Глава 14

Ксения

Три недели.… Нет, такое количество времени нельзя провести с любовницей. Даже с великолепным поленом. Я стараюсь об этом не думать, но, к сожалению, дурацкие мысли поглощают меня с каждым днём всё больше и больше. За минувшие дни, я маниакально рисую Сережу, кажется, я скоро сооружу с его помощью выставку.

Приехал он в пять утра, никого не предупредив заранее, чем снова меня вывел из себя. А пообщались мы и того настолько сухо, что мне захотелось сделать все что угодно, лишь бы он обратил на меня внимание. Но сделать этого не успела, трудоголик умчался на работу. Ну, ничего, пока еще не сдамся.

Стою напротив больницы, зуб на зуб не попадает, ноябрь выдался ужасно холодным. На улице настоящая зима. У самой ноги словно к земле приросли, не могу войти. Ненавижу больницы, а после того случая и подавно обхожу стороной. Но раз Сережа и больница это почти одно целое, придется пересилить свою нелюбовь. Я специально проторчала в университете до шести часов, чтобы попасть на конец рабочей смены. Чтобы якобы не добираться поздно одной домой, напросилась поехать обратно вместе, благо универ находится в трех минутах от сего кошмарного места. Ужасно, учитывая, что Маша дома одна. Нет бы за ребенком следить, а я стою тут. Это может показаться странным, навязчивым и наверняка первыми предпосылками к походу к психиатру, но с другой стороны, я же только посмотрю на него. И немного побуду рядом. Стойко борюсь со своей фобией и шагаю по направлению к входу. Как только захожу в здание, начинает вибрировать телефон. Быстро беру трубку, увидев любимое имя.

— Я еще не закончил, поднимайся на девятый этаж в ординаторскую, посидишь пока тут. И бахилы надень. — Ни приветствий, ни добрых слов. Все четко, сухо и по делу.

— Хорошо.

Так и не дождавшись лифта, пошла на своих двух. На шестом этаже мои силы иссякли, и все это мне уже не показалось хорошей идеей. Остановилась. Дышу, словно умирающая бабка, то ли сердце колит, то ли бок.

— Девушка, вам помочь? — сзади раздается мужской голос.

— Нет, спасибо. Кажется, я переоценила свои силы. Лестница тут какая-то дурацкая.

— Для этого и существует лифт. — Улыбка у мужика до ушей, вроде симпатичный, но что-то неприятное проскальзывает.

— Его как-то не дождешься. Но я уже в порядке, спасибо. Вновь собираюсь с силами и поднимаюсь по лестнице. Чувствую, что мужик плетется за мной. Буквально дышит в спину. Мы почти одинаково равняемся на нужном мне этаже и вместе заходим в холл.

— Может вам помочь? Я здесь работаю, так что знаю каждый закоулок.

— Мне нужна ординаторская.

— Какая именно, прелестная незнакомка, тут их целых две. — Все-таки мерзкий мужик. И стоит так близко, словно мы сто лет знакомы. Не успеваю ляпнуть какую- нибудь глупость, как моего плеча касается чья-то рука. Резко оборачиваюсь.

— Где ты бродишь столько времени? — совсем недоброжелательным тоном произносит Сережа.

— Я пешком поднималась. Лифта долго не было.

— Нужно было зайти с другой стороны, там их целых три, специально для посетителей.

— Вот-вот, я как раз хотел тоже самое сказать. Сергей, ты читаешь мои мысли. — Вновь что-то тявкает мой лестничный знакомый.

— Так у тебя и мыслей не особо много, читать легко.

— Ой ой ой, вот только не надо мне снова завидовать, Сереженька.

— Знаешь, при таком малом количестве мыслей, тебя пора жалеть, а не завидовать. Ксюша, пойдем, — тянет ко мне руку Сережа.

— Стрельников, ну куда ты так торопишься, познакомь меня с этим прелестным созданием. Милая девушка, мы же так и не познакомились. Я Иван. Коллега и в скором времени начальник нашего уважаемого Сергея Александровича.

— И по совместительству Иван- болван. Ты не утруждайся, не придумывай достойные ответы. На сегодня твой мозг переработал. Ну, максимум можешь запомнить, что это Ксения- моя жена. — Сережа хватает меня за руку и тянет за собой.

— Вы не особо ладите. Мне он сразу не понравился. Что-то такое гадкое в нем есть. Он тебя подсиживает, да? А правда, что он станет твоим начальником?

— Слишком много вопросов. Не забивай голову ненужной информацией.

