Глава 16
Стася
Беззащитность.
Рядом с ним это чувство остро превалирует над остальными. Затмевая даже страх и инстинкт самосохранения. Меня убивает это ощущение. Беспомощность. Слишком сильная разница в росте и весовой категории. Жадный пристальный взгляд, блуждающий по моему обнаженному телу. Слишком пристально, слишком откровенно.
Все отодвигается на задний план, когда он вот так смотрит. Хочется раствориться в пространстве, стать невидимкой. Забываю о нашем противостоянии, о споре, о том, что сделала выбор, решила вернуться в тюрьму…
Абсолютно глупый выбор, стоило произнести вслух те слова, как тут же охватил ужас от воспоминаний. Тамара точно обрадуется. Если выбирать между мерзкой грязной уголовницей и надменным олигархом…
Нет, я отказываюсь делать такой выбор!
Тогда что? Плыть по течению?
Вот что сейчас делаю. Нет сил сражаться. Слишком неравны силы. Моральные и физические.
Как освободиться от его рук, касающихся меня? Они прожигают кожу, словно ставят свое тавро…
А потом все становится совсем плохо, потому что не могу не реагировать на его касания, и то что испытываю в ответ не просто унижает меня. Это позор. Я не могу хотеть этого мужчину, своего заклятого врага! Мечтаю его убить за эту унизительную демонстрацию, что я в его власти. Но тело со мной не согласно. Оно сгорает в мучительной лихорадке, хватаю воздух широко раскрытым ртом, внизу живота зарождается странная тяжесть. Сладкая боль, от которой ломает и унять которую невозможно… Мужские пальцы умело растирают мою плоть, доводя мучение до пика. Когда неминуем взрыв. Когда чувствуешь приближение смерти. Властными круговыми движениями… Сладкая пытка, палец Огнева ритмично и сильно входит в меня, чтоб тут же выскользнуть, размазывает влагу по клитору.
Никогда не испытывала настолько острых и пронзительных ощущений. Задыхаясь, дрожа в агонии, взмокшая и дрожащая, сотрясаясь всем телом. Оглушенная взрывной волной, обмякшая в его руках.
Зажмуриваюсь от пережитого унижения, прячу застывшие в глазах слезы.
Он хотя бы ничего не говорит. Подхватывает на руки и несет куда-то. Мне уже все равно куда… Мне не справиться, я проиграла. Ему плевать на мою ненависть, на то что не хочу его прикосновений. Он все равно будет делать что захочет. У меня не осталось иллюзий, что смогу абстрагироваться. Слишком опытен, слишком коварен. Способен заставить мое тело чувствовать то, что захочет.
– Ты можешь примерить на себя роль жертвы, – спокойно говорит Огнев, заходя в комнату. Оглянувшись, понимаю, что это то помещение куда меня привели изначально. Где меня осматривал врач. Чувствую облегчение, потому что больше всего боялась, что он принесет меня в свою спальню…
– А можешь обернуть все это приключение себе на пользу. Подумай об этом.
Приключение? Он так это называет? Больной ублюдок.
– Будь хорошей девочкой, и я позволю тебе позвонить матери.
Резко вскидываю на него глаза.
– Ты же сказал…
– Я помню, да. Говорить ей о том где ты находишься, разумеется нельзя. Придется ей пока думать, что ты в СИЗО. Зато сможешь уверить что все нормально. И что скоро выйдешь.
– А мой адвокат…
– Не думай о нем.
– То есть как?
– Вот так. Доверься.
Ему? Чудовищу? Он серьезно?
– В общем, подумай о том, что я сказал. Хватит изображать жертву и недотрогу. Все уже случилось, ты больше не девственница, помнишь?
Как не помнить… И в этом тоже тебя кляну…
– Спокойной ночи, Станислава. Надеюсь за завтраком встретиться уже с разумной твоей стороной.
Это прозвучало с долей насмешки. Он еще и подтрунивает надо мной? Сволочь? Какой разум, когда тут впору с ума сойти?
Спала я ужасно, то и дело просыпаясь от озноба, наверное, я все-таки простудилась. Немудрено что иммунитет упал от такого количество стрессов.
***
Открываю глаза в первый момент не понимая, где нахожусь. Почему-то ожидала увидеть камеру СИЗО. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Как оказывается быстро привыкаешь к тюрьме. Ты уже не там физически, зато мысленно осталась в том ужасном месте.
Сегодня я страшно рада, что Огнев не отправил меня обратно. Наверное, я быстро пожалела бы о своей браваде. Возможно даже была готова унизиться, умолять его повторить свое «щедрое» предложение. Была бы согласна на секс… Безумие. Но оказывается из человека можно быстро сделать покорное безвольное существо, готовое подчиниться чужой воле.
