8 глава

Сергей

Сам придумал, сам теперь и расхлебывай, придурок. Последний раз я на себя так злился, когда узнал о последствиях ночи, проведенной с несостоявшейся матерью Маши. Первое, что меня поразило, когда увидел Ксюшу в ЗАГСе, так это то, что она пришла вовремя, а не как типичная баба “а приду-ка я на полчаса позже”. Но на этом приятное удивление закончилось. Чертово платье меня вывело из себя. Вот уж никак не ожидал, что в ЗАГС она заявится при полном параде, в конце концов, не для регистраторши с брежневскими бровями она так вырядилась. Стало быть, хотела произвести впечатление на меня, а вот это уже совсем не входило в мои планы. Пока Ксюша с растерянным лицом подписывала бумаги и пыталась в них хоть капельку вникнуть, я как малолетняя озабочка пялился на ее обтянутую платьем задницу. И вроде платье ниже колен и грудь прикрыта, но вот же гадство облепило ее так, словно вторая кожа, хоть и оставило место для бурной фантазии. Дальше еще хуже, отправил ее домой как какую-то бродяжку. Да, работы всегда много, но я запросто мог отвезти ее домой, но вместо этого просто уехал на работу. Весь день ходил как пришибленный, из области и хочется и колется. И вроде козлом быть не хочется, и обижать ее просто так, но в фиктивном браке надо оставить все как есть. По дороге домой заехал в магазин и купил букет красных роз и шампанское. Въехал во двор и все. Переклинило…. Что я творю вообще, какие на хрен цветы?! Швырнул их на заднее сиденье, и вышел из машины. Через пару секунд все же вернулся за шампанским, ладно уж, от него ничего не будет. Застаю Ксюшу с удрученным лицом, пожирающей очередную вкусную гадость. От былого лоска, не осталось и следа. Платье сменил домашний костюм розового цвета, на лице ни грамма косметики, а волосы стали волнистыми. Явно попала под дождь, глупая девчонка. Жалко почему-то ее стало, вот только такой ее вид мне нравится ничуть не меньше. Снова злюсь на себя за непрошеные мысли. И как бы ни старался держать язык за зубами, все равно начинаю подтрунивать над ней. Открываю шампанское и разливаю по бокалам. Выпиваем залпом. И на этом все. Четко понимаю, что нужно остановиться и уйти отсюда как можно скорее.

— Ладно, за удачное сотрудничество выпили и, пожалуй, хватит. Завтра можешь спать, сколько хочешь, никакой завтрак мне готовить не надо и ужин тоже.

— Почему? — наивно спрашивает Ксения.

— Потому что меня не будет дома. Никому не открывать и телефон при себе держать. Ясно?

— Спешу напомнить, что мне не пять лет.

— Девочка моя, ошибки мы совершаем и в тридцать пять. — Беру шампанское и выливаю остатки в раковину. Ксюша смотрит на меня с непониманием. — Не смотри на меня так, долго оно стоять не может, а тебе пить все равно не надо, так что там ему и место. Ладно, будут вопросы, звони. До четверга.

Захожу в свою комнату, беру вещи на смену, параллельно звоню Лене. Почти сразу Лена берет трубку.

— Сегодня не среда, но я рада тебя слышать.

— У меня планы поменялись, можно приехать к тебе с ночёвкой?

— Можно конечно, только у меня сын дома.

— Ничего страшного. Я переживу. Через полчаса буду.

— Жду.

Быстро выхожу из дома, даже не взглянув в сторону кухни.

***

— Привет. — Лена встречает меня с какой-то загадочной улыбкой в длинном шелковом халате цвета морской волны. Распущенные светлые волосы прекрасно дополняют ее образ.

— Здравствуй. Прости, что пришел вне правил. — Протягиваю ей, как оказалось, пригодившийся букет. И только сейчас понимаю, что красные розы абсолютно не подходят Ксюше. Опять двадцать пять, Ксюша, блин.