— Если мне интересно, значит она нужная.

— Окей. В ближайшее время этот болван действительно станет заведующим отделения. Надеюсь, я ответил на твой вопрос. А теперь присядь и не мешай мне.

Сама не замечаю, как мы оказываемся в просторной комнате. Присаживаюсь на удобный диван, осматриваю обстановку. Все довольно чистенько, нет никакого нагромождения. Столы с компьютерами, за один из которых присаживается Сережа. На столе фото Маши. Миленько, значит не такой уж он и бесчувственный, как пытается показать.

— Справа от тебя кофемашина. Если хочешь кофе нажимаешь на большую серую кнопочку справа. Не слева. Право это вот та твоя рука, на которой находится колечко.

— Я знаю, что такое право и лево! И как пользоваться кофемашиной тоже знаю. Прекрати делать из меня неразумного ребенка.

— Ага. Я передам это той кофемашине, которую ты изнасиловала у меня дома.

— Она изначально была сломана! Все, не хочу я никакой кофе. Делай свои дела.

— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа. Ну, если боишься расхреначить еще один агрегат, завари чай. Там всего-то нужно надорвать этикетку, а на чайник ты умеешь нажимать — подмигивает гад.

— Ты мало поиздевался над своим будущим начальником, решил продолжить на мне?

— Ни в коем случае. В разговорах с тобой я получаю истинное удовольствие. Разве ты не чувствуешь, что это не издевательство? И да, бахилы можешь снять. Формальность ты уже выполнила.

Оставляю без ответа все сказанное, ибо все равно проиграю эту словесную битву. Смотрю на него и сама не понимаю, как же я могла так втрескаться в него. Злюсь и тут же об этом забываю, стоит только взглянуть на него. До чего же он красивый, статный. А этот белый халат на нем.… Ух. Чертовски ему идет. Кто-то его видит каждый день, с девяти до шести. А кого-то он касается… Блин, так и хочется стать его пациенткой. И плевать, что придется лежать в ненавистной мне больнице. Это лучше, чем видеть его какие-то жалкие полчаса за ужином и завтраком.

— Чего ждем, дите? Пошли уже и прекрати витать в облаках. Давай лапку.

— Не называй меня так. — Кажется, я схожу с ума, одновременно злюсь на него за дите и млею от лапки. Подумать только, лапка! А мне нравится. Тяну к нему ладонь и тащусь только от одного прикосновения. Такой теплый. Сильный.

— Мало ли чего ты просила. Перчатки надень, до машины еще дойти надо.

— Угу.

— Что угу? Надевай, давай. Руки как наждачная бумага. Еще и девушкой зовешься.

— Руки как руки. Тебе все не нравится. Хотя издеваться надо мной, видимо очень нравится. — Вырываю ладонь и быстро шагаю к лифту. Как только двери лифта раскрываются, быстро захожу в кабину, не смотрю на него, хотя безумно хочется. А если взгляну, то и про наждачку забуду и прощу, нет, уж лучше стоять смирно. Закрыть глаза и главное рот.

— Не обижайся. И не хмурь лоб.

— А то что, морщины будут?!

— И это тоже. А вообще тебе просто не идет. Одевайся и про шапку не забудь.

Нехотя натягиваю на себя шапку, с перчатками посложнее, ибо они благополучно лежат дома. Убираю руки в карман, и так сойдет. “Наждачная бумага” значит, ну ничего, дома так омоложу руки, что с попкой младенца перепутает. Черт, опять дети и младенцы. Прекращаю думать о руках, когда прямо перед носом мне щелкают пальцами.

— Подъем, принцесса. Мистер лифт прибыл к пункту назначения. Где перчатки?

— Чего ты пристал с этими перчатками? Нет их у меня, нет!! Дома забыла, представляешь? Такое неразумное дите часто забывает о шарфе, перчатках и шапке! И да, в ней я страшная, так что и ее забери.