Так что, получается Огнев мне услугу вчера оказал, не став слушать? Может я еще и поблагодарить его должна?
Потом еще и «маленькую смерть» подарил…
Чувствую, как начинают гореть щеки от воспоминаний…
А еще он обещал мне разговор с мамой. Когда вспоминаю об этом, уже ни о чем другом не могу думать.
– Доброе утро, – в комнату, постучав, заглядывает Катерина. – Влад Георгиевич ждет вас в столовой на завтрак.
Первым возникает желание сказать что я не голодна. Но снова напоминаю себе о маме. Что она бедная думает обо мне? Наверняка места себе не находит. Адвоката теребит. Влад, кстати, странно отреагировал на мои слова про Юрия Дмитриевича. Словно Волконский… мне так неприятно даже мысленно предполагать такое… но ощущение будто мой адвокат… работает на Огнева! Ужасная, чудовищная мысль от которой мир становится еще более зыбким и непредсказуемым!
Огнев сидит за длинным столом в просторной светлой столовой, куда Катерина привела меня. Служанка ждала, когда я умоюсь и приведу себя в порядок, при этом ничем не выдавала своего нетерпения, не просила поторопиться. У меня мелькнула мысль послать подальше Катерину, и через нее, мысленно, Огнева. Я не кукла, чтобы мне приказывали, когда спать, когда есть. Но заставила себя сдержаться. Глупо вести себя как истеричка. Заманчиво, но глупо.
– Доброе утро, – произношу холодно, переступив порог столовой.
– Доброе, – кивает Огнев. – Как спалось?
Получше чем в камере. Это первое что приходит на ум, но я подавляю желание так ответить. Провокацией я вряд ли добьюсь чего-то. Как и постоянным напоминанием своему тюремщику, как ненавижу его.
– Спасибо, нормально. Приятного аппетита.
– Приятного аппетита Влад. Ты можешь называть меня по имени, Станислава.
Киваю, сглатывая ком в горле. Мне совсем не хочется называть его так. Это слишком… близко. А я не хочу близости с этим мужчиной. Ни в каком виде.
Проблема в том, что он меня не спросит.
– Садись, поешь.
Выполняю его приказ. Катерина тут же ставит передо мной тарелку, кладет приборы, начинает расспрашивать что я хочу. Останавливаюсь на геркулесовой каше и домашнем йогурте с кусочками свежих фруктов. Но сначала выпиваю стакан воды. Наливаю еще один, опустошаю наполовину. Привычка, всегда так начинаю утро.
Почему Огнев решил устроить эту совместную трапезу? Мы как пародия на семью.
Но конечно, я не стану спрашивать его об этом.
– Тебе нужно более калорийно питаться, – бросает словно невзначай Огнев.
– Зачем? – удивленно вскидываю на него глаза.
– Слишком худая. А, да, я забыл, что ты модель.
Произносит это слово унизительно. Чувствую, как щеки начинает покалывать жаром.
– Я не только модель. Учусь на экономическом. Хотя не знаю, что будет сейчас с моей учебой…
– Решим. Если будешь послушной девочкой.
И в этом поможет? Хотя, олигархам, наверное, все подвластно…
– Про звонок маме… ты не шутил? – спрашиваю осторожно.
– Почему ты меня в этом подозреваешь? – отвечает вопросом на вопрос.
– Я очень хочу поговорить с ней…
– Сначала доешь свою кашу, – произносит с насмешкой. Словно с ребенком разговаривает. – Ты ведь понимаешь, что маме не стоит рассказывать обо всем?
– Разумеется! Я ни слова про этот дом не скажу… Как и про то, что меня в тюрьме хотели изнасиловать…
Эти слова вырываются помимо воли. Тут же жалею о них. Вот зачем, зачем я это рассказала?! Лицо Огнева мрачнеет. Черты заостряются. Он как никогда похож на хищника в эту минуту.
Какое-то время едим молча. Я торопливо опустошаю свои тарелки. Выпиваю апельсиновый сок, который Катерина поставила передо мной не спрашивая. Наконец, позволяю себе отодвинуть тарелку.
– Большое спасибо, я наелась. Можно мне позвонить?
– Хорошо. Сейчас Катя принесет тебе телефон. Можешь набрать кому захочешь. Успокоишь всех, что с тобой хорошо в тюрьме обращаются. Только адвокату не звони. Я найду для тебя другого.
– Почему?
– Это важно? Ответ тебе может не понравиться.
– Потому что он работает на вас?