— Ничего страшного. Но сын за стеной, мама приболела, пришлось забирать его раньше.

— Да не съем я твоего сына. Кстати, как его зовут? — прохожу в гостиную и присаживаюсь на диван.

— Егор. Ну, ты же не о детях пришел говорить. Ты же сегодня вроде должен был жениться. Что, сорвалось?

— Нет, теперь официально я женатик.

— А на лице вся скорбь вселенского народа. Выпьешь чего-нибудь? — я киваю, Лена, зная мои предпочтения, разливает по бокалам коньяк… — Так что с тобой?

— Мне кажется, нравится моя жена. — Лена усмехается и садится рядом со мной на диван. Делаю глоток, и обжигающее тепло разносится по организму.

— Не вижу никакой проблемы, нравится и хорошо.

— Да что ты говоришь, а то, что я ее немножко хочу это тоже нормально?

— Нет, ненормально. Почему немножко-то?

— Потому что если трону, будет множко. — Лена начинает заливисто смеяться.

— Сережа, я реально не вижу в чем проблема, она что страшненькая, что ты боишься к ней подойти?

— При чем здесь это? Ей двадцать лет! Не в моих правилах связываться с малолеткой. И вообще, в моем доме она исключительно в качестве подружки для Маши.

— Ну да, считай, что я поверила. Только обманывать себя, Сережа, гораздо хуже, чем других. Я ни за что не поверю, что ты ее выбрал просто так, значит, сразу понравилась, наверняка еще и красивая девочка.

— Нет, не красивая.

— Да ладно, неужели все-таки страшненькая?

— Нет. Очень красивая. И вообще, что мы, блин, обсуждаем?

— Да подумаешь, ничего такого важного. Только сейчас ты себя ведешь не очень умно, возраст это предлог. Что-то тебе не мешает наша двенадцатилетняя разница в возрасте иметь со мной связь.

— Это другое, Лена.

— Ладно, не буду тебя грузить, но на досуге подумай. Хочешь есть? Правда, у меня только рис с рыбой.

— Давай, я ничего не ел. — Лена подает тарелки с едой, и мы начинаем ужинать. Обсуждаем с ней какую-то бытовую дребедень. Как только она подает кофе, за стеной раздается детский плач.

— Я ненадолго. — Встает и уходит в детскую.

Ненадолго продолжается уже минут десять, а ребенок по-прежнему орет как резаный. Встаю со стула и прохожу в детскую.

— Лен, у вас все в порядке?

— Да, сейчас успокоится. У нас так бывает, иногда по вечерам.

Подхожу к Лене, качающей кроватку, и любопытство берет верх, заглядываю в колыбель. Господи!

— Мать моя женщина, а чего он такой рыжий?! — от моего голоса ребенок перестает плакать, а Лена снова заливается смехом.

— Потому что папа у него рыжий.

— Минуточку, ты сказала, у тебя ЭКО было, какой папа?

— Ну, донор спермы, так тебе больше нравится?

— Нет, не нравится. Тогда я ни хрена не понимаю, зачем ты рыжего выбрала?

— Я искала похожего донора на своего мужа, а он у меня рыжий был, от пяток до макушек. Теперь смотрю на Егора, и каждый раз вижу нашего с ним сына. — Лена перестает смеяться, на лице ее лишь грустная улыбка.

— Лена, ты понимаешь, что это ненормально?

— Понятие о нормальности несколько искажены. Давай не будем об этом. Тебе понравился мой рыжуля?

— Ну, я как бы рыжих не очень люблю, ну разве что только женщины ничего, а вот мальчики, знаешь как-то не в моем вкусе.

— Дурак ты, Сережа. — С улыбкой на лице произносит Лена.

— Ой, прости. Прекрасный ребенок, весь такой няшненький, миленький, красивый. Что еще надо сказать? Ах, да, и орет он даже славно. Душка, просто, не иначе.