Двери лифта открываются, и я пихаю шапку прямо в руки Сережи. На ходу снимаю бахилы. Быстро иду вперед, выхожу из здания. Не успеваю далеко отойти от входа, чувствую, что поскальзываюсь на асфальте, покрытым тонкой корочкой льда, едва припорошенным снегом. Стараюсь быстрее встать ровно на ноги и скорее выбраться из этого места. Набираю темп, но, увы, ноги живут своей жизнью. Смачно поскальзываюсь, уже представляя картину, как сбежавшая гордая истеричка шмякается мордой об асфальт, как меня хватают за капюшон, словно я нашкодивший ребенок. Ставят ровно на ноги и разворачивают к себе. Конечно, это Сережа. Молча надевает на меня шапку, и натягивает, на мои уже замерзшие ладони, свои перчатки. Снимает с себя шарф и оборачивает им мою шею. Ладони утопают в его огромных перчатках, но мне становится безумно хорошо, а шарф согревает не только теплотой, но и его особенным запахом. Апогей всему, Сережа садится на корточки, словно сейчас мне сделает предложение руки и сердца, ах да, мы же и так женаты. Но нет, предложение он мне не делает. Он завязывает мне шнурки.… Кажется, это еще хуже, чем шлепнуться на глазах у всех. Я для него точно ребенок и это никогда не изменится..

— Спасибо. — Говорю я, а самой хочется удавиться или исчезнуть куда-нибудь подальше, может в Антарктиду и обязательно в перчатках.

— Топай давай и без происшествий.

Берет меня за руку и мы молча идем к машине. Сережа открывает мне дверь своего авто, и я усаживаюсь на мягкое сиденье, а он начинает чистить машину от приличного слоя снега. Несмотря на то, что машина пустовала весь день, салон все равно наполнен его запахом, сама не знаю что за запах, просто вкусный, просто его… Нужно раздобыть его туалетную воду и обязательно купить себе такую же, буду в тайне нюхать по ночам. Боже, я ненормальная. Как только перестаю витать в своих больных фантазиях, Сережа садится в машину и трогается с места. Всю дорогу едем молча. Несмотря на заснеженные улицы, домой мы приезжаем довольно быстро.

***

Ненавистные занятия меня когда-нибудь доконают, как же продержаться еще целых полгода…Ну да ладно, как-то же проучилась столько времени. Решаю уйти пораньше, по пути забрать Машу с художки и приготовить ужин. И всё-таки найти, чем пахнет мой любимый говнюк.

Пока Маша выгуливает Жулю, я быстро ставлю в духовку мясо и иду на поиски туалетной воды, ну или чем он там себя поливает. Захожу в его комнату, осматриваюсь, но ничего не нахожу. Захожу в ванную, оглядываюсь по сторонам в поисках туалетной воды, решила, что никуда не уйду, пока не узнаю, чем пахнет Сережа. Открываю поочередно все полочки, но нужной вещи так и не нахожу. Решаю, что терять все равно нечего и захожу в душевую. А вот тут уже есть где душе разгуляться: шампуни и гель для душа. Открываю каждый флакон и начинаю вдыхать запах. Боже, я действительно чокнутая, но могу поклясться чем угодно, что это точно его запах! Всего лишь шампунь, а ни какая- нибудь туалетная вода. Господи, я же ещё раньше могла его найти, бестолочь. Улыбаюсь как идиотка, представляя, как теперь буду пахнуть так же. Из фантазий меня приводит в чувство звук открываемой двери. Черт, ну почему он так рано пришел. Прикрываю дверь душевой и прекращаю любые попытки двигаться. Все что угодно, но так позорно здесь застать он меня не должен. Сейчас всего пять вечера или что-то около того, значит душ принимать ещё рано, он просто переоденется. Да, точно, дыши глубже, Ксюша, но желательно тихо. Не успеваю помолиться всем Богам, как дверь душевой отодвигается в сторону и передо мной открывается великолепный вид на обнаженного Сергея. Первые секунды откровенно пялюсь на умопомрачительно подтянутый торс, вот не даром гад пыхтит каждое утро над своим телом. Взгляд устремляется вниз, и только сейчас осознаю, что он полностью ГОЛЫЙ. Прикрываю лицо ладонями, как в детстве, словно я в домике, я невидимка.

— И что мы здесь делаем, прелесть моя? — убирает ладони с моего лица. Я зажмуриваю глаза, не в силах смотреть на него.

— Ксюша, открой глаза, я что настолько ужасен?

— Ты голый — еле слышно произношу, сама не узнаю свой голос.

— Ну, было бы странно, если бы я мылся в трусах.

— Ты меня сразу увидел! Мог бы дать знак, что заметил.

— Дурацкий разговор, не находишь? А что ты здесь все-таки делаешь, солнышко?

— У меня шампунь закончился, вот за твоим пришла. — Тычу ему в грудь флаконом.

— Ясно. Может, уже откроешь глаза? — отрицательно качаю головой.

— Ну ладно. Давай мыться. — И включает душ, хорошо хоть не ледяной.