– Станислава, тебе нужно верить хоть кому-то. Можешь оставить своего адвоката, но вспомни, что он ничего не сделал, чтобы вытащить тебя оттуда. Я же, в свою очередь, твердо обещаю, что сидеть ты не будешь. Хочешь контракт на бумаге? Так тебе будет спокойнее? Или можем просто пообещать друг другу короткое взаимовыгодное сотрудничество. На словах. Результат будет один.
Верить ему? Как можно поверить зверю? На дне черных глаз затаилась опасность. Смотрит пристально, так что начинаю ерзать под его взглядом. Ему незачем давать мне обещания. Он может взять свое силой. Может сделать со мной что угодно, и он это уже продемонстрировал. Наверное, я доверчивая идиотка, но искренне считаю, что хуже быть просто не может.
– Мне нужно уехать по делам. Займись пока чем-нибудь. В доме есть бассейн, спортзал. Библиотека. Надеюсь, скучать не будешь.
По тебе? Точно нет.
Огнев снова удивил меня – на этот раз тем, что не пожелал присутствовать при обещанном мне разговоре. Сразу после завтрака он уехал, а я поднялась в свою комнату. Почти сразу ко мне вошла Катерина с мобильным в руках.
– Вы не обижайтесь, но хозяин велел, чтобы я не уходила, – смущенно признается служанка. – Но я не буду вслушиваться. Просто потом заберу телефон…
– Мне все равно, – пожимаю плечами.
Набираю маме, и только слышу ее «Алло» понимаю, что начинаю плакать.
– Мамочка…
– Стася? Детка… Это правда ты?! – восклицает мама. – Малышка моя, боже, я с ума схожу… Не знали что делать, всю ночь возле кабинета следователя с Сашей просидели… Почему не дают свидания? Хоть телефон дали, изверги! Как ты, детка? Держись, пожалуйста… – мама произносит все это торопливо, взахлеб. Хорошо, что она много говорит, потому что я – не могу. Меня душат слезы. Приказываю себе собраться. Этот звонок прежде всего ради того чтобы успокоить маму. О жалости к себе я потом подумаю, поплачу.
– У меня все хорошо, мамочка. Честное слово, правда! Все хорошо… Насколько возможно, конечно. Тут… нормальные условия. И следователь хороший. Мне кажется, есть шанс, что я выйду.
– Как я молюсь об этом, девочка! Мы все только об этом и можем думать. Только об этом… Бедный Саша, на нем лица нет. Ему еще и операцию перенесли. Плохо себя чувствует. Он сейчас рядом. Очень хочет поговорить с тобой.
– Дай ему трубку…
– Стася…
– Привет, Саш. Не нужно с ума сходить, я в норме. Пожалуйста, не накручивайте себя!
– Такого не должно было случиться. Ты не должна была сидеть, – голос брата низкий и хриплый, видно, что ужасно переживает. – Я говорил с Волконским о том, что хочу сознаться. Он категорически против. Но мне плевать. Если не останется другого шанса…
– И думать не смей! – перебиваю брата. – Пожалей маму! Саш, я ведь сама это начала. Думаешь маме будет легче, если оба сядем? Ведь так и будет! Я тебя умоляю, не надо сейчас ничего предпринимать! Я… я в порядке, правда. Мне помогают. Обещают, что все скоро закончится.
– Кто? Стась, как можно быть такой наивной? Кто тебе может просто так, бескорыстно помогать? Тем более, это означает идти против подонка Огнева. Знаешь, я ведь нанял детектива.
– Что? – переспрашиваю изумленно. – Зачем, Саш? С ума сошел? Да и дорого, наверное.
– Дорого… плевать. Я чувствовал, что в этом деле какая-то подстава. Я ничего не нарушал, Стась. Я тебе и раньше говорил об этом. Ты спала… не видела момент аварии. Но я-то видел. Там все очень странно. Была еще одна машина. Но про нее ни слова. Сначала я сам в шоке был. А потом начал вспоминать, анализировать…
– Саш, я надеюсь скоро выйти, так что увольняй этого детектива. Мы и так наелись этой историей… Не нужно ничего раскапывать, прошу тебя! Скоро все закончится!
– Как ты, там, сестренка? Скажи правду. Очень тяжко? – вздыхает брат.
– Нет. Мне правда нормально. Не переживайте за меня.
– Ты серьезно? Это невозможно. Что тебе собрать? Нам разрешили принести передачу.
– Ничего не надо, – отвечаю даже не подумав.
– Ты меня пугаешь, сестра. Прекрати немедленно! – у Саши даже голос резко меняется. Словно я его напугала сильно, сказала что-то чудовищное.
