Глава 3

Сергей

— Ну что, вылечил очередную пациентку? — интересуется Маша, как только я сажусь в машину.

— Нет. Она оказалась на редкость тяжелым случаем. — Подумать только, взрослая девица и “мужик меня осматривать не будет, вызови врача женщину”. Охренеть, к такому повороту я не был готов. То ли дура, то ли просто выпендривается, еще и натянула на морду одеяло. Детский сад отдыхает.

— Пап, ну может я дома останусь. Не хочу в художку.

— Не обсуждается. Там ты хотя бы под присмотром. В три закончишь и сразу домой. Как придешь, позвони.

— Ладно. А к тете Марине точно нельзя?

— Нет. Там карантин.

Рабочие будни пролетели незаметно. Отсутствие няни частично скомпенсировала занятость Маши, а потом уже и Марина подключилась. Казалось, жизнь налаживается: Маша относительно пристроена, начальство не докучает, впереди выходные.

— Сереж, ну что ты думаешь по этому парню? — отрывает меня от мыслей, голос надоедливой коллеги Насти. А что я думаю? Лишь то, что никогда нельзя трахаться с тем, с кем приходиться работать бок о бок. Несколько минут сомнительного удовольствия, а теперь ходи и консультируй ее больных. Так ладно было бы кого консультировать. Поди, из кожи вон лезла, чтоб хоть кого-нибудь найти. Как же, пятница, конец рабочей смены, нужно и о себе напомнить. И непременно необходимо надо мною стоять, слегка тереться об меня бедром и поглаживать плечо.

— Все нормально с твоим парнем. Никакого хирургического вмешательства там не требуется. И ты, как опытный терапевт могла бы это понять. Насть, у нас был с тобой просто секс. Ты же взрослая женщина, все понимаешь, не стоит делать таких явных намеков. Что было, то было. Мне не нужно продолжение. Запись я свою оставлю, а ты будь добра, вызывай в следующий раз по делу. — Настя отстраняется, чувствую ее тяжелый взгляд спиной.

— Как скажешь Сережа, только знаешь.…

— Анастасия Николаевна, вы меня звали? — прерывает наверняка трогательную речь, пациентка Насти. Пусть малодушно, но спасибо ей за это.

— Ну, хоть ума хватило переодеться. А ты вообще в курсе, что нарушаешь больничный режим?! Тебе сколько раз надо сказать, чтобы ты уяснила, что надо лежать в палате?? Тебя только перевели из ОРИТ, неужели это так сложно понять? — проорала Настя, выплеснув весь гнев на первую попавшуюся мишень.

— Выпишите меня домой, пожалуйста.

— Ты в своем уме? Какое домой?! Вон с глаз моих и чтобы я этого больше не слышала. Такой ужасной пациентки у меня сто лет не было. Душ сломала, палату на уши подняла, еще и вздумала уйти с таким диагнозом. Кыш в кровать.

— Такой душ не грех было сломать, а ваших бабок я вообще на ноги подняла. Они, наконец, перестали только лежать и портить воздух. Выпишите меня, заявление я напишу.

Пишу свое заключение, а сам мимолетно вслушиваюсь в разговор. Настя как истинная стерва отчитывает, а девчонка гнет свою линию, и ведь права же. Эти душевые давно пора снести к чертовой бабушке.

— Ксения, это не шутки. Никуда я тебя не отпущу. Иди в палату. Ни слова больше. — Выносит свой вердикт Настя. Оборачиваюсь и смотрю на возмущенную пациентку.

— Ну и пожалуйста, я просто так уйду. У вас здесь не больница, а черт знает что. И медсестры ваши вообще ничего не умеют. У меня вся задница в шишках и синяках, уже и не присесть, а про вены я вообще молчу. — Прокричала девчонка на одном дыхании и выбежала из ординаторской. Да уж, как тесен мир. Нет, я, конечно, знал, что подопечную Марины увезли в наши края, но одно дело знать, другое наблюдать воочию.

— Что Насть, тяжелый случай?