— И все- таки, как повезло твоей жене. Таких мужчин еще поискать надо. Пойдем в спальню, надо ж воспользоваться таким даром, пока дают.

— Правильно, пользуйся, пока предлагаю.

***

Домой возвращаюсь поздно ночью, но все же в среду. В доме полная тишина и свет нигде не горит. Так даже лучше. Прохожу в спальню, включаю свет и иду принимать душ. День выдался настолько сумасшедшим, что никакой, даже самой прекрасной Лены мне и не хочется. Выхожу с душа, на кровати снова восседает кошка. Присаживаюсь и начинаю ее активно гладить. Стоит признать, что этот мешок шерсти меня успокаивает. Оставляю четвероногую подружку на кровати и спускаюсь вниз. Наливаю стакан воды, залпом выпиваю и вновь наполняю стакан. С этой жарой просто невыносимо. Выключаю свет и выхожу из кухни. На пороге сталкиваюсь с Ксюшей, еле удерживаю стакан с водой, правда вода все равно разлилась.

— Ты с закрытыми глазами, что ли ходишь? Не видела включенного света?

— Напугал! Да, с закрытыми. Если буду смотреть на яркий свет, то не будет выделяться мелатонин, нарушу себе сон и раньше времени постарею. Оно мне надо?

— Боже мой, какие знания. Но знаешь, судя по всему, у тебя мелатонин в переизбытке, дрыхнешь ты знатно.

— Ой, снова зависть, жру и дрыхну знатно, но могу себе позволить. Можно пройти, я пить хочу?

— Да, пожалуйста. — Отступаю в сторону, Ксюша же, действительно не включая свет, на ощупь наливает стакан воды. Выпивает его, ставит стакан на стол и молча проходит мимо меня, шаркая тапками.

— Спокойной ночи — кидает напоследок.

— Спокойной.

Возвращаюсь в спальню и вновь засыпаю с Фенькой, кажется, я первый раз назвал в мыслях ее дурацкое имя.

Просыпаюсь впервые за последнее время по будильнику. По комнате разносится настолько приятный аромат выпечки, что я моментально встаю. Быстро умываюсь и одеваюсь в костюм с удавкой. По воле случая сегодня придется не только работать, но и участвовать в конференции. Спускаюсь вниз, подхожу к аквариуму и не верю своим глазам: два сома плавают пузом к верху. В последнее время меня начали раздражать рыбы, но уж точно не настолько, чтобы откормить их до кончины.

— Ксюша! Иди сюда. — Пытаюсь взять себя в руки и не орать лишний раз. Неспешной походкой моя кудесница жена направляется прямиком ко мне.

— Ты кормила рыб, прелесть моя?

— Не помню. Если только немножко.

— Запоминай, это платидорас. Он может сожрать все, что упадет, причем в любом количестве.

— Да хоть пидорас, они тоже есть хотят!

— Как ты умудряешься это делать?!

— Что?

— Ничего! Просто больше их не корми, проживут на голодном пойке пару дней, целее будут.

— Я их убила, да?

— Пока еще нет.

— Слава Богу.

— И не вздумай их жалеть, поняла?

— Да.

— Пошли уже есть, я голодный.

Мы проходим на кухню, где уже вовсю накрыт стол с аппетитными вафлями.

— Ты меня так точно разбалуешь. Подожди, или тебе что-то нужно? Жениться, женились, фамилия скоро будет. Натворила что-нибудь?

— Ничего я не делала.

— Ладно, поверю. Сделай мне кофе, пожалуйста.

— А вот тут проблема. Я налила в штучку молоко, как было написано, нажимала только те кнопки, которые были указаны в записке, но почему то кофе не делается, и ничего не журчит.

Встаю со стула, подхожу к кофемашине, нажимаю стандартные команды и ничего. Не журчит…

— Ну, молодец, ты сломала “журчалку”.

