112

Аля

Шарики, свечки, цветы, милые и смешные надписи — вот что встретило Алю дома. И удивительно: она думала, что ей будет всё равно, но ничего подобного. Забота Артёма оказалась приятной.

Теперь, после того, как он полез в драку, Аля и вовсе перестала на него обижаться. Её обида растворилась, будто вытекла из неё вместе со слезами, которые она тихо роняла в подушку, чтобы не разбудить Раю.

Але было так жалко дядю Игоря! И маму жалко, и Раю — всех. Даже себя немножко.

Ну почему люди такие глупые? Почему уходят вместо того, чтобы сражаться за своё счастье? Почему если и приходят, то слишком поздно? Почему тратят свою жизнь на принципы и обиды, когда можно отпустить всё больное и жить дальше?

И почему вообще обижают тех, кого любят…

И так ей вдруг захотелось никогда-никогда не ссориться ни с Артёмом, ни с мамой, ни с Раей, что Аля пообещала самой себе, что будет впредь стараться так и делать. Чтобы у них с Артёмом не получилось так, как у дяди Игоря с мамой, когда один совершил ошибку, второй не смог её принять — и в итоге два несчастных человека продолжили свой путь отдельно. А могли бы быть вместе!

Забывшись уже под утро, Аля проснулась от тихих маминых шагов. Покосилась на Раю, которая крепко спала, посапывая, словно котёнок, и выскользнула в коридор. Прошла на кухню и села за стол, рядом с мамой, которая задумчиво пила кофе.

Лицо Натальи Николаевны было белым, но глаза…

— Живой? — просипела Аля со сна, и когда мама кивнула, затряслась от облегчения.

— Рано радоваться ещё, — строго сказала Наталья Николаевна, и её голос дрогнул. — Но я не могу не радоваться.

— А я думала, ты его ненавидишь.

— Нет, конечно, Аль. Давно нет.

Они немного помолчали, и Аля почти решилась спросить у мамы, не хочет ли она по-настоящему простить дядю Игоря, когда её телефон, который она вчера бросила здесь, на кухонном столе, тихо тренькнул пришедшим сообщением.

«Я за дверью, пустишь?»

— Артём? — поинтересовалась Наталья Николаевна, когда Аля начала вставать из-за стола.

— Угу.

— И как?

— Что — как?

Её мама вздохнула, а потом просто предложила:

— Пригласи его позавтракать с нами. Если простила, конечно. Если нет, отпусти уже парня. Пусть его какая-нибудь другая девчонка подберёт.

«Нет уж, никаких других девчонок», — раздражённо подумала Аля, отправляясь ко входной двери. Распахнула её, посмотрела на такого же бледного, как они с мамой, Артёма, внезапно вспомнила, что до сих пор не умылась и не переоделась — так и щеголяет в ночной рубашке, — и произнесла, глядя в родные синие глаза:

— Заходи, Тём.

Синева вспыхнула радостью — будто там, в зрачках, вдруг зажглись два маленьких солнца, согрев её своим теплом, — и Артём сделал шаг вперёд, к Але.

Чтобы не уходить уже больше никогда.

Если только ненадолго…