— И не говори. У нее серьезно все, и до выздоровления еще не скоро, а так и норовит куда-нибудь сбежать, хоть привязывай к кровати, ей Богу. Жалко же, молоденькая еще. Ну как ее угомонить?

— Не боись. Останется твоя пациентка на месте. Все. Заключение я написал, по пустякам больше не вызывай. Не злись и не обижайся. Ну, если хочешь, могу принести свое фото и покидаешь в него дротики, лады?

— У меня есть твое фото, между прочим.

— Боги, как все запущено. Ладно, пока Насть.

Выхожу из ординаторской и направлюсь в сторону сестринского поста.

— Здравствуйте. Тут девушка с длинными волосами только что проходила. В какой она палате?

— В четырнадцатой.

— Спасибо. На ходу набираю номер Марины.

— Привет, Мариша. Ты со своей деточкой давно разговаривала?

— Привет. Ты о Ксюше что ли? Утром говорили, а что?

— Да ничего. Уйти твоя девочка хочет, не нравится ей здесь от слова совсем.

— Я ее когда-нибудь прибью. Сережа задержи ее, пожалуйста. — Захожу в палату, взгляд устремляется в сторону девчонки.

— Хорошо, Марин. Прямо сейчас приезжай. За детьми нужен глаз да глаз.

Сбрасываю звонок и смотрю в упор на любительницу зайчиков, а судя по майке с Микки Маусом на любительницу всей живности в округе. Смотреть на нее, по меньшей мере, приятно. Весь ее внешний вид вызывает во мне эстетическое удовольствие: шикарные длинные волосы каштанового оттенка, молочно-белая кожа, и этот чертовски привлекательный слегка вздернутый носик. Красивая. И придраться не к чему, разве что к гематоме на пол лица вместе с заживающей царапиной. Это что, я ее так приложил? Нет, я бил справа и эта царапина явно след от кольца, которого я отродясь не носил.

— Здравствуй, зайчуша. Снимай трусы.

— Чего?!

— Трусы говорю, снимай, буду оприходовать твою задницу — тяну руку к резинке штанов, девчонка пятится назад и падает на кровать.

— Вы что больной?

— С утра был здоров. А вот ты жаловалась на шишки в попе, вот и показывай свой шишкин зад.

— Мои шишки спокойно проживут без вас. И вообще кто вы такой, чтобы трогать меня, еще и Марине ябедничаете?

— Я хирург — присаживаюсь на кровать поближе к девчонке. — Понимаешь ли, шишки на попе иногда могут нагнаиваться, а закончиться может тем, что твою прекрасную задницу вскроют, а в итоге останется шрам. А шрамы девушек не украшают, даже на попе. Запомнила?

— Запомнила. И про «пьем и писаем, снова пьем и снова писаем» и про шишкин зад. Вы очень убедительны, Сергей — специально выделяет мое имя.

— Смотри, какая умница, и имя мое знаешь. А скажи-ка мне зайчик, откуда у тебя такой синяк на лице? Только не говори, что это я.

— Ксюша, а не зайчик. И моя щека, ровно, как и мой шишкин лес, ой простите зад, вас не касаются.

— Да, Ксюша тебе подходит. Ксюш, Ксюш, Ксюша, трусики с зайчушей. — Девчонка в ту же секунду соскакивает с кровати.

— Знаете что, встаньте с моей кровати, у вас… штаны грязные!

— Неужели ничего другого не смогла придумать, зайчик?

— Хватит меня так называть. Это, по меньшей мере, бестактно. Можете идти со спокойной душой, мои шишки рассосутся. И я никуда не уйду, вы же за этим здесь?

— Будем считать, что да. Так где личико разукрасила?

— Об дверь ударилась. Вам кажется пора идти. Тут итак кислорода мало, а с вами и того меньше.

— Какой к черту кислород, детка, тут одни газы. Стоит только зажечь спичку, и мы взлетим прямиком на верхний этаж.

— Вот и отлично, зажигайте огонек, а я как раз отсюда топ-топ — поднимает руку и демонстрирует пальчиками шаги.

— Слушай, а ты мне нравишься.

