Глава 36

Я промолчала. А Рустам больше не смотрел на меня — он устремил взгляд на дорогу, прибавил скорости и пролетал на который по счету красный свет.

Видимо, светофоры мужчину не волновали, когда рядом болеет его конфета.

Это же Басманов.

Безбашенный.

Сумасшедший.

И оттого не менее пугающий.

— Тебя могут лишить прав, — замечаю я, когда мы снова не останавливаемся на красный.

— И что? — в его голосе ни капли усмешки, — главное сейчас быстро доехать. Ты только не нервничай, родная. Ладно?

— Ладно… — выдавливаю я, отводя взгляд от его пристальных глаз.

Я откидываюсь на спинку кресла, погружаясь в свои мысли.

Сомнений в том, что у Басманова свое видение моей жизни, нет, но в столь безвыходной ситуации, когда меня уже не спрашивали, а ставили перед фактом, меня беспокоило другое.

Что будет с Максимом? Ведь я не прощу Рустама, если он не спасет моего брата. Если его отец погубит мою жизнь — не прощу.

Черт. Какой-то дьявол…

Замкнутый круг. И жизни в этом кругу пока нет, какие бы сладости Рустам ни расписывал мне пару минут назад.

— Родная… Полин…

Голос Басманова пробивается в мое сознание. Я с трудом разлепляю веки. Рустам привез меня в уже знакомую клинику. Проверенная, лучшая, дорогая. Здесь у него связи. Здесь я ничего не решаю.

Здесь я лишь женщина, что вынашивает его ребенка, и поэтому даже клиники должны быть самыми лучшими в городе.

— К врачу? — спрашиваю я хрипло.

— К хорошему врачу, — поправляет Рустам.

И следом помогает выбраться из его авто.

Жестокий мужчина помогает мне. Но меньше всего мне бы хотелось сдаться и заплакать, ведь чувствовала я себя и так не очень хорошо. Мелкая дрожь говорила о волнении.

Сейчас все решится.

Теми же размашистыми шагами Басманов миновал администратора и сразу привел меня к кабинету, у которого не было очереди.

И врач, что была внутри, встретила меня с улыбкой. С искренней и дружелюбной улыбкой.

Контраст сразу бросается в глаза. Ведь еще час назад мне прямо намекали на аборт и отделались от меня талоном на узи, не сказав самого главного.

Рука Басманова крепко сжала мою. Зачем он здесь со мной?

— Здравствуй, Рустам. Полина, проходите и садитесь, — она была явно предупреждена о нашем визите.

Доктор кивнула на сидение, и я на дрожащих ногах поспешила сесть. Да, я принимаю твою помощь, Басманов. Лишь во имя того, что возродилось после нашей близости. Не более.

Следом доктор направляет взгляд мне за спину:

— Рустам, ты не мог бы подождать супругу за дверью? — вежливо обратилась она к Рустаму.

— Я бы хотел знать, что сейчас ее состояние не требует экстренной помощи, — раздался жесткий голос за спиной, — у вас здесь есть такое отделение.

— Как вы себя чувствуете, Полина? — обратилась ко мне доктор.

— Уже лучше.

Доктор по фамилии Беляева посмотрела на Рустама:

— Сперва я должна собрать анамнез, после чего мы обязательно проведем комплексный осмотр, Рустам. Наберись терпения, мой хороший.

Рустам ушел. И я взволнованно облизала губы.

Почему же у меня так не получается? Я вроде бы и вежливо пыталась выгнать Рустама из своей жизни, и невежливо — бросая в него тарелки, а дьявол ни в какую не хотел уходить. А здесь потребовалось всего пару слов — и Рустам уже за дверью.

Мне бы научиться так, но что-то мне подсказывало, что теперь Басманов точно не оставит меня в покое. Какие бы тарелки в него не летели.

— Итак, Полина… Давайте начнем обследовать вас.

Доктор задавала вопросы, терпеливо ждала, пока я вспомню число последнего цикла, затем кивала и быстро-быстро записывала это в карточку.

— Значит, предположительно восемь акушерских недель. Тесты на ранних сроках, конечно, имеют преимущество перед врачебным осмотром, но сейчас достаточно провести осмотр, — кивнула женщина, — проходите за дверь, раздевайтесь и приготовьтесь к осмотру, Полина.

Чувство дежавю накрывает меня с головой, но в этот раз, я уверена, все будет иначе, ведь эта женщина так сильно расположила меня к себе, что я без сомнений доверилась ей и искренне ответила на все вопросы. А ведь многие из них, даже самые элементарные вопросы в другой клинике у меня просто-напросто не спросили.

Сейчас я понимаю, что следовало сразу уходить оттуда. Не ругаться и не просить, а хлопать дверью и искать другого врача. Но безвыходность заставила остаться и слушать ее бестактные вопросы про аборт.

Каждое действие доктора сопровождалось вопросом, хорошо ли я себя чувствую.

— Можете одеваться, Полина, — строго кивает доктор Беляева.

Я спускаюсь с кресла и растерянно одеваюсь, пока женщина ждет меня в кабинете, выписывая кучу бумажек.

— Я провела осмотр с целью, прежде всего, оценить ваше состояние. Вы жалуетесь за утомляемость, боли в животе, токсикоз, головокружение… Полина, у вас есть небольшое воспаление в левом яичнике, которое необходимо непременно вылечить в вашем положении, — нахмурилась доктор, не переставая что-то размашисто черкать в моей карточке.

— В моем положении? — уточняю хрипло, отказываясь в это верить.

Одно дело тест и задержка в два месяца, другое — услышать вердикт прямо здесь и сейчас.

— Вы беременны, Полина. Поздравляю вас.

