50

Артём

Оказывается, болеть, когда рядом никого нет и некому тебе даже стакан воды подать, мучительно. И чем больше Артём двигался, тем сильнее его одолевала слабость.

Он успел лишь принять душ и переодеться — одежда слишком уж воняла по́том, Артём такого терпеть не мог, — а затем развести себе в кружке волшебный порошочек и сделать один глоток, когда в дверь позвонили.

Кто это, чёрт возьми? Не газовщики же. Может, он забыл выключить воду и залил соседей?

По пути к двери, оказавшемуся неожиданно длинным, будто коридор внезапно резко стал больше, Артём на всякий случай заглянул в ванную. Но нет — всё было сухо. Тогда кто звонит? Подростки балуются? Или хозяйка квартиры решила нагрянуть нежданно-негаданно, проверить, не занимается ли он развратными делами? Тогда её ждёт сюрприз — Артём-то шёл к двери в одних трусах. Свежих, но тем не менее. Хотя, судя по той скорости, с которой он потел, свежими им осталось быть совсем недолго.

В глазок Родин, само собой, посмотрел — но перед глазами у него уже было мутновато, поэтому он толком ничего не увидел. Да и на лестничной площадке у них было темно — кто-то явно выкрутил лампочку, которую ставили сотрудники ЖЭКа, а вместо неё прикрутил более бюджетный вариант. А может, она изначально такой и была? Артём не знал, поскольку в Москве жил в элитном доме, где в принципе не водилось подъездов, подобных этому.

Решив, что надо бы разобраться с визитёром, Артём распахнул дверь — и изумлённо охнул, когда через порог с решительным видом шагнула Аля.

— Закрывай дверь скорее, пока не застыл окончательно! — заявила она, а затем коснулась ладонью груди Артёма. Порозовела, но решительность не потеряла. — Боже, какой ты горячий! Я лекарства привезла. Ты не пил ещё?

— Я… — начал Артём и закашлялся: горло саднило всё сильнее. — Глотнул один раз. Тут ты позвонила…

Он чувствовал безумную растерянность, из-за которой продолжал стоять возле двери, не двигаясь. В результате её пришлось закрывать Але. Девушка щёлкнула задвижкой, скинула кроссовки двумя быстрыми движениями, не развязывая шнурки, и, поставив на пол небольшой пакетик, принялась расстёгивать куртку и стягивать шапку.

Вот тут Родин и очнулся.

— Ты же заразишься!

— У меня иммунитет! — возразила Аля. — Я в этом городе с детства живу, а ты недавно приехал, вот тебя местная зараза и одолела.

— Шутишь?

— Не-а, — улыбнулась она почти нахально. — Где у тебя можно куртку повесить? Не надо, не бери, я сама! Тебе нужно поскорее возвращаться в постель. Ты ещё и голый ходишь, с ума сошёл! И босиком… Вот моя мама тебя ругала бы так, что люстра бы качалась.

— Я не голый, а в трусах.

— Это одно и то же!

— Неправда. — Несмотря на ужасное самочувствие, Артём не мог упустить возможность немного подразнить Алю. — Если бы я был голый, ты была бы не способна мной командовать, застеснялась бы. Хочешь, проверим?

— Нет уж, — проворчала Аля, слегка побагровев, и наконец пристроила куртку на крючок в шкафчик. — Иди в комнату, я сейчас приду с лекарствами. А ты ложись и вставать не вздумай, понял?

— Моя мама с отцом так же разговаривает, когда он болеет, — хрипловато признался Артём и улыбнулся. — Как командир с солдатом.

— А как с вами ещё разговаривать, если вы не знаете, что пить от температуры и ходите по квартире в одних трусах? Зимой!

— Сейчас осень.

— Да на улице уже ноль, последние листья облетают. Того гляди снег пойдёт. Всё, иди, иди! — И Аля легко подтолкнула Артёма в плечо. — Ложись.

Надо было, наверное, настоять, чтобы она просто оставила свой пакетик и ушла, но стоило посмотреть правде в глаза — Артёму было слишком приятно, что о нём можно так беспокоиться.

Поэтому он решил позволить себе понаслаждаться.