— Очень за вас рада. Может, все-таки слезете с кровати? — Ксения скрещивает руки, плотно обхватывая предплечья, так, что белеют костяшки пальцев. Поднимаюсь с кровати и встаю прямо напротив нее. Сокращаю расстояние между нами. Она едва достает мне до плеч. Не поднимает глаз, стоит и злится, кажется, еще чуть-чуть и убежит. Несколько секунд, она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.

— Это на вас я налетела на дороге?

— На меня.

— Извините. Я только сейчас поняла, что это были вы.

— А за что извиняешься?

— Как за что? Я могла вам жизнь испортить, если бы реально попала под колеса, а вам потом с этим мучиться всю жизнь.

— Не бойся, я не совестливый. Ладно, лечись. Потерпи недельку, а потом домой пойдешь. И да, проветри здесь.

Выхожу из палаты и иду к посту. Беру гепариновую мазь и направляюсь обратно к девчонке. Захожу в палату. Ксения мирно лежит на боку.

— Я уже открыла окно, хотя это бесполезно, эти спящие старушки все равно скоро нагадят. Чего вы так смотрите?

— Когда проветриваешь, из комнаты надо выходить, держи. — Протягиваю ей мазь. — Чтобы шишки рассосались.

— Спасибо.

— Жди Марину, и будь послушной девочкой. И окно закрой, до встречи — плотно закрываю дверь и покидаю палату.

Забавная все же девчонка, и на удивление искренняя, чего явно не хватает большинству женщин. Такие определенно цепляют, без жеманства и прочей лабуды. Подхожу к своему рабочему месту. На стуле чинно восседает Маша.

— Я не понял, ты что здесь делаешь?

— Тебя жду. Не сердись.

— То есть ты мне лапшу на уши навешала, что уже два часа как дома? Ты будешь долго и мучительно наказана, и прекрати лыбиться. Где ты была два часа?

— Тут. Я знакомую с художки встретила, она тут лечится. А потом мы пошли в столовку, я и тебе булочку купила. А знаешь, как она рисует, обалденно, не то, что я, хочу…

— Хватит трындеть. И прекрати есть булки. Ты нормальное что-нибудь ела?

— Да.

— Либо репетируй перед зеркалом, либо заканчивай врать. Сиди тихо как мышь, ни к кому не приставай.

— Я и не собиралась.

Ксения

Выходные в больнице это лучшее время для таких, как я. Врачиха не сует свой нос в палату, а медсестры тихо отсыпаются в сестринской, или курят в туалете. Проще говоря, тебя никто не трогает. И меня это устраивало, но будни имеют свойство снова наступать на пятки. Очередной посетитель моей скромной палаты не заставил себя долго ждать.

— Ксюш, ты почему на звонки не отвечала? Неужели так сложно хотя бы написать сообщение. — Пытается протянуть ко мне руку Стас. Я определенно ненормальная, потому что любая девушка, смотря на него, признает, как он хорош. И не только внешне. Не парень, а мечта. Ну подумаешь, застала с другой, но это и не удивительно, учитывая, что я с ним не сплю. Он ведь не железный, в конце концов.

— Тебе вообще нечего сказать? Или до сих пор обижаешься? У меня с ней ничего…

— Тихо. Давай выйдем, не то место, чтобы вести такие разговоры. Пойдем — тяну его за руку на лестницу. Кажется, это единственное место, куда не суют свой нос врачи.

— Стас, я не обижаюсь, правда. И все понимаю. Было или нет, это не важно. Просто…. Черт, как же это тяжело. Я тебе не подхожу. Тебе нужна другая девушка, я видимо не созрела для отношений. Давай останемся просто хорошими знакомыми, друзьями вряд ли получится.

— Ксюш, не говори глупостей. — Стас прижимает меня к холодной стене и ставит руки по бокам от моей головы. Тянется к моим губам, я резко поворачиваю голову, его губы касаются моей шеи. — Ты чертовски вкусно пахнешь, даже на этой прокуренной лестнице.

— Вот именно, на прокуренной лестнице девушек не зажимают, тем более к холодной стеночке. Ксения, ты хочешь продлить прелести больничной жизни? — прерывает нежеланное мною тесное общение со Стасом голос хамоватого хирурга.