— Ничего я не ломала, сделала только то, что было указано в списке.

— Ну конечно, оно само. Ладно, просто поставь чайник и сделай мне обычный кофе, пожалуйста.

— Хорошо.

— Больше ничего не сломалось? Или может какие-нибудь важные новости есть?

— Больше ничего. — Ксюша ставит чайник и сыплет кофе в чашки. — Правда тут женщина какая-то приходила, я так поняла она домработница. Ну, в общем, я ее отпустила, нехорошо как-то, что незнакомая тетка шарится по дому. Точнее я ее уволила. Нет, дом конечно большой, но уж на лето я точно справлюсь, зачем зря деньги тратить. Я со всем справлюсь, вот только трусы и носки каждый стирает свои сам, хорошо?

— Замечательно. Тем более свои трусы я доверяю только себе. А ты со стиральной машиной точно справишься?

— Справлюсь, а если нет, руками постираю.

— Ну, ты смотри руки нужно смолоду беречь.

— Кому руки, а кому честь.

— Как знать, может ты и права. Вафли очень вкусные, кстати. Стало быть, завтраки мне ждать, только если ты накосячишь?

— Я еще не начинала косячить.

— Ну, это, дорогая моя, твое виденье.

— Ага. — Как всегда не позавтракав, Ксюша уходит наверх, оставив меня в гордом одиночестве.

Сергей

В кой-то веки домой возвращаюсь вовремя, на часах начало седьмого. В доме полная тишина, и абсолютное отсутствие запахов еды. Закончился видать у кого-то запал исполнять супружеские готовки. Ну да ладно, не в качестве кухарки я ее нанимал. Иду наверх, снимаю с себя ненавистный костюм и иду в душ. Переодеваюсь в домашнюю одежду и спускаюсь на кухню. Судя по абсолютнейшей тишине, дома я, скорее всего один. Как только включаю свет на кухне, в глаза бросается немытая посуда. Ровным счетом как уходил, так и осталось. А вот это уже странно. Поднимаюсь наверх, останавливаюсь около комнаты Ксюши. И вроде лишний раз ее трогать не хочется, но любопытство по-прежнему берет верх. Стучусь в дверь, но никто не реагирует. Ко мне подкрадывается кошка и начинает активно крутиться вокруг ног. Затем подходит к двери и проходится по ней лапами.

— Что, не пускают? Ну, заходи, раз хозяйка тебя за борт кинула. — Открываю дверь, в комнате достаточно темно. Шторы задернуты и судя по накрывшемуся комку, на кровати спит Ксюша. Да уж, человек задрыхай-ка.

— А ты не рановато ли легла, деточка? — Ну да, тут же только дрель нужна, чтобы ее разбудить. — Подъем, Ксюша!

Девчонка никак не реагирует. Скидываю с нее одеяло, ноль внимания. Хотя реакция у девчонки, судя по ознобу и свернувшемуся телу, на все тридцать девять градусов.

— Замечательно.

Набрасываю одеяло обратно и иду включать свет. Начинаю перебирать ящики с ее одеждой. На нужной полке нахожу какой-то теплый комплект в виде красных пижамных штанов и белой кофты с оленями.

— Ксюша, просыпайся. Нужно одеться. — Начинаю немного теребить ее за плечи, та неосознанно открывает глаза, но ничего не произносит. — Да уж, знатно тебя приложило. Оставляю девчонку в покое и спускаюсь вниз. Беру градусник и заранее делаю литическую смесь и парочку необходимых средств. Поднимаюсь наверх, измеряю температуру, ну кто бы сомневался тридцать девять и восемь.

— Ксюша! Проснись на минуточку, надо кое-что выпить и сделать укол, потом будешь дальше спать, договорились? Давай, пей. — Протягиваю ей стакан, та с абсолютно бессмысленным взглядом осматривает меня, но ни грамма не пьет.