– Ты о чем?
Сначала удивляюсь, голос Саши такой, что становится страшно. А потом до меня доходит. Кому ничего не надо? Тому, кто уже не жилец на этом свете… Брат решил, что я задумала самое ужасное?
– Прости ради бога, – говорю торопливо. – Надо, конечно надо. У меня просто настроение скачет. Сказала не подумав. Прости, что напугала. Ты меня неправильно понял.
Беру себя в руки, что-то болтаю, придумываю на ходу, прошу еду, вещи, в которых на самом деле не нуждаюсь, лишь бы отвлечь брата от ужасных мыслей.
После разговора с родными набираю Лене. Звонить Жене не хватает смелости. Кто знает, насколько подробно Катерина передаст потом мое общение Огневу. Не зря же сидит, делая вид что зависла в своем планшете. Вроде как книгу читает.
После потока причитаний, после которых сначала уверяю подружку, что со мной всё хорошо, наконец решаюсь задать вопрос про Женю.
– Конечно, он искал тебя, на следующий же день ко мне примчался. Потом мы вместе узнавали что с тобой случилось, звонили твоему брату, твоей маме. Когда узнали, что тебя увезли в СИЗО, были просто в шоке, в ужасе. Женя пытается тебе помочь по своим каналам. У его родителей связи в прокуратуре. Хочет нанять другого адвоката. Что-то ему не понравился твой Волконский.
– Пожалуйста, скажи ему чтобы ничего не делал.
– С ума сошла? Это еще почему? – возмущается Лена. – Опять твои самобичевания? Ты что, смирилась с тем что жизнь загубила себе? Так нельзя, Стась, нужно бороться. Пусть Женя старается, это правильно.
– Ты не понимаешь, – издаю вымученный стон.
– Чего не понимаю? Ну, объясни мне тогда.
– Я не могу объяснить, но сейчас лишняя шумиха мне ни к чему… Пожалуйста, очень прошу, убеди Женю отступить, не лезть в это…
– Хорошо, скажу, – вздыхает Лена. Видно, что соглашается только чтобы не расстраивать меня. – Хотя я считаю, что ты глубоко ошибаешься. Даже если тебе пообещали какую-то сделку, Стась, ты не должна слепо верить. Ты же понимаешь, что у этого подонка Огнева всё куплено! Если он решил задавить тебя, то пойдёт до конца.
– Да, я это понимаю. Лен, обещаю, мы скоро увидимся.
– Я очень на это надеюсь, правда. Мы все это время страшно за тебя волновались. Как хорошо, что тебе дали позвонить. С родными ты ведь до меня поговорила, да?
– Конечно. И с мамой, и с Сашкой. Он тоже там расследование замутил. Ужас просто.
– Потому что с ума сходит от переживаний.
– Я понимаю… Спасибо вам всем… За то что не бросаете меня.
Снова душат слезы. И по Лениному голосу слышу, что подружка уже ревет.
– Ладно, малышка моя. Я безумно была рада услышать твой голос, – всхлипывает. – Как только появится возможность, приеду к тебе.
Подавляю желание сказать, что возможно скоро буду на свободе. Хотя совершенно не чувствую уверенность, что Огнев сдержит свое обещание. Для начала он должен получить свое. То есть секс со мной. То что было между нами вчера вечером вряд ли можно назвать сексом…
Что же делать? Как абстрагироваться от происходящего? Как не чувствовать себя шлюхой?
***
Огнев приехал вечером. Я увидела его автомобиль в окно. Как раз тщательно изучала окрестную территорию. Выйти из дома мне разумеется было запрещено – даже во двор. Временное распоряжение – объяснила Катерина.
Я прислушивалась к происходящему в доме. Когда все затихло, на цыпочках спустилась на кухню. Якобы перекусить. Катя сообщила, что хозяин заперся в своем кабинете. Я же поспешно вернулась в свою комнату.
Пойти поговорить с ним или лучше не нарываться?
Невозможно решить. Невозможно сосредоточиться на чтении. Про спортзал и плавание и вовсе речи не идет, не хватает еще перед ним щеголять в купальнике. Решит, что провокация. Хотя с удовольствием бы сейчас поплавала. Возможно это бы меня расслабило…
Стук в дверь заставляет подпрыгнуть. В комнату заглядывает Катерина.
– Хозяин ждет внизу, я провожу вас.
– Что, прости? Внизу? Мы куда-то едем? – переспрашиваю удивленно.
– Нет, никакой поездки. Я неправильно выразилась. Вас ждут в банном комплексе. В джакузи…