— Спасибо за заботу, но вы не мой врач.

— Не обольщайся. Задница нагноится, и будешь моей. — Хм… звучит как-то двояко.

— С моей филейной часть все хорошо, спасибо вашей мази.

— Рад за тебя, — не прощаясь, разворачивается и поднимается наверх.

— Стас, пусти, и вправду стена ледяная. Не обижайся, но я все серьезно говорила.

— Ты в этом уверена? Ксюш, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. У нас же все было нормально, не горячись, а?

— Я все решила намного раньше. Не обижайся, пожалуйста. И прошу тебя, давай у нас останутся нормальные отношения. Ты не будешь выставлять меня перед всем универом сукой, и пускать грязные сплетни, как это делают в кино.

— Ты за кого меня принимаешь?! — Стас отстраняется на приличное расстояние.

— За Стаса. Не Михайлова. — Он долго смотрит на меня и начинает улыбаться.

— Вот за что я тебя любил. И где я еще такую встречу?

— Ой, да прямо таки любил.

— Любил. На свой лад конечно, но любил.

— Не переживай Стасик, встретишь ты еще свою девушку.

— Ловлю на слове. А если еще раз меня так назовешь, надеру задницу. Прилюдно.

— Что ж вам всем не дает покоя моя пятая точка.

— Она слишком хороша, чтобы оставить ее в покое. Пойдем, провожу до палаты. Но это не значит, что я оставил тебя в покое. Придешь в универ, снова поговорим.

— Ага, обязательно.

Распрощавшись со Стасом, на душе стало как-то тоскливо. Вот зачем я с ним рассталась, ведь симпатичный, добрый, терпеливый парень. Кто если не он?! Это же лучший кандидат, чтобы не прослыть белой вороной до конца обучения. Хотя с другой стороны, зачем себя заставлять? Может, дождусь еще своего принца, без коня конечно.

К концу недели меня благополучно выписали домой, на удивление без происшествий. После двухнедельного пребывания в больнице, я мечтала о самых простых банальных вещах. Да что там, я даже хотела пойти в ненавистный мне университет. Правда запал быстро прошел, как только я окунулась в нелюбимую мною финансовую атмосферу. Я даже всерьез задумалась бросить это гиблое дело. Ну какой из меня финансист? Нет, я, конечно, люблю деньги, но исключительно тратить, а все эти подсчеты, дебеты, кредиты и остальная ерунда просто не для меня. Но Марина вновь остановила меня от необдуманных поступков.

— Ксюш, неважно какое у тебя будет образование. Пиши свои картины, продавай их, зарабатывай, как хочешь, хотя лучше мужика найди. Но эту корочку получи. Да и потом, четвертый курс заканчиваешь, тебе самой не обидно бросить все в самом конце?

— Может ты и права. Марин, а ты скоро уезжаешь?

— Вообще-то да. Как раз хотела об этом говорить. Думаю через месяц. Но ты не бойся. Квартира оплачена до июля. Думаю, к этому времени ты все же помиришься с отцом. Если нет, я помогу первое время, но сама понимаешь, квартиру не потяну. Но до твоего наследства дотянем.

— Да я все понимаю, Марин. Моих украшений хватит на год вперед. Просто условия завещания не совсем те, о которых я думала. Мне нужно прожить в законном браке как минимум три года, только тогда я получу дедушкино наследство. И двадцать один год здесь ни при чем.

— Вот тебе и приплыли. Ну ничего, мужика тебе найдем и все будет тип топ. Подожди. Так у тебя же есть Стас. Не хочет жениться, заставим!

— Очень смешно. Я с ним рассталась, да и не могу я так, не люблю я его.

— Ой, Ксюша, твоя разборчивость до добра не доведет. Ладно, давай мыслить шире, может действительно фиг с ним с этим Стасиком, давай найдем тебе просто фиктивного мужа. Так даже проще. А после получения наследства заплатим ему определенную сумму.

— Ты думаешь это так просто?