— Мама?

— Нет, папа блин. Ты что мне здесь удумала, умирать собралась?! Нет, дорогуша, мне в доме трупы не нужны, на работе итак хватает.

— Точно не мама, это ты. Грубиян обыкновенный… подвид хамоватых мужиков.

— Если не хочешь оказаться в морге, тогда сейчас же выпей это, это раз. Ну а дальше я все сделаю сам. — Ксюша берет стакан трясущимися руками, но не удерживает его, я буквально вливаю всю жидкость в нее. Убираю стакан и опускаю ее на кровать, переворачиваю послушное тело на живот. Беру шприц, салфетки и оголяю ее задницу. Делаю укол, и только тогда Ксения немного приходит в себя.

— Зачем?! — Переворачивается на спину, накрывается одеялом и смотрит на меня поплывшим взглядом.

— Температуру надо сбить, скоро полегчает. Давай переоденемся. — Вновь уставилась на меня абсолютно бессмысленным взглядом. Ай, все равно уже трусы стягивал, чего бы и одежду не натянуть. Подтягиваю Ксюшу за ноги, беру пижамные штаны и натягиваю на нее. Трусы, конечно, тоже заметил, розовые, без зайцев, правда, обычное хлопковое белье. Не носят современные девки такое, а тут все так просто, без выпендрежа, странно все это.

— Подними руки вверх. — Ксюша послушно поднимает руки, я же натягиваю на майку пижамную кофту. — Можешь ложиться, я скоро приду.

Иду в свою комнату, открываю ящик с носками, достаю самые толстые и теплые, вновь возвращаюсь в комнату и надеваю их на Ксюшу. Та снова ударилась в крепкую спячку, ну и ладно ей сейчас это необходимо.

Спускаюсь вниз, убираю на кухне. Так уж повелось, что я ненавижу беспорядок, с детства всегда убирал за собой сам. Фенька не отстает от меня ни на шаг, а я только сейчас соображаю, что кошка наверняка просто голодная. Подхожу к ее миске, и вот же влип, я же даже не знаю где ее корм, что она вообще ест. Меняю миску с водой и отправляюсь на кухню. Так и не найдя никакого корма, беру остатки курицы в холодильнике, нарезаю на мелкие кусочки и подаю кошке. Та с таким упоением сметает курицу, что я засомневался, а кормят ли ее такой едой. Ну да ладно, завтра узнаем. Делаю клюквенный морс и вновь направляюсь наверх отпаивать полуобморочную девчонку.

— Ксюша, давай еще немного попьем и на сегодня я от тебя отстану.

— Мне очень плохо, голова разрывается, пожалуйста, просто уйди.

— Если сейчас не выпьешь минимум два стакана, я завезу тебя в больницу, и да, отделение будет все то же.

— Нет, не надо!

— Тогда пей. — Протягиваю стакан с морсом. — Ксюша с отвращением на лице выпивает два стакана.

— Меня сейчас вырвет.

— Не вырвет. Давай на бочок, и баиньки.

Выхожу из комнаты и направляюсь в спальню, все как всегда, кошка на кровати.

— Дорогуша, это последний раз, теперь дверь будет закрыта. Вечер выдался настолько суматошным, что завершил я его ровно, как и Ксения, заснув как сурок, в обнимку с пушистым комком.

***

Первым делом утром беру отгул по семейным обстоятельствам, благо мой непосредственный начальник, тот еще мужик, жаль, что с нового года его сдвинут. Сделав пробежку, отправляюсь в ванную, по дороге заглянув в карантинную обитель. Подхожу ближе, смотрю на графин с морсом, тот оказывается пустым. Ну, может же быть умницей, когда захочет. Быстро принимаю душ и спускаюсь вниз. Вместо обычного завтрака готовлю самый обыкновенный бутерброд, съедаю его на ходу и начинаю готовить куриный суп. Кажется, супы не готовил сто лет, но здесь и дурак справится. Ставлю на поднос тарелку, наливаю в нее суп и направляюсь к Ксюше. Как только захожу в комнату, замечаю Ксюшу, которая пошатываясь, направляется в сторону ванной.

