — влез куда его не просили доктор и я с недовольством мазнула по нему взглядом.

— Спасибо, доктор. Но мы уже как-нибудь тут сами, — холодно ответила ему, — лучше расскажите, как чувствует себя мой ребенок.

— А что тут говорить. Вы и сами все видите, — доктор помог мне подняться, — пока вы будете находиться под наблюдение. Назначение на процедуры, я оставил медсестре. Волноваться причин нет. От вас требуется только уход за ребенком не более. Все остальное сделает медсестра.

Коротко кивнув, я снова перевела все свое внимание на сына, который нетерпеливо ерзал в кресле. Подхватив его на руки, аккуратно пересадила на кровать, подложила подушку под спинку и вручила вместо игрушки яблоко.

— Ну, вы тогда располагайтесь. Чуть позже зайдет медсестра, разъяснит на какие процедуры когда нужно будет ходит.

— А сколько дней нам предстоит здесь пробыть? — спросила у врача, присаживаясь рядом с Мариком на кровать.

— Пару дней я за вами точно понаблюдаю. А потом решим, — сказал мне напоследок доктор и скрылся за дверью.

— Тогда придется дяде Илье привезти мне игрушки. Да, мам? — Марик протянул мне яблоко. — Я не хочу есть.

Тяжко вздохнув, кивнула в ответ.

— Видимо придется сынок, — забрала яблоко, и откусив кусочек, медленно пережевала, не чувствуя вкуса.

— Мам, мам, а дай телефон, я поиграю, — завозился Марик.

Две минуты спустя.

— Мам, мам, а поиграй со мной…

— Мам, мне что-то кушать хочется…

— Мам, а ты дяде Илье позвонила? …

Я смотрела на сынишку и осознавала одно… Легко мне эти два дня не будет, и если я хочу выжить, нужно принимать меры по обеспечению моего неугомонного сынишки, всеми доступными средствами развлечения.

Отыскав знакомый номер, нажала вызов. Прошло всего пару гудков, и тут же в динамике раздался приглушенный мужской голос.

— Привет, лапуль. Неожиданно. У тебя что-то случилось? — в голосе Ромы слышалось волнение и одновременно интерес.

— Мне нужно поговорить с тобой Ром, — без прелюдий на всякую вежливость оповестила его.

— Хм, как грубо и невоспитанно с твоей стороны, Лика. Даже не поздоровалась, — фыркнул парень, а я терпеливо ждала, — ладно. Ты дома? Я смогу подъехать только после работы. Тут твой цербер, как с цепи сорвался. Ты что не дала ему?

— Прекрати, Ром. И нет, я не дома. Я в больнице …

— В больнице? Что с тобой случилось? — тут же спохватился парень. — Тебя цербер покусал? — попытался сыронизировать парень.

— Если ты не заткнешься…

— Извини, Лика. Не смог удержаться.

— … мам, ты с кем разговариваешь? С дядей Ильей? — встрял Марик, а я ему пригрозила пальцем, показала, чтоб помолчал.

— С Марком что-то случилось? — голос парня сорвался.

— Ром, все уже хорошо. Мне просто нужна помощь. Ты сможешь мне помочь?

— Лика, о чем речь? Конечно…