— Не сложнее, чем найти реального мужа. Не расстраивайся, прорвемся. У тебя наличка еще осталась?

— Да. — А даже если бы и не осталась, молчала бы в тряпочку. Хоть Марина мне и близкий человек, но это уж слишком. Одно дело у кого-то жить, другое брать деньги. Нет уж, итак ощущаю себя приживалкой.

— Ну, все, Ксюня, не печалься. У нас на выходных будут маленькие гости, точнее гостья. Надо будет посидеть с дочерью Сергея, ну того врача, который приходил. Надеюсь, ты мне поможешь. Она хоть и самостоятельная девочка, но внимания, увы, требует много.

— У него еще и дочь есть, странно.

— И что здесь странного, он давно уже не мальчик.

— Да так. Мне казалось, он… сам по себе. А зачем нам сидеть с его дочерью, у него, что жены нет?

— Нет. Он воспитывает ее один. А откуда такой интерес? Что, понравился? — хитро улыбнувшись, интересуется Марина.

— Ой, скажешь тоже. Не знаю, помогу ли тебе. У Стаса день рождения, мы все собираемся загород на пару дней.

— Это хорошее дело, может, найдешь себе там мужа — подмигивает Марина.

К выходным я была полностью готова к выезду на природу. И даже наличие самого Стаса меня не пугало. И пусть он продолжал свои попытки вернуть наши отношения на прежнее место, но границ не переходил, за что я была ему крайне благодарна.

***

Суббота. Семь утра. Будильник звенит так, что хочется застрелиться, и поющие птички вовсе не помогают проснуться. Есть за мной один грешок — сон. Во сколько бы я ни легла в кровать, я всегда хочу спать. Ради сна я готова на многое, порой кажется, что продам душу дьяволу. Единственное, что может привести меня в чувство это отнюдь не кофе, а прохладный душ. Кое-как встаю с кровати и бреду в ванную. Принимаю бодрящий душ и наконец, просыпаюсь. Настроение на удивление отличное, давно такого не было. Хочется чего то необычного. Середина мая нас щедро удивила, подарив по-настоящему теплые дни. Решаю надеть легкое платье в цветочек до колен. Оно скорее летнее, но уж слишком мне идет. Просто и со вкусом, то, что нужно. Выпрямляю волосы и наношу легкий макияж. Заканчиваю свой образ каплей любимых духов. До прихода Стаса остается чуть больше получаса. Наливаю чашечку ароматного кофе и в кой то веки наслаждаюсь ранним утром.

— Сколько раз тебе говорить, что завтрак это залог успешного дня. А кофе — не еда. — На кухню входит недовольная Марина, с заспанным лицом и кажется ужасным настроением. Вообще-то она красивая женщина. Выглядит максимум на тридцатку. Как до сих пор она ходила в одиночках непонятно. Но видимо всему приходит конец, вот и Маришку захомутал заморский принц. Она открывает холодильник, достает оттуда большую тарелку с блинчиками и молча ставит в микроволновку. Через несколько секунд протягивает тарелку.

— Ешь.

— Слушаюсь мамочка. Чего ты так рано встала?

— Я же говорила, Сергей дочку сейчас привезет. Да и планы изменились, она останется у нас на целую неделю. — Бормочет Марина, одновременно пытаясь разлепить глаза.

— Марин, не забудь кормить Феньку. Завтра к вечеру я вернусь, ну ты посмотри за ней, пожалуйста. Тем более еще эта девочка незнакомая, а Фенька не любит новеньких, сама знаешь.

— Пфф, она и стареньких не любит. — Ворчит Марина и направляется в сторону ванной.

— Она просто не признала в тебе хозяйку — вдогонку отвечаю я.

Не успеваю насладиться блинчиками, как доносится звонок в дверь. Медленными шагами прохожу в прихожую. Не знаю почему, но сердце бьется все быстрее и быстрее. Впервые задумываюсь о том, что предстану перед сегодняшним гостем в нормальном виде. Хотя кому я вру? В прекрасном виде! Медленно, с каким-то предвкушением открываю дверь.