— Ты куда собралась?

— Мыться.

— Никуда ты сейчас не пойдешь, живо в кровать.

— Я липкая, мокрая и вообще, дай пройти.

— Ну, главное не вонючая. Давай в кровать.

— Ты совсем что ли? Дай пройти.

— Хорошо, пойдем вместе.

— Ладно, я не буду мыться. Можно мне хотя бы в туалет?!

— Нужно.

— Спасибо. — Неуверенной походкой Ксюша направляется в ванную. Через минуту выходит оттуда и заваливается на кровать.

— Давай, съешь суп, и я от тебя отстану. — Ксения облокачивается о спинку кровати, берет поднос и начинает есть суп. — Кстати, где питание для кошки?

— В коридоре, в нижней полке слева. Там коробка стоит.

— Понятно, сейчас покормим.

— Спасибо. Кстати вкусно, только жутко воняет.

— Вот ты неблагодарная!

— Нет, ты неправильно понял. Суп пахнет вкусно, вот только судя по всему с коридора несет дерьмом.

— Каким дерьмом, что ты несешь?

— Ну, я не знаю, если это не ты и не я, то может кошка, вряд ли рыбки так гадят, даже пидирасты, ой, платидорасты? Или я опять не так сказала?

— Убью. — Выхожу из комнаты, и почему-то заранее знаю, что курица для кошки вышла мне боком. Хорошо хоть не вляпался в кошачью поносную жижу. А их оказалось три. Одна непосредственно перед спальнями, две других на кухне.

— Кабздец тебе, Фекла! — кошка же, как любая предусмотрительная мадам смылась, как только почуяла неладное. Надеваю перчатки и начинаю убирать коричневые подарки. Благо ковров нет, а ведь дизайнерша так и втюхивала их мне. Убрав кошачьи благовонии, открываю везде окна. И пока кое-кто не обосрался вновь, развожу таблетку и набираю в шприц. Беру кусочек пресловутой курицы и направляюсь на поиски засранки. Та, почуяв запретный плод, выходит из-под дивана и, похрамывая, направляется ко мне.

— Молодец, Фекла. Будешь жить. Беру кошку на руки и через не хочу, вливаю весь шприц. Та нехотя, но все же проглатывает. Недолго думая, несу ее в ванную. Ставлю в душевую кабину, надеваю в очередной раз перчатки и намыливаю кошкин зад. Надо признать, она очень послушна. Заканчиваю гигиенические процедуры и вытираю полотенцем. Отпускаю с Богом.

Я настолько умаялся, что душ пришлось принимать самому. Выхожу из ванной и направляюсь в спальню Ксюши. Та лежит на боку, но не спит. Как только я подхожу ближе, она привстает.

— Спасибо, было, правда, очень вкусно. Обо мне так заботилась только мама. Так что там с Фенькой?

— Все нормально с твоей обосрушкой. Подгадила знатно, аж в трех местах. Но тут я сам виноват. Накормил ее вчера курицей, так как корм не нашел, а ты была не в адеквате.

— Да, на курицу у нее такая реакция, она ее обожает, но курица ее видимо нет. А почему ты дома, а не на работе?

— Взял отгул, за немощными надо заботиться. Ладно, давай измеряй температуру и спать.

Подаю градусник Ксюше, через минуту электронное табло выдает тридцать восемь и пять. Спускаюсь вниз, вновь развожу нужное средство и подаю его Ксюше. Та без лишних вопросов выпивает и вновь ложится спать.

***

Пока Ксения спала, я занялся домашними делами и съездил в магазин. Около дома меня ждал сюрприз. Из машины вышел холеный мужик, лет сорока пяти, с темными волосами, слегка тронутой сединой.