— Ты дурак что ли? — выключаю воду, а у самой все платье промокло, и с волос стекают капли.

— Давай раздевайся, а то нехорошо как-то, я тебя голой ещё не видел, задница не в счёт.

— Прекрати! Снова твои дурацкие шуточки, надоело!

— Никаких шуточек, я серьёзен как никогда. Надо было ещё в Турции не церемониться и сделать то, что хотелось обоим. — Ушам своим не верю, это что признание в том, что меня хотят? Пока я обдумываю сказанные слова, Сережа притягивает меня к себе, зарывается руками во влажные волосы и невесомо проводит губами по шее.

— Я скучал. — Это наверняка сон или я просто сошла с ума. Сердце грохочет так, словно сейчас выскочит из груди. Невесомые касания губ становятся всё более ощутимыми. Вот он прикусил шею, на секунду отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Давай его все же снимем? — я как послушная кукла тяну руки вверх, и в считанные секунды Сережа стягивает с меня мокрый кусок ткани, совсем некстати подумалось, что на мне нет красивого белья. Лифчика и вовсе нет, трусы… черт, какие же на мне трусы? Опускаю взгляд вниз, но замечаю вовсе не свои трусы, а Сережино возбуждение. Черт, это не сон. И я стою в одних трусах и пялюсь туда, куда и не следовало бы. И вот это будет во мне?! Сережа усмехается, а я начинаю приходить в себя. Нет, это все неправильно, не так должно быть. Прикрываю руками грудь и пытаюсь выйти из душевой.

— Ты куда собралась?! — Сережа хватает меня за плечи и разворачивает к себе спиной.

— Платидорасов кормить, вспомнила, что они изголодались.

— Ксюша, хватит. — Сережа накрывает мои ладони своими руками. Настойчиво убирает их и начинает гладить грудь. Сначала медленно, нежно, затем обхватывает чуть сильнее, при этом снова целуя меня в шею. — Расслабься, чего ты так напряжена?

Хотелось бы мне сказать чего напряжена. Это, Сереженька, не в тебя упирается что-то большое, а в меня. Вслух, конечно, этого не говорю, но по-прежнему не могу расслабиться. Да, стоит признать, что мне просто страшно! Сережа разворачивает меня к себе лицом и целует в губы, сначала не отвечаю, находясь по-прежнему в ступоре, но когда он притягивает меня ближе, и я касаюсь его грудью, я почему-то расслабляюсь и отвечаю на поцелуй. Целуемся мы, кажется, целую вечность, руки Серёжи и вовсе сжимают мою попу. Сначала не замечаю настойчивый телефонный звонок, потом понимаю, что это Сережин телефон, который трезвонит, не прекращая ни на минуту.

— Черт, ну что за свинство! — Сережа отстраняется от меня, целует в нос. — Пойдем в кровать, я пока отвечу. — Выходит из душа, накидывает на себя полотенце и подаёт мне такое же. Берет телефон и все-таки отвечает на звонок.

— Да, мама! Это что так важно, что ты так трезвонишь? — недовольно произносит Сергей. Я обматываюсь полотенцем и прислушиваюсь к их разговору. По лицу Сергея можно сразу понять, что что-то действительно случилось.

— Конечно. Я сейчас выеду. 152e1bc

— Что случилось?

— Прости. Продолжить не получится. Родители попали в аварию.

— Они живы?!

— Да, но без сознания. Звонил их знакомый. Ксюш, я сейчас уеду. Насколько-не знаю. Маше пока ничего не говори.

— Хорошо. — Сережа начинает быстро одеваться, а я так и стою в одном полотенце, снова находясь в каком-то ступоре.

— Ксюш, иди, оденься. — Я киваю и молча выхожу из комнаты. Быстро накидываю на себя первую попавшуюся майку, спортивные штаны и иду провожать Серёжу.

— Ладно, я поехал, как только будет что-то известно, я позвоню. — Кидает на ходу и быстрым шагом идёт к двери. А потом возвращается и целует меня в лоб. — Не грусти.

Семнадцать дней… Ровно семнадцать дней его нет. Как в каком-то фильме я зачеркиваю дни в календаре. За все время он позвонил только один раз. Маше же звонил часто, судя по ее разговорам. А вообще кто я такая, чтобы мне звонили. Так, девка, с которой можно переспать, потому что захотелось или "чтобы было". Я чертовски устала, сил больше ни на что нет. Я даже уже не могу обижаться, я измотана физически и морально настолько, что боюсь вообще никогда его не дождусь. И мне страшно, очень страшно…