Ноги не держат, вынуждая меня сесть на стул. Доктор внимательно смотрит мне в глаза и следом уточняет, все ли хорошо.

А я не нахожусь ответом, переваривая эту новость.

Я — беременна.

— Я буду следить за ходом вашего лечения, и, что немаловажно, мы будем наблюдать за развитием плода, чтобы все прошло без осложнений, которые, к сожалению, у нас уже имеются.

— Спасибо… — растерянно шепчу я, принимая многочисленные указания и направления на анализы.

— Вы переутомлялись за последнюю неделю?

Я задумываюсь. За последнюю неделю в моей жизни произошло многое: у меня пропал брат и, в связи с этим, Рустам несколько дней держал меня на яхте, с борта которой я едва не упала, затем Рустам привез меня в подвал, где я увидела измученного брата, и после этого, кажется, мне стало хуже. Затем нервный срыв, метание посудой в Басманова, незакрытая сессия, денежные проблемы, а следом Карина и ее угрозы…

Кажется, что да — я немного переутомилась за последнюю неделю. Самую малость.

Неужели после этого всего я еще жива?

— Я вас поняла, — голос Беляевой стал недовольным, словно она все эти страсти прочитала по моему лицу, — так нельзя, Полина. В связи с тем, что первая беременность у вашей мамы протекала также с осложнениями, у вас может быть добавлен хронический аспект. Вам нужен покой.

На этом, предварительно спросив меня, женщина разрешает Басманову войти. Сердце несносно громыхает в груди, когда Беляева все это вновь повторяет уже Рустаму.

— Только покой. Никаких нервов. Путешествия ограничить по максимуму, — дает указания женщина.

— Она беременна? — слышу я за спиной его жесткий голос.

Доктор что-то отвечает, но ее ответа я уже не слышу — сердце так сильно бьется, отдаваясь в ушах и ребрах.

Я нервно хватаю со стола бумаги и судорожно пытаюсь запомнить все указания, следующие действия и куда мне дальше идти.

— Все будет хорошо, — слышу я вновь, — Рустам, я жду твою супругу у себя завтра после УЗИ. Я могу направить Полину на УЗИ прямо сейчас, но при столь небольшом сроке я бы хотела, чтобы обследование провел более квалифицированный врач. Сегодня у нас умный, но молодой специалист, и на таких сроках я бы не хотела направлять Полину к нему, — честно отвечает Елена Анатольевна.

Я читаю ее бейджик и почти не вздрагиваю от слова «супруга».

И почти не думаю о том, почему она уверенно зовет меня таковой. Мои мысли заняты тем фактом, что я беременна. От Рустама.

— Тогда мы приедем завтра, — обещает Басманов.

Я слышу его шаги. Мужчина встает у меня за спиной.

— Да. А я позабочусь о том, чтобы к тому моменту пришли все анализы, которые вы сейчас сдадите, — кивает женщина и дарит мне свою улыбку, — Полина, вам необходимо больше отдыхать. Начинайте лечение сегодня же, кушайте больше фруктов и получайте только позитивные эмоции. Я берусь за вашу беременность.

Я благодарю доктора и в полной прострации поднимаюсь на ноги.

Рустам берет меня за руку, забирает все направления и ведет из одного кабинета в другой. Перед глазами мельтешат белые стены, и я, в отличие от Рустама, здесь совсем не ориентируюсь. Только фигура Басманова заставляет меня двигаться дальше и служит этим самым ориентиром.

— Мне кажется, у меня нет столько крови, сколько они взяли, — измученно выдавливаю я, выходя из очередного кабинета.

— Я договорился, чтобы взяли побольше, — усмехнулся Рустам, а затем резко нахмурился, — ты себя хорошо чувствуешь?

Я устала. Сильно. Я хочу лечь и ни о чем не думать, но перед глазами стоит измученный брат и Карина — с ее угрозами, которые, впрочем, она успешно привела в жизнь.

Мы пробыли в клинике еще час — здесь сдали все анализы и здесь же купили лекарства.

Точнее купил. Отец моего ребенка. Басманов Рустам.

В полной прострации я следую за ним, но не имею ни малейшего понятия, что ждет меня впереди.

Мне дико. И когда он сажает меня в машину — мне дико. Потому что я знаю, что, если я не сяду сама, он заставит меня сесть. Или я слишком накрутила?

Попробуем…

— Я доеду на такси. Домой, — добавляю я хрипло.

И отступаю от него на шаг.

Глаза Басманова тут же темнеют. С опаской скольжу взглядом по его плотно сжатой челюсти и сильным рукам.

— Полин, достаточно. Веди себя разумно, — цедит он и взглядом указывает на салон, — залезай.

— Разумно — это как? Плыть по течению, быть послушной? Или просто раздвигать ноги, когда тебе этого захочется?

— Успокойся, — в его голосе мелькает угроза, — иначе я насильно усажу тебя в эту чертову машину…

— На правах кого? — дергаю подборок вверх.

Басманов берет меня за руку и почти нежно подталкивает к внедорожнику. Я сажусь сама. Он же безбашенный, в его власти исполнить угрозу. Он все равно не оставит меня одну.

В этот миг я думала, что хуже быть просто не может.

Что все, что могло случиться, случилось.

Пока перед тем, как захлопнуть за мной дверь, Рустам не произнес:

— На правах твоего мужа, которым я стал тебе в апреле. Перед тем, как я лишил тебя невинности.

Сердце отбивает собственный ритм.

Вот, почему все женой звали. Вот, почему Давид звал меня невесткой.

— Считай, что на воздушном шаре была наша первая брачная ночь, моя дорогая жена.

На этих словах он закрывает дверь, полностью отрезая меня от внешнего мира.