— Сергей, я так понимаю.

— А вы кто?

— Может, пройдем в дом?

— Нет, лично я въеду, а вы войдете, если скажете для начала, кто вы и что вам нужно.

— Я отец Ксении. Владимир. — Тянет мне руку, но почему-то не хочется ее принимать. Сажусь в машину и въезжаю на участок. Выхожу из авто и взглядом приглашаю отца Ксении в дом.

— Не буду ходить вокруг да около, где сейчас моя дочь?

— Вы меня спрашиваете об этом? Кажется она ваша дочь, и если я правильно понимаю с момента ее ухода из дома прошло два месяца. Что сейчас вдруг случилось, что вы заинтересовались ее местонахождением?

— Я дал ей время остыть.

— Ага, она как раз сейчас остывает, надеюсь по моим подсчетам уже около тридцати восьми.

— О чем вы?

— Да ни о чем, просто ваша дочь сейчас болеет. Так что случилось, что вы пришли в незнакомый дом именно сейчас?

— На мои звонки она не отвечает, а когда узнал, что пару дней назад вы поженились.… Вот тогда понял, что нужно ее вытаскивать. Извини, я перейду на ты. Так вот, не знаю, что ты наплел ей и какие блага пообещал, но ее наследство останется при ней. Не дури ей голову.

— Как печально, что все так банально. Я ему о дочке, а он о деньгах. Все-таки по делу ушла. Ладно, демагогию разводить не будем. Наш с Ксенией брак, вас не касается. Восемнадцать ей уже давно исполнилось, и она сама в состоянии принимать для себя решения. Что касается денег, можете быть спокойны, они останутся только при ней. Хотя, это тоже не ваше дело.

— Не пойму, ты так красиво врешь или действительно говоришь правду.

— Оставим этот вопрос для участников “Что? Где? Когда? ”. Позвоните, к примеру, Поташеву, может быть, он вам ответит. А вообще извините, мне пора, дел много, да и жену нужно отпаивать, грипп, знаете ли, он такой коварный.

— Передай Ксении, что рано или поздно ей придется ответить на мои звонки. Хватит прятать голову в песок, тем более она уже взрослая для таких игр. До свидания.

Как только дверь за неожиданным гостем закрывается, я начинаю раскладывать вещи и готовить запоздалый обед. Запекаю индейку с овощами. Пока еда готовится, поднимаюсь к Ксюше. Присаживаюсь на кровать.

— Как дела?

— Наверное, лучше, чем вчера. Голова уже не трещит, но спать по-прежнему хочется — ухмыляюсь в ответ на желание поспать.

— Пользуйся моментом, отсыпайся на неделю вперед. Ксюш, я тебе задам пару вопросов и хочу услышать на них четкий ответ, поняла?

— Попробуй. — Ксения пытается присесть на кровать.

— Не надо, лежи. Когда я встретил тебя у Марины, у тебя на лице был приличного размера синяк, это отец тебя ударил? Ты поэтому ушла из дома?

— Нет, не поэтому.

— Значит, все-таки он ударил.

— Он не специально, просто так получилось. Он вовсе не плохой.

— И все же почему ушла из дома?

— Я там лишняя. Папа весь в новой жене, а потом и вовсе сказал выйти замуж за какого-то старика. Сводный брат приставал, а потом вообще… как-то накопилось.

— Ясно, а папаша твой не замечал, что его пасынок к тебе пристает?!

— Нет, не замечал, он только свою новую жену теперь видит, больше ему ничего не нужно, хотя нет, нужно. Ребенок. Может, уже беременны.

— Он приходил сегодня сюда, в общем, тебе лучше с ним встретиться, чтобы расставить точки над i. Не игнорируй, это его еще больше распаляет.

— Хорошо.

— Ладно, спи пока. Когда будет готов обед, я тебя разбужу.