— Маша?! — нет, кажется, я никогда не предстану перед этим мужиком в нормальном виде. Стою как дура с открытым ртом и слова вымолвить не могу. В голове проносится рой мыслей — больница, папа врач, художка. Это и есть ее отец!

— Ксюша! Ты что здесь живешь?

— Я рад, что вы знакомы, но может, мы пройдем в дом? — приводит меня в чувства недовольный голос недавнего знакомого.

— Да, конечно, проходите.

Маша смотрит на меня как на седьмое чудо света, улыбка не сходит с ее лица. Девочка очень хорошенькая. Светлые волосы, чуть ниже плеч, длинные реснички, пухленькие щечки, одним словом куколка. Надо будет ее нарисовать. Она снимает с себя одежду и ставит руки по бокам.

— Все, я готова. Так что ты здесь делаешь? — вновь интересуется девочка.

— Живу. Вы проходите, Марина пока в ванной.

— Я руки мыть — весело произносит девочка и проходит внутрь. Ощущение, что она бывала здесь ни один раз, наверное, так и есть, если Марина им больше чем друг. Смотрю на ее недовольного папу. Кажется, я впервые его откровенно рассматриваю. Стоит признать, что, несмотря на суровый вид, выглядит он привлекательно. Если Маша — кукольная блондиночка, то он ее явная противоположность: темные волосы, прямой нос, а вот серые глаза…. С ума сойти, у мужчины не должен быть такой взгляд. Глубокий, пронзающий насквозь.

— Отомри. Вредно так надолго зависать — с издевательской усмешкой произносит он. Медленно проходит на кухню и садится на свободный стул.

И все же первое впечатление оказалось правдивым. Наглость — наше все, это точно про него. Не теряюсь, прохожу в кухню, и как ни в чем ни бывало, сажусь на свое место.

— Кофе? — стараюсь быть милой, насколько это возможно.

— Нет, спасибо. Стало быть, ты и есть та художница, о которой мне говорила Маша. Мир тесен.

— Не то слово. — Кажется, нежнейший блинчик застрял у меня в горле. Сергей, как там его по батюшке, смотрит на меня так, как будто я как минимум у него что-то украла. — У вас красивая дочь — пытаюсь найти нейтральную тему, ибо молчать еще хуже.

— Да я и сам ничего. Проходит несколько секунд, как “ я и сам ничего” встает и подходит прямиком ко мне. И смотрит…долго смотрит на мои ноги.…Наклоняется к моему лицу.

— А тебе не говорили, что так сидеть вредно? — тихим голосом произносит мне на ухо.

На секунду теряюсь, не в силах сообразить, что он имеет в виду. Его слишком близкое дыхание меня откровенно пугает.

— Как? — мямлю, как овца и сглатываю.

— Вот так — отодвигается от меня на безопасное расстояние и указывает взглядом на согнутую ногу. Ну, люблю я подгибать ногу под попу. С детства повелось, вечно ноги как-нибудь скручу и заверну, и наличие платья вовсе не мешает, ибо все прикрыто.

— А я люблю все вредное. Встаю со стула, быстро подхожу к раковине и выливаю остатки кофе. Этот мужчина меня определенно пугает.

— Маш, ты там заодно и ноги вымыла? — уже обращается он к вошедшей дочери.

— Я комнату смотрела. Ксюш, а ты здесь надолго, картин вроде никаких нет? Или ты гостья?

— Я бы сказала неприлично длительная гостья, а картин здесь и не будет.

Наш разговор прерывает вошедшая Марина. Они о чем-то говорят, я теряю суть разговора, мечтаю поскорее уехать и сменить обстановку. Стас появляется как раз вовремя. Надеваю босоножки, джинсовую куртку, беру заранее приготовленную сумку. Стас как истинный джентльмен берет мои вещи.

— Ксюш, а ты надолго? — отвлекает меня голос Маши. И так стало жаль девочку. Она то, надеялась на общение, а я ухожу. Ей явно не хватает женского внимания. Ну, ничего, приеду и пообщаемся.

— Завтра увидимся. Ладно, пока Маш, не скучай. И вам до свидания — киваю ее отцу и покидаю квартиру.