***

Ксения

Утро пятницы встретило меня ужасной слабостью, но голова, слава Богу, перестала болеть. Казалось, тело было не моим, я с трудом вставала даже в туалет. Но сегодня, оставшись все-таки одна, так как Сергей больше не мог взять отгул, я решила, наконец, вымыться. Несмотря на чужие запреты, пусть с трудом, но это удалось, а надеть чистую одежду оказалось не менее приятным занятием. Сразу после душа, легла в кровать, ибо сил на банальное поесть все же не осталось. Как только я легла в кровать, зазвонил телефон. И нет бы обычный звонок, так нет же видео, как будто чувствует, что я нарушила запрет. Нажимаю на звонок, все равно ведь узнает.

— Вот ты засранка, так и знал.

— Я жива и со мной все в порядке. Обещаю больше не косячить.

— Не забудь выпить, то, что на полке. До вечера. — И быстро скинул звонок.

Надо признать, мне понравилась его забота, каким бы гадом он ни казался в начале, на самом деле вышел донельзя хорошим мужиком. Но в том, что его хорошее отношение ко мне закончится вместе с болезнью, почему-то не сомневалась.

До вечера я вновь провалилась в сон, разбудил меня голос Сережи.

— Лен, прости, завтра никак не получится, я бы на воскресенье перенес, но уезжаю за Машей. Не обижаешься?

Пауза, очень интересно, что ответит неизвестная мне Лена. Да уж, нужно бы засунуть свое любопытство куда подальше, но я почему-то начинаю прислушиваться еще больше.

— Хорошо, как освобожусь, позвоню. До встречи.

Накрываюсь с головой одеялом. Кажется, мне полегчало.

— Ксюш. — Сережа присаживается на кровать и стягивает одеяло с головы. — Ты как? — трогает мой лоб. Вроде не горячая, давай измеряй температуру. Я пока ужин принесу.

— Нормально. А который час?

— Уже семь. Держи градусник. — Смотрю на него и понимаю, что он недоволен, не знаю чем, но что-то его определенно раздражает. Он встает и уходит вниз. Через пару минут возвращается с подносом в руках. На тарелке лежит аппетитная говядина с запечёнными овощами.

— Так аппетитно выглядит, когда ты успеваешь все делать?

— Это я заказал в ресторане. Какая температура?

— Все уже в норме.

— Ясно, не измеряла, значит. Давай при мне. — Мне как ребенку кладут градусник в рот и через положенное время вынимают. — Тридцать семь и пять. Ну и отлично. Давай, ешь.

Я начинаю есть под пристальных взглядом Сережи, и честно говоря, кусок в горло не лезет.

— Что?

— Ничего.

— Тогда не смотри на меня так.

— Как?

— Вот так! Что там, у меня на голове что-то не так? Ну, извини, легла с мокрыми волосами, тем более сейчас можно и страшненькой побыть.

— Какая ты еще глупая. — Встает и уходит из комнаты, на пороге оборачивается. — Посуду оставь, я потом уберу.

Как тут не станешь глупой, когда вокруг тебя такие гении. Кое-как запихиваю в себя ужин, и вновь заваливаюсь спать. Просыпаюсь только ночью. На ночном столике только графин с морсом и никакой грязной посуды. Это какой-то робот, а не мужчина, вот только почему-то он мне нравится…

***

Всю субботу мы не перебросились и парой слов. Все четко и по делу: завтрак, обед, ужин и лекарства. Только лишь в воскресенье, перед самым отъездом за Машей, Сергей со мной заговорил.

— Чтобы к завтрашнему дню была огурчиком, поняла?

— Свежим или соленым?

— Малосольным. Все, не дури. Буду звонить, чтобы брала трубку. С Машей я поговорю сам и все объясню, от тебя требуется лишь то, что было раньше. Мы приедем в часов девять, я сразу убегу на работу. Все, до понедельника.

— До понедельника.